Глава 12: Змея
Подготовка завершилась как раз вовремя. Когда всадники Джамира показались на горизонте, стража на стенах протрубила в рога, возвещая о прибытии гостя. Алви стоял рядом с Тахиром на широком мраморном крыльце. Вдоль дорожки выстроились слуги в чистых одеждах, а у подножия лестницы замер почетный караул с копьями, украшенными алыми лентами.
Алви чувствовал, как жара пробирается под его тяжелые одежды, но стоял неподвижно. Его лицо было спокойным и непроницаемым, как и подобает супругу правителя.
Джамир въехал во двор на породистом гнедом коне. Он спрыгнул на землю, и к нему тут же подбежали слуги, принимая поводья и помогая стряхнуть дорожную пыль. Джамир не торопился. Он поправил свой пояс, оправил складки дорогого кафтана и лишь после этого начал медленно подниматься по ступеням, на которых его ждали хозяева дворца.
Когда он поравнялся с Тахиром, стража ударила древками копий о камни, приветствуя принца.
— Тахир, — Джамир склонил голову в глубоком, но быстром поклоне, прежде чем брат обнял его. — Рад видеть тебя!
— Добро пожаловать, Джамир, — ответил Тахир, отступая на шаг. Его голос был ровным, без лишних эмоций. — Ты прибыл вовремя. Позволь представить тебе моего супруга.
Тахир чуть повел рукой в сторону Алви. Тот сделал шаг вперед и склонился в безупречном поклоне, сложив руки перед собой. Его движения были плавными и полными достоинства, как учили в Касарэле.
— Господин Джамир, — произнес Алви. Его голос был прохладным и ровным. — Добро пожаловать в наш дом. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной для Вас.
Джамир не ответил сразу. Он замер, рассматривая Алви с тем вниманием, которое обычно проявляют знатоки при виде редкого клинка или украшения. Его взгляд задержался на лице омеги, затем скользнул к топазу на его шее.
— Благодарю за гостеприимство, — наконец сказал Джамир, и его губы тронула легкая усмешка. — Слухи о Вашем благородстве дошли и до моих земель, господин Алви. Но должен признать, что увидеть Вас воочию — честь куда большая. Мой брат всегда умел выбирать лучшее.
Алви лишь едва заметно кивнул, принимая похвалу как должное. — Ваши слова любезны. Прошу Вас, проходите. Ваши покои готовы, а слуги ждут, чтобы поднести Вам прохладную воду и вино.
В этот момент Амур, сидевший за спиной Алви, издал негромкий, вибрирующий звук — не рык, а скорее предупреждение. Джамир посмотрел на леопарда и усмехнулся, щурясь от солнца.
— Амур... всё так же верен своим хозяевам, — заметил Джамир. — Помнишь, как в детстве ты не подпускал меня к Тахиру, пока он спал? Кажется, теперь у тебя появился еще один подопечный, которого нужно охранять.
— Амур знает свое место, как и все в этом дворце, — спокойно ответил Алви, кладя руку на затылок зверя. — Прошу Вас, не будем задерживаться на жаре.
Тахир жестом подозвал Дария. — Проводи моего брата. Пусть он ни в чем не знает отказа.
Джамир еще раз поклонился Алви, на этот раз чуть дольше задерживая на нем взгляд, и последовал за слугами.
Ужин накрыли в прохладном внутреннем покое, где стены были выложены бирюзовой изразцовой плиткой, а пол устлан коврами, пахнущими сухими травами. Тяжелые блюда с пловом, запеченным ягненком и свежими лепешками уже стояли на столах, но никто не спешил приступать к еде.
Джамир, сменивший дорожное платье на кафтан из тонкого шелка цвета темного вина, выглядел бодрым. Он подал знак своим слугам, и те внесли в зал два ларца.
