11.
Как говорится, favorite chapter.
Надеюсь на ваши 🌟.
***
Глубокая ночь. Я лежала на кровати, словно просверливая взглядом дыру в потолке. Сна ни в одном глазу, и так уже несколько дней подряд. Полученная записка и странный букет обескуражили меня: я понятия не имела, кому могла так насолить.
Я в чужой стране чуть больше месяца. Ни с кем не враждовала, старалась быть милой и открытой. К чему это предупреждение – да ещё и такое двусмысленное? Оно не давало мне покоя...
Кайл так и не вернулся ко мне в тот день, оставив в полной неизвестности. Он не отвечал на звонки и сообщения, хотя по его реакции я могла предположить, что он догадывается, кто послал букет. Когда же он наконец вышел на связь, то постарался меня успокоить, сказав, что это просто глупая шутка. Конечно, я поинтересовалась, на чём основаны такие выводы, ведь говорил он абсолютно спокойно. В ответ он лишь повторил, что это его предположения, и добавил, как я и думала все эти дни: «Ты никому не могла насолить».
Подобные слова не внушали доверия, да и сам Кайл тоже. В памяти всплыли слова Алекса и его видео. Та девушка, Виктория: ведь Кайла обвинили в её «самоубийстве». Голова раскалывалась.
Любой глупец способен запугивать, но не настолько целенаправленно. Кто‑то явно приложил немало усилий.
Постепенно я успокаивалась: чем дальше отодвигалось это событие, оставаясь лишь в воспоминаниях, тем спокойнее я себя чувствовала. Но это не избавляло от чувства опасности и незащищённости. Как Кайл мог так легко убеждать меня не волноваться, когда сам едва ли не выскочил с букетом в руках? Вдруг за мной по пятам ходит какой‑то псих...
Мои размышления прервала бессонница. Я переключилась с мыслей о цветах на неё. Подобное уже случалось в моей жизни однажды – когда умер папа. Тогда помогли только таблетки. Но сейчас я могла их купить лишь через маму Клэр, а объяснять, в чём дело, совсем не хотелось.
От скуки я шевелила ногами из стороны в сторону и барабанила пальцами по животу. Мыслям не было ни конца ни края: я хваталась за одну тему и тут же переключалась на другую. Мозг уже не справлялся с нагрузкой и требовал сна, но я никак не могла сомкнуть глаз.
Вдруг в голове возник образ Кайла. Он казался очень загадочным и странным. Что я о нём знала? Любит романо и книги, его отец – врач, а мама умерла. Тему отца он старался не поднимать, а исходя из рассказа Алекса, Кайл мог быть частично виновен в смерти своей возлюбленной. Всё складывалось в образ психопата, но он таким не выглядел. В конце концов, психопаты редко выдают себя сразу. Может, именно его мне стоило остерегаться?
Я повернулась на бок. Нет, что‑то здесь было нечисто. Я не верила, что Кайл психопат; скорее, его пытались подставить. А букет... Может, это намёк, чтобы я держалась подальше от Кайла? Но кому и зачем это нужно?
Сама не заметила, как глаза начали постепенно закрываться. Через несколько минут я сладко задремала.
* * *
Клэр громко разговаривала по телефону. В гостиной при этом был включён телевизор, и звук, казалось, выкрутили на максимум. Голова раскалывалась, и я не понимала, сколько вообще времени.
Я приоткрыла один глаз и на ощупь нашла телефон. Разблокировав его, увидела на дисплее одиннадцать часов утра. Со вздохом откинувшись обратно на постель, я простонала.
Я надеялась, что ещё удастся поспать, но стук в дверь разрушил эти надежды.
— Эмили, можно?
— Да...
Клэр тихо приоткрыла дверь – словно не за стеной вовсю гремел телевизор. Она плюхнулась на кровать, задумчиво уставившись на дверцы шкафа. Хотела что‑то сказать, но будто стеснялась или не могла подобрать слов.
— Что случилось? — спросила я.
