10.
— Пять минут, Джульетта. Обещаю, через пять минут я буду готова, — проговорила я, придерживая телефон плечом.
Как оказалось, Джульетта училась с нами в одной школе, но посещала её крайне редко. Как она сама объясняла, чтобы выбиться в люди, необязательно быть всезнайкой. Поэтому она ходила туда изредка, посещая только самые необходимые уроки, а по остальным старалась получать оценки исключительно на экзаменах.
За несколько недель я сблизилась с ней. Джульетта оказалась довольно милой и приятной девушкой. Казалось, её мало что может вывести из себя — я ни разу не видела её в плохом настроении. Её оптимизм притягивал словно магнит, и, наверное, именно из‑за этого я и подружилась с ней.
За окном стояло морозное октябрьское утро. Ветер стал шквалистым, а столбик термометра опустился до пяти градусов тепла. Вместо того чтобы продолжить собираться, ведь меня ждала Джульетта, я уставилась в окно и подумала о том, что скоро наступит зима.
Зима... Столько тайн и мечтаний скрыто в этом слове. Она либо завораживала своей красотой, превращая жизнь в сказку, либо заставляла погрузиться в депрессию, заполняя всё вокруг тёмными и безжизненными красками.
За окном начала сигналить машина: Джульетта подгоняла. В спешке я натянула колготки, поправила юбку и подошла к зеркалу. Заправила волосы за уши, повернула голову туда‑сюда и внимательно пригляделась к себе.
Особой примечательностью я не обладала: губы не пухлые, но и не тонкие, зелёные глаза глубоко посажены, нос вздёрнут, с лёгкой горбинкой. Единственное, что мне в себе нравилось, — выраженные скулы.
Прихватив сумку, которая лежала на полу у стола, я вышла из комнаты. У порога уже ждала Клэр. Она выглядела неважно. И выходила вместе со мной не в школу, а на автобус до Мидлтауна – лечиться у мамы.
— Как ты сегодня?
— Так себе, — она чихнула, подтверждая свои слова. — Надеюсь, вернусь очень быстро.
Мы с Клэр попрощались на улице. Я быстро села в красную машину, припаркованную рядом, и поприветствовала Джульетту.
— Я даже не успела опомниться — ты вылетела как пуля, — заметила она.
Сарказм Джульетты был не злым, а дружелюбным, и я рассмеялась, закатив глаза.
— Я старалась.
До школы мы доехали быстро. Когда вышли из машины, перед тем как разойтись в разные стороны, так как уроки у нас были в разных корпусах, я задала вопрос:
— Ты не знаешь, где Кайл?
Он не появлялся в школе уже очень долго. Тем временем я ходила на репетиции вальса, где в пару мне поставили именно его. У нас состоялась всего одна совместная репетиция, а потом он словно сквозь землю провалился. Мне приходилось танцевать с Бертом — отличником, который вообще не собирался участвовать в балу, но был вынужден ходить на репетиции. В нашей паре отчётливо чувствовалось его недовольство: оно проявлялось в вздохах и запинках.
— Он предпочитает не рассказывать о своих делах или проблемах, — улыбнулась Джульетта, но я заметила, что улыбка эта была натянутой. Глаза не врали: она что‑то скрывала. — Уверена, Кайл скоро объявится.
Вздохнув, я сложила руки на груди и прикусила губу, погрузившись в раздумья.
— Подготовка к балу идёт не очень. Я вообще не понимаю, зачем согласилась на вальс: мой партнёр, заменяющий Кайла, совершенно безучастен. Не представляю, как Кайл всё это нагонит, осталось всего три репетиции.
— Не переживай, бал — это меньшее из бед. Успеете нагнать.
— Надеюсь.
На этом мы распрощались. Учебный день прошёл быстро, а после него я убежала на репетицию в танцевальный зал. Я была очень рассеянной – настолько, что инициативу пришлось брать на себя Берту. Он танцевал в замешательстве: впервые видел меня в таком состоянии. Но ни слова мне не сказал, даже «привет» при встрече...
— Эмили, ты будешь сегодня танцевать или только спотыкаться? — строго спросила миссис Бритс.
Все, кто находился с нами в зале, оглянулись на меня. Я внутренне съёжилась, но ответила уверенно:
— Если продолжу, буду спотыкаться. Могу я пропустить эту репетицию?