— Брат мой, — заговорил Джамир, обращаясь к Тахиру, но краем глаза следя за реакцией Алви. — В наших краях говорят: «Гость без подарка — это туча без дождя». Я долго думал, чем можно удивить правителя, у которого есть всё.
Он открыл первый ларец. Внутри на черном бархате лежал кинжал. Его рукоять была вырезана из кости белого носорога, а ножны украшены чернью и редкими дымчатыми камнями.
— Сталь из южных земель, — коротко пояснил Джамир. — Она не ломается и не тупится. Считай это данью твоей силе, Тахир.
Тахир взял кинжал, взвесил его на руке и коротким кивком поблагодарил брата. Его лицо оставалось серьезным; он знал, что подарки Джамира всегда имеют свою цену.
Затем Джамир медленно пододвинул маленький ларец к Алви.
— А для Вас, господин Алви... я искал нечто, что подошло бы вашему характеру. Золото — это скучно, оно есть у каждого. Но это...
Он открыл крышку. Внутри на черном шелке лежало кольцо. Тонкий платиновый ободок был выполнен в виде переплетенных стеблей терновника, которые бы изящно обвивали палец. На концах крошечных «шипов» сверкали мелкие, прозрачные как слеза алмазы. Украшение выглядело изысканно.
— Терновник, — вкрадчиво произнес Джамир, любуясь тем, как расширяются зрачки Алви. — Красив, но ранит тех, кто прикасается к нему без спроса. Совсем как Вы, не так ли? Я слышал, в гареме теперь никто не смеет поднять глаз без Вашего позволения.
Алви не шелохнулся. Он смотрел на кольцо, чувствуя, как Тахир рядом напрягся.
— Вы очень наблюдательны, Джамир, — голос Алви был подобен прохладному ручью. — Но терновник защищает то, что ему дорого. Благодарю за подарок. Его работа искусна.
Джамир прищурился, подпирая подбородок ладонью. Он не сводил глаз с лица омеги, игнорируя тяжелый взгляд брата.
— Искусна — не то слово. Но знаете, господин Алви, глядя на Вас сейчас, я задаюсь вопросом... Не слишком ли тесен для Вас этот дворец? В Касарэле, я слышал, сады бескрайние, а здесь — лишь сухие камни и приказы моего сурового брата. Как такая нежная роза переносит запах казарм, который Тахир приносит с собой даже в спальню?
Тахир сжал кубок так, что побелели костяшки пальцев.
— Джамир, следи за тем, куда ведут твои речи.
— О, брось, Тахир! — Джамир беззаботно махнул рукой. — Я лишь восхищаюсь. У тебя всегда был вкус на редкие вещи, но ты никогда не умел с ними обращаться. Ты ведь как старый доспех — надежный, но жесткий. А господину Алви, я уверен, порой не хватает изысканной беседы, в которой нет места уставам и налогам.
Джамир снова повернулся к Алви, понизив голос до доверительного шепота:
— Ваша кожа такая бледная. Неужели мой брат запирает вас здесь, боясь, что солнце окажется недостойным вашего сияния? Или он просто боится, что кто-то другой увидит, насколько вы драгоценны?
Алви медленно поднял чашу с шербетом, сохраняя безупречную осанку.
— Солнце мне нравится, Джамир. Оно честное. Оно греет, а не пытается ослепить дешевым блеском, — Алви сделал глоток и посмотрел на гостя поверх края чаши. — А что касается «изысканных бесед» Иногда тишина с человеком дела куда приятнее, чем шумный поток слов от того, кому нечего сказать по существу.
Джамир на мгновение замолчал, пораженный тем, как легко омега отразил его выпад. В его глазах вспыхнуло искреннее уважение, смешанное с азартом.
— Справедливо, — усмехнулся Джамир. — Острый ум, Тахир, признайся, ты сам его боишься или просто еще не осознал, какой пожар привез в свой дом?
Тахир молча накрыл руку Алви своей, прямо на глазах у брата.
— Я осознаю всё, что касается моей семьи, Джамир. И тебе советую заняться тем же. Ешь. Еда остывает.
