2
Вилла Моретти, пригород Палермо, час ночи
Черный Maserati заезжает в ворота без сигнала — охрана открывает их за секунду до того, как машина поравняется со столбами. Кай за рулем, молчит, как всегда. Сальваторе на заднем сиденье, откинувшись на кожаную спинку, смотрит в окно на пальмы, которые проносятся мимо размытыми пятнами.
В голове — эта девчонка.
Он не знает, почему зацепился взглядом. В клубе таких полно: красивые, накрашенные, с голыми плечами и жаждой приключений в глазах. Но эта стояла у бара с таким видом, будто ее притащили на казнь. И при этом смотрела. Не кокетливо, не с вызовом. Просто смотрела, как на рентгеновском снимке — пыталась разглядеть, что внутри.
Сальваторе усмехается одними уголками губ. Глупости. Внутри у него то же, что у любого другого в его положении. Кровь, мясо, кости. И больше ничего, что стоило бы разглядывать.
Машина останавливается перед домом. Двухэтажная вилла из травертина, с коваными воротами и ставнями, которые держатся на петлях еще со времен деда.
— Свободен, — бросает Сальваторе, открывая дверь.
Кай кивает и уезжает ставить машину в гараж.
Внутри пахнет оливковым маслом, розмарином и чем-то сладким — мать, видимо, пекла к ужину, но он так и не приехал. На столе в прихожей записка, вырванная из школьной тетради, детским почерком: «Папа, мы с мамой у тети Розы. Не жди. Джулия».
Сальваторе сминает бумагу и бросает в корзину. Отец, наверное, в своем кабинете, с ноутбуком и сигарой, делает вид, что разбирает бумаги, хотя на самом деле смотрит футбол на итальянском и делает вид, что не спит.
Но на кухне горит свет. И, судя по звуку открывающейся банки, там не мать.
— Ты пил бы на ночь поменьше, а? — Доминик сидит за столом, вытянув длинные ноги, и открывает второе пиво. На нем домашние штаны и футболка с принтом какой-то группы, которую Сальваторе не узнает. Волосы растрепаны, под глазами тени — день был долгий. — Или хотя бы звонил, чтобы я знал, не вызывать ли поисковую группу.
— Я был в «Бездне». — Сальваторе проходит к холодильнику, достает воду, откручивает крышку и делает большой глоток. Горло дерет после коктейля, который он так и не допил. — Встреча с Бьянки. Он хотел обсудить портовые сборы.
— И ты пошел в клуб обсуждать портовые сборы? — Доминик поднимает бровь, усмехается в банку. — Бьянки — старый засранец, он в клубах только по нужде. Что, не нашел другого места?
— Ему нравится смотреть на молодых девчонок. — Сальваторе садится напротив, ставит бутылку на стол. — Это делает его сговорчивее. Я не против.
— Ага. — Доминик тянет слово, явно что-то вынюхивая. Он наклоняет голову, смотрит на брата с прищуром. — И как, сговорчивым его сделали танцы?
— Мы договорились.
— Я не об этом. — Доминик откидывается на спинку стула, постукивая пальцами по банке. — У тебя такое лицо... Не знаю. Как будто увидел что-то, что не вписывается в баланс. Кай мне ничего не сказал, а он за язык за зубами держать умеет. Но я знаю тебя. Что случилось?
Сальваторе молчит. Смотрит на воду в бутылке, на пузырьки, которые поднимаются к горлышку.
— Ничего.
— О, «ничего» — это мое любимое. — Доминик подается вперед, ставит локти на стол. — «Ничего» у нас обычно означает «не твое дело», а «не твое дело» — это когда либо кто-то умер, либо кто-то родился, либо...
— Доминик.
— ...либо ты встретил бабу.
Сальваторе поднимает глаза. Младший брат ухмыляется во весь рот, довольный собой, как кот, который нашел сметану.
— Закрой рот, — спокойно говорит Сальваторе. — Ты не в баре со своими приятелями.