Всё равно Берт танцевал со мной через силу. Какой смысл в таких репетициях? Я бы больше пользы принесла, сидя на скамейке и наблюдая за остальными, чем танцуя с ним в паре.
— Твоего основного партнёра всё равно нет, поэтому... да, можешь присесть, — разрешила миссис Бритс.
Облегчённо выдохнув, я повернулась к Берту:
— Всё равно спасибо за помощь. Надеюсь, Кайл скоро объявится, и тебе не придётся здесь мучиться.
— Мне не сложно. Просто я ненавижу быть в центре внимания.
— А я думала, что тебе неприятна я.
— Зря. Просто тяжело, когда столько людей рядом, а у нас получается плохо.
— Хорошо, Берт. Ещё раз спасибо, можешь идти домой.
Уголки его губ дрогнули, почти растворившись в улыбке. А потом он очень быстро вышел из зала.
— Продолжаем! — громко хлопнув в ладоши, миссис Бритс включила музыку и начала отбивать такт. Она громко считала, когда кто‑то сбивался. Я топала ногой в такт, внимательно наблюдая за происходящим.
Двери в зал громко открылись. Миссис Бритс остановила музыку и обернулась – как и все остальные. На пороге стоял Кайл. Спокойно и без тени смущения он спросил:
— Я опоздал?
Миссис Бритс раздражённо вздохнула и приказала Кайлу сесть рядом со мной. Она предупредила, что после основной репетиции нам с Кайлом придётся остаться, чтобы отдельно прогнать вальс.
Я старалась на него не смотреть. Кайл медленно присел рядом и ладонями подтянул штаны чуть вверх, прежде чем подогнуть колени. Я не смотрела в его сторону не из‑за неловкости, а потому что не знала, как начать разговор.
— Привет, — тихо начал он первым.
Я обернулась к нему, бросив мимолётный, почти незаметный взгляд.
— Привет.
Заиграла музыка. Под чёткий счёт преподавателя мои сверстники начали танцевать. Почти всю репетицию мы с Кайлом просидели молча.
— Почему тебя не было так долго? — наконец спросила я.
Помимо того, что Кайл не приходил в школу, он не отвечал на мои сообщения. Я писала нечасто – за две с небольшим недели отправила всего два или три сообщения. Они остались непрочитанными.
— Непредвиденные обстоятельства. Сейчас всё в норме, — ответил он.
По его тону и выражению лица я поняла, что он не настроен на разговор. Недовольно поджав губы, я постукивала пальцами по коленке и думала: «Что за непредвиденные обстоятельства, из‑за которых пропускаешь школу?»
Он мог соврать – сказать, что заболел или уехал. Но предпочёл ответить именно так. Открывал дверь и тут же её закрывал. Внутри зарождалось чувство недосказанности, хоть Кайл и не был в нём виноват.
Репетиция закончилась, ученики быстро покинули зал. Миссис Бритс подозвала нас к себе.
— Кайл, я огорчена твоей безответственностью. Раньше ты такого не допускал. Скоро турнир по футболу, хочешь лишиться стипендии?
— При всём уважении, миссис Бритс, я не думаю, что вас это должно волновать, — ответил он с улыбкой, которая не сочеталась со сказанным.
Я молчала, не вмешиваясь в их диалог.
— Начнём, пожалуй... — сказала миссис Бритс.
Я положила ладони на плечи Кайла, а его руки опустились на мою талию. В груди чуть кольнуло, но я быстро отогнала это чувство.
— Веди Эмили на себя. Вы должны сделать круг, — скомандовала преподавательница.
Кайл потянул меня на себя, ведя медленнее такта. Важнее было отточить движения, чем попадать в музыку. С этим мы справлялись хорошо.
— Невероятно. Стоило только вернуться Кайлу, как у тебя стало получаться, — не сдержалась миссис Бритс.
Я прошептала ругательство себе под нос. На русском. Кайла это рассмешило, но танец он не прервал.
— Английский тебе совсем не идёт. Куда лучше ты звучишь на своем языке, — бросил он между делом, продолжая вести меня.
В какой‑то момент он провёл пальцами по моей руке, спускаясь к ладони, а затем мягко обхватил её и поднял.
— Отлично. Эмили, прогибайся, — скомандовала миссис Бритс.
Я повернула голову вправо и нагнулась ниже. Сделав полукруг, вернулась в исходное положение. Мы прокружились два раза и остановились.