Утро во дворце началось с привычного ритма. Пока Тахир принимал военачальников, Алви отправился в гарем. Он шел по галерее, и платиновое кольцо-терновник на его пальце ловило солнечные лучи. Джамир, словно ждал его, стоял у колонны, лениво перебирая четки.
— Вы неутомимы, господин Алви, — раздался вкрадчивый голос Джамира. — Солнце еще не в зените, а вы уже трудитесь за чистоту. Неужели вам не жаль тратить свою жизнь на проверку пыли в углах?
Алви остановился, не оборачиваясь. Амур, шедший рядом, глухо рыкнул, но омега успокоил его, едва коснувшись ладонью уха зверя.
— Порядок — это единственное, что удерживает этот мир от хаоса, Джамир, — Алви медленно повернулся к гостю. — Если бы ваш брат не следил за границами, а я — за домом, Вы бы не могли так беззаботно опираться на эти колонны.
Джамир усмехнулся и подошел ближе, заглядывая в лицо Алви.
— О, вы так преданно защищаете его. Это трогательно. Но знаете ли вы своего мужа так хорошо, как думаете? Тахир — человек прямой, как стрела, но и у него есть колчан, полный тайн.
Алви прищурился. Его пальцы невольно сжали край шелкового рукава.
— У каждого правителя есть тайны. В Касарэле говорят: «Если хочешь спать спокойно, не заглядывай в чужие сундуки».
— Красивые слова, — Джамир сделал еще шаг, понизив голос до шепота. — Но один сундук Вам всё же стоит открыть.
—Вы верите, что Вы у него первый и единственный? Мой брат — воин. Он годами был в походах. Неужели Вы так наивны, что верите в его святость? В крепости Арьян, поговаривают, у него была такая привязанность, о которой в этих стенах запрещено упоминать.
Лицо Алви застыло. Внутри всё похолодело, но он не позволил ни единому мускулу дрогнуть.
— Ваша попытка посеять сомнение слишком очевидна, Джамир. Вы приехали сюда гостем, а ведете себя как торговец сплетнями.
— Сплетни — это ложь, — Джамир лукаво улыбнулся и легонько коснулся края кольца на руке Алви. — А я лишь предлагаю Вам узнать правду. Тахир ценит Вашу красоту, но готов ли он открыть Вам свое сердце, в котором уже давно живет призрак? Подумайте об этом, когда будете делить с ним ложе.
Джамир отвесил шутливый поклон и, насвистывая какой-то мотив, направился в сторону сада.
Весь оставшийся день слова Джамира звенели в голове Алви, как назойливое насекомое. Он старался не подавать виду, но к ужину его молчание стало тяжелым. Тахир заметил это сразу. Когда они остались наедине в покоях.
— Джамир сегодня снова бредил? — негромко спросил Тахир, подходя к Алви. Он хотел коснуться его руки, но заметил, как омега едва заметно отстранился.
— Он говорил странные вещи, — Алви поднял взгляд на мужа. В его глазах светилось недоверие, смешанное с обидой. — О какой-то привязанности . О том, что ты годами хранил верность кому-то другому.
Тахир замер. Его лицо на мгновение окаменело, а затем он издал короткий, резкий смешок, полный горечи. Он подошел вплотную к Алви и взял его лицо в свои большие, горячие ладони, заставляя смотреть на себя.
— Ты веришь этому шуту? — голос Тахира дрожал от сдерживаемого гнева на брата. — Алви, посмотри на меня. Я годами не женился не потому, что мое сердце было занято кем-то другим. Я не женился, потому что вокруг были лишь интриги и ложь. Я ждал. — он замолчал, подбирая слова. — Я ждал лишь тебя которого, влюбился когда был юным мальчиком.
Он прижался своим лбом к лбу Алви, и его дыхание стало прерывистым.