— А? Нет, ничего не случилось. Кстати, завтра нужно съездить к маме. — Она постучала по телефону, который всё это время держала в руках. — И ещё Кайл хочет тебя видеть. Ты не берёшь трубку, и он начал звонить мне.
— Почему ты такая взволнованная? — прохрипела я, приподнявшись на локтях.
— Просто выпила слишком много кофе с утра. Правда, не обращай внимания.
— Клэр, ты уверена?
Я забеспокоилась за подругу: она и правда вела себя странно. Я впервые видела её в таком состоянии.
Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем выпалила:
— Я дала согласие за тебя прогуляться с Кайлом. Взамен он повезёт нас в Мидлтаун – туда и обратно.
Окончательно проснувшись, я подскочила на месте. Конечно, я злилась на Клэр. Во мне бурлили сомнения насчёт Кайла, страх из‑за записки, о которой я так и не рассказала подруге. Но винить Клэр в её поступке я не могла: она ничего не знала.
— Спасибо, что поинтересовалась, хочу ли я этого, — сухо ответила я.
— Кайл тоже сказал, что ты, скорее всего, будешь недовольна. Но я не понимаю: вы же вроде поладили? Даже после того дурацкого поцелуя. В чём дело?
Я не знала, как поделиться с Клэр всем, что меня тревожит. Вместо этого выбрала тактику нападения:
— Сколько дней до твоего спектакля?
— Около двух недель. А что?
— У меня есть пара идей по декору.
Идей не было. Но мне нужно было чем‑то отвлечь подругу, чтобы она перестала меня расспрашивать. Поэтому я вскочила с кровати и на ходу начала придумывать детали. Некоторые из них Клэр действительно понравились.
Чтобы ничего не забыть, она ушла в свою комнату записывать наброски. А я с облегчением растянулась пластом на кровати.
День, как обычно, выдастся не из лёгких.
* * *
Прохладный ветер обжигал щеки, и я натянула повыше шарф, который на меня накинула Клэр перед самым выходом. Кайл скинул геолокацию вблизи пляжа, и я стояла ровно на том месте, куда указывала точка на карте.
Но никого, кроме меня, на улице не было. Словно в апокалипсисе: ни машин, ни людей. Из звуков только шум волн и небольшие порывы ветра.
Несколько минут я просто стояла на месте. Потом достала телефон и нашла контакт Кайла, но застыла над кнопкой «Набрать». От чего-то возникло смущение. Я ругала себя за то, что вообще согласилась прийти на встречу с ним, но все равно оставалась на месте, томясь в ожидании.
Так и не набрав Кайлу, я убрала телефон обратно в карман пальто. Переминаясь с ноги на ногу, оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть приближающегося парня.
Но его не было. С разочарованием и злобой я направилась обратно к подъему, откуда спустилась на назначенное место ранее.
— Эмили! Подожди.
Я обернулась. Ко мне бежал Кайл.
— Я думала ты не придешь.
— Не смог раньше, прости. Пойдем пройдемся по берегу.
Я вскинула бровь, неуверенно взглянув на разбушевавшиеся волны.
— Уверен? Погода не очень.
— Уверен.
Он мягко улыбнулся и выставил руки вперед, пропуская меня первой.
Я старалась идти медленно и аккуратно, чтобы песок не попал в ботинки. Хорошо, что я не надела каблуки, иначе был бы ужас. Присев на корточки, я коснулась пальцами воды. На удивление, она была не ледяной.
— Надо же, я думала она будет очень холодной.
— Подмерзает ближе к январю.
Я встала, продолжая идти прямо. Берег казался бесконечным, я не видела впереди каменного ограждения или чего-то похожего.
— Ты никогда не задумывалась над тем, что находится за горизонтом?
— Ого, — выпалила я от неожиданного вопроса, — нет, не приходилось...
Я посмотрела на небо. Облака переливались в оттенках розового с желтым, но солнце уходило всё дальше, из-за чего облака теряли свою насыщенность в цвете. Но несмотря на это, оставались завораживающими.