— А я и не в баре. Я дома, с братом, который пришел из клуба с физиономией подростка, впервые купившего порножурнал. — Доминик даже не думает закрываться. — Так что? Высокая? Блондинка? Или эта, как ее, из бухгалтерии? Она на тебя уже полгода смотрит как на второе пришествие.
— Ты договоришь?
— Если скажешь, кто это.
Сальваторе медленно выдыхает. Потирает переносицу. Усталость давит на плечи, но спать не хочется. В голове все еще этот взгляд.
— Не знаю, кто это. — Он наконец произносит слова, и они звучат глупо даже для него самого. — Стояла у бара. С подругой. Смотрела.
— Смотрела, — повторяет Доминик с таким видом, будто Сальваторе только что рассказал анекдот без финала. — Сальваторе, на тебя в любом баре смотрят. Ты выглядишь как... ну, как выглядишь. И у тебя репутация. Это не новость.
— Она смотрела не так.
— А как?
Сальваторе замолкает, подбирая слово. В его лексиконе вообще не много определений для женских взглядов. Обычно он их не анализирует. Есть те, кто смотрит на кошелек. Те, кто смотрит на имя. Те, кто смотрит на тело. И те, кто смотрит в пол, потому что знают, кто он.
А эта смотрела так, будто пыталась понять, почему он живой.
— Забудь, — говорит он, отодвигая стул. — Иди спать. Завтра в шесть выезжаем на склад.
— Да помню я про склад. — Доминик допивает пиво, сминает банку и целится в мусорное ведро у двери. Попадает. — Но ты не ответил.
— Я не собираюсь отвечать.
— Потому что не знаешь, что ответить? — Доминик встает, подходит к брату, хлопает его по плечу. Ладонь тяжелая, но дружеская. — Сальво, тебе тридцать пять. Я видел, как ты отправлял людей на тот свет, не поморщившись. А тут какая-то девчонка в баре выбила тебя из колеи. Это смешно.
— Я не выбит из колеи.
— Да, конечно. Ты просто сидишь на кухне в час ночи, пьешь воду и смотришь в стену, потому что тебе очень интересно, как там Бьянки доедет до дома. — Доминик усмехается, уже направляясь к выходу. Оборачивается в дверях. — Если хочешь, я узнаю, кто это. Кай запомнил лицо. Пара звонков — и найдем.
Сальваторе смотрит на него. Несколько секунд.
— Не надо.
— Ладно, — Доминик поднимает руки в примирительном жесте. — Не надо так не надо. Но если передумаешь — скажи. А то я сдохну от любопытства.
Он выходит в коридор, и через минуту сверху доносится звук закрывающейся двери.
Сальваторе остается один.
Он сидит, смотрит на скомканную записку в корзине, на пустую банку из-под пива, на свою бутылку воды. В доме тихо. Только старые трубы иногда постукивают, да где-то в саду кричит ночная птица.
Он достает телефон. Прокручивает контакты. Останавливается на имени «Кай».
И нажимает вызов.
— Pronto.*— Голос Кая спокойный, даже в час ночи. Он не спит, потому что он никогда не спит, пока Сальваторе не ляжет.
— Та девушка. В баре. — Сальваторе говорит тихо, почти шепотом. — Узнай, кто она.
— Понял.
— Не пугай ее. Просто... узнай.
— Сделаю.
Сальваторе сбрасывает вызов, кладет телефон на стол экраном вниз.
Потом встает, гасит свет и поднимается наверх. В спальне темно, шторы задернуты плотно, и он ложится в холодную постель, глядя в потолок.
Завтра будет склад, разговор с отцом о поставках, встреча с людьми, которые думают, что могут диктовать условия. Обычный день.
Но перед тем как закрыть глаза, он снова видит ее лицо. Темные волосы, карие глаза, в которых не было страха. Только вопрос.
И он не знает, какой ответ она искала.
Но, черт возьми, теперь ему самому захотелось узнать.
Pronto*- Алло