— В Арьяне не было никого, кроме крови и пыли. Джамир пытается украсть у тебя твою уверенность, потому что сам не способен на верность. До тебя, душа моя, в этой постели и в этом сердце не было ни души. Ты — мой первый и мой последний. И если ты позволишь этим сплетням встать между нами, наша любовь умрет.
Алви почувствовал, как лед внутри начинает таять. Искренность в голосе Тахира была настолько осязаемой, что сомневаться дальше было невозможно. Омега медленно выдохнул, прикрывая глаза, и впервые сам чуть прижался к ладоням мужа.
— Его слова были так складны... — прошептал Алви. — Простите. Я не должен был слушать.
— Я вырву ему язык, если он еще раз откроет рот в твоем присутствии, — прорычал Тахир, и в его голосе прозвучала та первобытная защита, которая всегда так пугала и восхищала Алви.
В кабинете Тахира пахло сандалом и старым пергаментом. Солнечные лучи пробивались сквозь резные решетки окон, рисуя причудливые узоры на ковре. Тахир сидел за столом, когда Джамир вошел без стука, по-хозяйски расположившись в кресле напротив.
— Помнишь, брат, — начал Джамир, лениво покручивая кольцо на пальце, — как в детстве мы делили одну лошадь на двоих? Ты всегда забирал поводья, а я довольствовался местом позади. Ты всегда забирал всё самое лучшее.
Тахир не поднимал глаз от свитка.
— К чему эти воспоминания, Джамир? У тебя есть свои земли, свои табуны и свой дворец. Ты не обделен.
— Верно, — Джамир подался вперед, и его голос приобрел опасную, вкрадчивую мягкость. — У меня есть две супруги, кроткие и послушные, как голубки. Но, глядя на твоего Алви... я понял, чего мне не хватает. Этого львиного взгляда, этой холодной гордости. Ты же знаешь, я люблю сложные задачи. Отдай его мне третьим мужем, Тахир. Я предложу за него выкуп, равный годовой казне твоего эмирата. Тебе он всё равно не по зубам, ты слишком прямолинеен для такого тонкого цветка.
Тишина, воцарившаяся в кабинете, стала осязаемой. Тахир медленно отложил перо. Он поднял голову, и в его глазах Джамир увидел не просто гнев, а ледяное, смертоносное обещание. Падишах медленно поднялся, и его тень накрыла стол и самого Джамира.
— Ты — голос Тахира был низким, вибрирующим от ярости. — Ты смеешь приходить в мой дом и просить мою душу, мою плоть и кровь, как кусок ткани на базаре?
Джамир попытался усмехнуться, но его пальцы на подлокотнике кресла заметно дрогнули.
— Брось, Тахир, это всего лишь омега.
— Замолчи! — Тахир ударил ладонью по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Алви — мой супруг. Он — законный правитель этих земель рядом со мной. То, что ты смел строить ему глазки за моим столом и шептать свои ядовитые речи, я терпел ради нашей крови. Но это конец моего гостеприимства.
Тахир обошел стол и встал над братом, подобно разъяренному хищнику. Его рука легла на рукоять кинжала, подаренного Джамиром.
— Если тебе так нужно развлечение, если ты так истосковался по новой плоти — иди в мой гарем. Выбирай любого наложника, хватай его и убирайся с моих земель до того, как солнце коснется горизонта. Если я увижу твой флаг в пределах прямой видимости завтра на рассвете — я забуду, что мы росли в одной колыбели.
Джамир вскочил, его лицо побледнело от унижения и страха.
— Ты прогоняешь брата из-за одного омеги?!
— Я прогоняю предателя, который посягнул на мою честь, — отчеканил Тахир, указывая на дверь. — Убирайся. И молись, чтобы Алви не узнал об этом разговоре, иначе он сам прикажет спустить на тебя Амура, и я не стану его останавливать.
Джамир, не проронив ни слова, пулей вылетел из кабинета. Его шаги быстро затихли в коридоре.