— Думаю, там ничего нет, — продолжила я, — либо же начинается другой горизонт.
— Интересно мыслишь.
Кайл усмехнулся себе под нос и покачал головой. Я на такой неоднозначный жест ничего не ответила. Предпочла отвести взгляд в сторону и медленно шагать вперед.
Следующие минуты, словно тянущееся время, оказались мучительными. Мы молчали, не зная что сказать друг другу, поэтому просто смотрели то вдаль, то бросали взгляд на волны. Никто из нас не останавливался и не прибавлял шаг. Но неожиданно Кайл задал вопрос, и я даже чуть не подскочила от радости, что это молчание закончилось.
— Чего ты боишься больше всего на свете?
Секунда радости мгновенно исправилась. От глубокого вопроса я сбавила шаг, практически остановилась.
Чего я боялась? Да многого, на самом деле. Пауков, например. Или темноты. А ещё я боялась неизвестности, а значит боялась будущего. В нем ждало абсолютно все, что угодно: плохое или хорошее, изматывающее или окрыляющее. Что из одного меня убьет, а что заставит стать сильнее?
— Боюсь неопределенности. А ещё, одиночества. А вообще, русские ничего не боятся, это у нас в крови.
Я постаралась разбавить глубокую тему шуткой, но Кайл её не оценил, задумчиво уставившись в песок под ногами. Сегодня он казался особенно тихим, а его вопрос лишь доказывал его меланхоличное настроение. Ему не до моих глупых шуток.
Поэтому я решила развить тему страхов.
— А ты? Чего боишься?
— Потерять близких. Меня бросает в дрожь, я могу словить панику, только подумав о том, что кого-то из любимых не станет.
— Тяжело тебе, наверное, открыться новым людям..
— Нет, это совершенно не сложно. Сложнее, когда ты к человеку привязываешься и понимаешь, что потерять его равносильно тому, что потерять часть себя.
Я поймала настроение Кайла, и теперь так же шла нахмурившись глядя под ноги.
— Потеря – опыт. Это делает человека сильнее.
— Одиночество тоже делает сильнее. Учит искать поддержку в себе и быть самому себе опорой.
— Ты прав.
На меня произвел впечатление Кайл сегодняшним вечером. Однозначно он глубокая личность, со своими травмами и переживаниями. Даже подумалось, что мы могли быть с ним схожи.
Открыться он и правда мне мог, но я мало все же знала о Кайле. Больше возникало вопросов, чем было получено ответов.
— Солнце почти зашло, — я сбавила шаг, практически остановившись, — может, пора уже домой?
— Да, пойдем. Я провожу тебя.
Я думала, что мы пойдем пешком. Но парень повел меня в противоположную сторону от дома где, как оказалось, стояла старенькая машина, доставшаяся Кайлу в наследство от дедушки.
Когда Кайл захлопнул дверь со стороны пассажирского сидения, я напряглась. Вспомнились ранние переживания и страхи. Вспомнилось исчезновение и молчание парня, последующие слова о том, что я ему небезразлична. В конечном итоге, вспомнилось предостережение Алекса и реакция Кайла на букет и записку. Я его не знала, а душевные разговоры могли быть способом отвлечения.
Я потрясла головой, сбрасывая панику. О чем я вообще? Сейчас я делала из Кайла психопата, но если вспомнить причину, по которой Валерия погибла, это не стыковалось с образом, который я мысленно выстроила вокруг парня. И все же, лучше всего быть осторожной.
— Довезти до дома или хочешь где-нибудь посидеть?
Кайл завел машину. Переведя взгляд на меня, ожидал ответа.
— Думаю, лучше домой. Я не была настроена сегодня на встречу.
— Тебя что-то тревожит?
О да. Меня ещё как «что-то» тревожило. Только как это все можно было связать в одно и объяснить ему?