Почти всё время мы не смотрели друг другу в глаза. Но меня не покидало ощущение, что он наблюдал за мной, когда я отводила взгляд. Словно точно так же избегал зрительного контакта, как и я.
— Молодцы. На сегодня достаточно, вы нагнали остальных. Жду вас на следующей неделе. Вместе, — сказала миссис Бритс и пригрозила пальцем Кайлу.
Он улыбнулся и учтиво кивнул.
— Ты торопишься? — спросила я, нагнав Кайла: он собирался уйти, не попрощавшись.
Мой вопрос ввёл его в смятение.
— Ладно, не важно, — я сделала несколько шагов назад, давая понять, что больше не намерена подпускать его близко. Мной овладевало любопытство, но не настолько, чтобы бегать за Кайлом. Его холодность напомнила мне о словах Алекса, и я быстро пришла в себя.
— Эмили, подожди, — окликнул он.
Я не остановилась. Если бы было что‑то важное, я была уверена, Кайл найдёт способ меня остановить. Но этого не произошло, и я продолжила путь до дома одна.
Только подойдя к воротам, я обернулась и заметила Кайла – он молча шёл рядом.
— Ты за мной всю дорогу шёл? — удивлённо спросила я. Больше ничего не пришло в голову.
— Слушай, я знаю, что для тебя это странно: странно, что я резко пропал, странно, что не отвечал, странно, что веду себя сейчас как последний идиот. И я бы хотел тебе рассказать, в чём дело, но пока не готов открыться.
Меня удивляло, что он вообще заговорил об этом. Если он не был готов открываться, зачем идти за мной и говорить о моих чувствах?
— Кайл, я не совсем понимаю.
Он тяжко вздохнул, схватившись пальцами за переносицу, и помолчал, обдумывая слова. Затем сказал:
— Я не могу рассказать о личном, это слишком сложно для меня.
— Я тебя об этом и не прошу. Да, твоё поведение странное, и это не оправдание – что ты не можешь открыться. Я здесь по обмену, и, в первую очередь, не ради новых друзей сюда прилетела. Но я писала тебе, а ты молчал.
— Прости, Эмили. Я правда идиот.
Я похлопала Кайла по плечу, натянув улыбку.
— Забыли. Хочешь чаю?
Он согласился. Зайдя внутрь, меня остановила консьержка. Брезгливо протянув букет, она недовольно произнесла:
— Тебе доставка.
Я приняла из её рук охапку тёмно‑синих роз. Проигнорировав тон, спросила:
— От кого?
— Бумажку посмотри. Бестолковая... — она удалилась в свою каморку.
Я закатила глаза, услышав ругательство в свой адрес, но сдержалась. Одно плохое слово и она тут же на меня доложит. Она знала, что я здесь чужая, а чужих она не любила.
Я достала записку, но в ней было пусто. Ничего не понимая, я посмотрела на Кайла.
— И что всё это значит?
Парень аккуратно взял бумажку, переворачивая её из стороны в сторону. Пытался разглядеть тайный шифр, но лист был пуст.
— Может, нужно поднести к солнцу? — предположил он.
Мы подошли к окну. Кайл поднёс записку к солнечным лучам и на бумаге стали проступать буквы. Они были на русском, поэтому прочесть их могла только я. Тот, кто отправил букет, точно знал, кто адресат.
— Давай я прочту, тут на русском, — сказала я, выхватив бумажку из рук Кайла и чуть приблизившись к нему.
«Не угроза, но предупреждение: шипы показывают где кончается дозволенное и начинается боль».
Я развернула упаковку. На розах красовались огромные колючие шипы. Это какой‑то неудачный розыгрыш?
Сердце забилось чаще, гул отдавался в висках. Я испуганно посмотрела на Кайла.
— Что в записке? — встревоженно спросил он.
— Предупреждение. «Шипы показывают, где кончается дозволенное и начинается боль». Что это всё значит?
По выражению лица Кайла я поняла: он догадывается, кто мог отправить мне этот букет. Но сейчас его больше волновала я. Забрав букет из моих рук, он спрятал его за спину и ободряюще сжал моё плечо.
— Поднимайся к себе. Я приду совсем скоро.
— Подожди, куда ты?
— Для начала выкину это, — он поднял букет вверх и почти выбежал из холла.