Тахир остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты до белизны.
Тахир вышел из кабинета, и стража в коридоре невольно отпрянула — от Падишаха веяло такой первобытной яростью, что воздух, казалось, искрил.
— Открыть ворота! — рявкнул он начальнику караула. — Собрать вещи Джамира и вышвырнуть его свиту за пределы дворца! Если через час ноги всё еще будут стучать по моей земле — вскиньте луки. Живым он отсюда не уйдет!
Слуги в ужасе бросились выполнять приказ. Тахир, не оборачиваясь, направился в покои супруга. Каждый его шаг по мрамору звучал как удар молота. Гнев застилал глаза: предложение брата выкупить Алви, как обычную вещь, горело в груди несмываемым оскорблением.
В покоях Алви царил мир. Омега сидел у окна, залитого мягким светом заходящего солнца. Его тонкие пальцы перебирали струны арфы, извлекая тихую, умиротворяющую мелодию. Рядом, растянувшись на ковре, дремал Амур, мерно поводя ушами во сне.
Дверь распахнулась и с оглушительным грохотом ударилась о стену. Тахир вошел внутрь и рывком захлопнул створки за собой, запирая их на засов.
Амур вскочил мгновенно. Леопард припал к полу, оскалив клыки и издав утробный рык, готовый защищать хозяина. Алви вздрогнул, его пальцы соскользнули со струн, издав резкий, дребезжащий звук. Он поднялся, прижимая ладонь к груди, где испуганно билось сердце.
— Тахир? — голос Алви дрогнул, но он быстро взял себя в руки, вглядываясь в искаженное гневом лицо мужа. — Что случилось? Почему вы..почему в вас столько ярости?
Тахир не отвечал. Он стоял у двери, тяжело дыша, его грудь вздымалась под шелком кафтана. Кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он пытался успокоиться, подавить того зверя, что требовал крови, но слова Джамира о «третьем муже» продолжали звучать в ушах набатом.
— Тахир, ответьте мне! — Алви сделал шаг навстречу, его брови сошлись на переносице. — Вы пугаете Амура и меня. Что произошло ?
Падишах вскинул взгляд — темный, опаляющий, полный собственнической муки. Он смотрел на Алви так, словно видел его впервые и одновременно боялся, что тот исчезнет. В два широких шага Тахир преодолел расстояние между ними
Падишах вскинул взгляд — темный, опаляющий, полный собственнической муки. Он смотрел на Алви так, словно видел его впервые и одновременно боялся, что тот исчезнет. В два широких шага Тахир преодолел расстояние между ними.
Алви не успел договорить. Сильные руки Тахира обхватили его за талию и плечи, рывком притягивая к себе. Омега охнул, врезавшись в жесткую грудь Альфы. Тахир сжал его в объятиях почти до боли, лишая возможности пошевелиться.
Амур, почуяв неладное, угрожающе зашипел, но Тахир не обратил на него внимания. Он заставил Алви запрокинуть голову и накрыл его губы своими в резком, властном и почти насильном поцелуе. В этом жесте не было привычной нежности — только дикая страсть, гнев и отчаянное желание доказать всему миру и самому себе, что этот человек принадлежит ему одному.
Алви замер, ошеломленный напором. Вкус поцелуя был горьким от ярости и сладким от жара. Он чувствовал, как дрожат руки Тахира, и как тот буквально впивается в него, словно боясь, что Алви могут вырвать из его объятий прямо сейчас.
Собрав все силы, Алви уперся ладонями в грудь Тахира и со всей силы оттолкнул его. Тахир пошатнулся, разрывая этот насильный контакт. Его взгляд начал медленно проясняться.
— Как вы смеете?! — выдохнул Алви, его грудь часто вздымалась под шелком. Он вытер губы тыльной стороной ладони, и в его глазах блеснули слезы возмущения. — Вы врываетесь сюда, пугаете меня и позволяете себе подобную грубость, не удостоив меня даже объяснением? Что произошло?