— Слишком много обрушилось на меня за последние недели. И все это связано только с тобой. Я усердно трудилась, чтобы попасть сюда и не хочу потерять такую возможность. Если ты можешь навредить моему шансу, лучше бы нам прекратить общение.
Слова дались сложно. Но я долго готовилась и прокручивала этот разговор в голове.
— Если я отвечу на все твои вопросы, ты изменишь свое решение?
— Зависит от того, какие ответы будут.
Кайл тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сидения. Провел неспешно по волосам и надолго замолчал. Я слышала шум мотора внутри машины и плеск волн за окном.
— Хорошо.
— Я начну с самого главного: почему для тебя так важно, чтобы я изменила свое решение? Мы с тобой не самые близкие люди, знаем друг друга ничтожно мало.
— Необязательно знать человека десять лет, чтобы понять, что он... твой. Рядом с тобой я чувствую себя лучше, ты мне нравишься. С тобой весело, спокойно. Ты сама по себе интересная, Эмили, и не нужно быть гением, чтобы это увидеть.
— Незадолго до обстоятельств в баре, где был Алекс, Клэр рассказала мне о Валерии, — на секунду я замолчала, увидев на лице Кайла напряжение. Глупо было считать, что я не поинтересуюсь ей, — и о том, что с ней произошло. Я новенькая здесь во всех смыслах, мне чужд ваш мир и ваша жизнь, я не знаю о вас вообще ничего. Клэр сказала, вы любили друг друга. Это правда?
— Да, Эмили. Это правда. Это больная, грустная правда. Она погибла в аварии, села за руль не умея водить, просто потому что ей запудрили мозги. Я виню себя за её смерть.
— Я видела так же отрывок из прессы. Тебя обвиняли в изнасиловании Валерии. Ты предполагал, что именно это Алекс показал мне тогда в баре, сказал, что это сфабрикованные доказательства. Почему? И если это так, кому это выгодно?
— Ты не задавалась вопросом почему Алекс вообще это сделал?
— Конечно же задавалась. И не один раз. Но сейчас вопросы выбираю и задаю я, а ты ранее сказал, что ответишь на них.
Кайл сжал челюсть и повел головой. Тема не из легких, я его понимала. Обнажать душу передо мной, той, что едва знакома, было сложно. Но раз я действительно ему нравилась, Кайлу нужно было доказать, что ему можно верить. Потому что пока что, это давалось с трудом.
— Алексу и выгодно. И ещё некоторым людям. Сфабрикованные доказательства лишь потому, что никакого спора не было. Это выдумка, план самого Алекса, который он воплотил в реальность.
— Подожди. То есть, Алекс сказал Валерии тогда о «споре» в день аварии?
— На этом хватит вопросов. Я и так рассказал достаточно.
Кайл выехал на дорогу, закончив разговор. Но я заканчивать не собиралась.
— Разве я не должна убедиться, что рядом с тобой безопасно? Исходя из твоих ответов, моих вопросов не стало меньше. Ты можешь представить, как я сейчас озадачена?
— Должна, не должна – только твой выбор. Ты видела отрывок прессы, но все же писала мне, ждала возвращения и общалась. Почему тогда продолжаешь сейчас быть рядом, если хочешь пресечь наши пути? Я дал тебе возможность задать мне вопросы и дал честные ответы – но знал, что даже после этого ты не успокоишься. Их будет бесконечное количество, а я не смогу ответить на все.
— Почему?
— Потому что есть то, что я не могу рассказывать. То, что хранит чужие секреты или может навредить мне или кому-либо ещё. Не все так просто, Эмили.
— После этого я должна остаться?
— Ты уже приняла решение, когда стала задавать вопросы. Если бы не хотела оставаться, сказала бы, что тебе это неинтересно, а я просто отвез бы тебя домой и больше никогда не трогал. Может, я все же не такой уж и страшный, как меня могут описывать? И может, ты не настолько чувствуешь опасность, раз остаешься? Ведь её, поверь мне, Эмили, нет.