Алви отступил на шаг, и Амур тут же загородил его своим телом, продолжая рычать на Альфу.
— Я жду ответа, Тахир, — отчеканил Алви. — Чем я заслужил такое обращение?
Тахир стоял, опустив руки. Его плечи понемногу расслаблялись, а в глазах на смену ярости приходило осознание того, что он только что напугал и оскорбил единственного человека, которого хотел защитить.
— мой брат... — начал Тахир хриплым, неузнаваемым голосом. — Он перешел черту, Алви.
— Ты ни в чем не виноват, Алви. Но мой брат этот змеиный выродок, он посмел заговорить о тебе так, будто ты — вещь, которую можно выторговать!
Алви замер, нахмурившись. Он всё еще не понимал всей глубины оскорбления, но тон мужа заставил его сердце сжаться.
— О чем Вы говорите? — уже тише спросил омега. — Что именно сказал Джамир, раз Вы решили сорвать свой гнев на мне?
Тахир схватил Алви за руки, уже не так грубо, но крепко, и заглянул ему в глаза:
— Он просил тебя, Алви! Он хотел забрать тебя в свое княжество, сделать своей третьей супругой и предлагал мне за это золото! Ты понимаешь?! Мой брат пришел в мой дом, чтобы украсть мою душу!
Алви смотрел в глаза Тахира, и видел в них отражение того хаоса, который бушевал в душе Альфы. Когда Тахир признался в гнусном предложении брата, холодная волна отвращения к Джамиру окатила Алви, но он не позволил себе поддаться слабости. Вместо того чтобы продолжать спор, он сделал то, чего Тахир в своем нынешнем состоянии ждал меньше всего.
Алви сократил расстояние между ними, мягко коснувшись ладонями лица мужа. Его пальцы, прохладные и нежные, огладили напряженные скулы Падишаха, заставляя того невольно выдохнуть.
— Успокойтесь, душа моя, — прошептал Алви, используя то самое обращение, которое Тахир обычно приберегал для него одного. — Гнев — плохой советчик, а Джамир не стоит и одной вашей хмурой морщинки.
Алви потянулся вверх и невесомо, как касание крыла бабочки, запечатлел поцелуй на щеке Тахира — там, где еще билась жилка ярости. Это простое проявление нежности подействовало лучше любого приказа. Тахир замер, его плечи наконец опустились, а тяжелое дыхание стало ровным.
— Никто и никогда не сможет выкупить то, что я отдал вам по своей воле, — продолжал Алви, глядя прямо в темные омуты глаз мужа. — Моя преданность не имеет цены в золоте, и Джамир ушел ни с чем, кроме своего позора. Не позволяйте его яду отравлять наш вечер.
Омега медленно и доверчиво прильнул к Тахиру, обвивая руками его шею и утыкаясь носом в изгиб плеча, вдыхая знакомый аромат сандала и стали. Он чувствовал, как Тахир всё еще мелко дрожит, но эта дрожь уже была не от злости, а от облегчения.
— Прости меня, — глухо отозвался Тахир, крепко обнимая Алви в ответ и зарываясь лицом в его рыжие волосы. Он сжимал омегу так, словно боялся, что если отпустит, то всё это окажется лишь сном. — Я едва не лишился рассудка. Мысль о том, что он смел смотреть на тебя и оценивать... она выжгла всё внутри.
— Я здесь, — тихо ответил Алви, поглаживая мужа по затылку, успокаивая его, как разъяренного зверя, вернувшегося в свое логово. — Я никуда не уйду. Солемир — мой дом, а вы — мой супруг. И пусть весь мир знает, что мое сердце не продается.
Тахир еще долго не отпускал его, наслаждаясь тишиной их покоев, где больше не было места речам Джамира. Амур, видя, что мир восстановлен, издал довольный звук, похожий на мурлыканье, и окончательно уснул у их ног.