3 глава
Вторник, 8:15, бизнес-центр «Анадолу Тауэрс»
Стало прохладно.. начало октября. Я надела голубые джинсы,белый облегающий свитер с горлышком и сверху коричневая кожаная куртка оверсайз. Волосы были завиты в локоны,на ногах удобная обувь. После вчерашнего я не намерена больше надевать каблуки,мало ли он опять заставит меня бегать. С утра купила себе какой то полезный напиток из брокколи и выпила через силу чтобы набрать силы для своего и так слабого организма.
Я вхожу в здание с твёрдой решимостью. Вчерашний ад остался позади — ноги больше не гудят, дыхание ровное, и даже странный вкус брокколи из утреннего смузи кажется теперь символом моей новой, выносливой версии.
Я справлюсь. Я выдержу. Я — воин.
Лифт поднимает меня на 49-й этаж. Сегодня я не опоздала — даже наоборот, пришла на пятнадцать минут раньше. Секретарша ещё не пришла, и в приёмной тихо, только вентиляция тихо гудит где-то под потолком.
Я прохожу к своему столу, снимаю кожаную куртку — оверсайз, удобный, тёплый. Под ним белый свитер облегает тело мягкой шерстью, горлышко приятно касается шеи. Волосы сегодня снова в локонах -я провела утром лишние двадцать минут перед зеркалом, хотя убеждала себя, что мне всё равно.
Всё равно. Абсолютно всё равно, как я выгляжу перед этим... этим...
Монстром?
В 8:30 приходит секретарша. Она бросает на меня быстрый взгляд, замечает удобные ботинки вместо вчерашних каблуков, но ничего не говорит. Только кивает — кажется, одобрительно.
— Сегодня у него встреча в 10:00 с инвесторами из Германии, — говорит она, открывая ежедневник. — Тебе нужно подготовить гостевые пропуска, распечатать презентацию в трёх экземплярах и проследить, чтобы в переговорной было всё идеально. Воды, ручки, блокноты. И кофе.
— Поняла, — киваю и начинаю записывать.
Блокнот сегодня — снова бумажный. Вчерашний урок усвоен: не злить его планшетом, пока он сам не разрешит. Но в сумке лежит планшет — на всякий случай. Мало ли.
Сегодня я буду паинькой. Сегодня я не буду спорить. Сегодня я просто сделаю свою работу и уйду домой живой.
Я занимаюсь подготовкой. Пропуска — заказаны. Презентация — распечатана, разложена в три аккуратные папки. В переговорной — всё блестит, на столе стоят бутылки с водой, ручки, блокноты с логотипом компании. Кофемашина уже прогрета.
К 9:45 стою у своего стола, чувствуя лёгкую гордость. Всё готово. Идеально.
— Неплохо, — слышится голос за спиной.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Мерт стоит в дверях своего кабинета. Сегодня на нём тёмно-серая рубашка, закатанная до локтей, и чёрные брюки. Без пиджака. Без галстука. И выглядит он... чертовски опасно.
Почему даже в восемь утра он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала? Это нечестно.
— Вы... вы меня напугали, — выдыхаю я.
— Хорошо, — он подходит к моему столу и берёт одну из папок с презентацией. Листает. Кивает. — Справилась.
Это звучит почти как комплимент. Почти.
— Германцы будут здесь через десять минут. Ты будешь подавать кофе. И не смей дрожать. Они не любят нервных девушек.
— Я не нервничаю, — вру.
Мерт поднимает бровь. Смотрит на мои руки — они сцеплены в замок, костяшки побелели.
— Конечно, — усмехается он и возвращается в кабинет.
...
Переговорная, 10:03
Я стою у стены с подносом в руках, когда входят немцы — трое мужчин в строгих костюмах, с жёсткими лицами и идеальными причёсками. Мерт пожимает им руки — уверенно, с лёгкой улыбкой, которая не касается глаз.
— Willkommen, — говорит он на чистом немецком. — Bitte, nehmen Sie Platz.
Я замираю. Он говорит на немецком. Свободно. Без акцента. Как будто всю жизнь прожил в Берлине.
Откуда он всё это умеет?
Я подаю кофе. Руки не дрожат — я заставила их слушаться. Ставлю чашки, улыбаюсь гостям, но на Мерта стараюсь не смотреть.
А он смотрит на меня. Каждый раз, когда я вхожу в комнату или выхожу из неё — ловит мой взгляд, удерживает на секунду дольше, чем нужно. Я чувствую это кожей.
Встреча длится час. Я не сижу— я на подхвате: принести дополнительные документы, ответить на звонок, уточнить цифры. К концу встречи ноги снова гудят, но хотя бы не так, как вчера.
Спасибо, удобные ботинки. Спасибо, брокколи.
Немцы уходят довольные. Мерт провожает их до лифта, а когда возвращается — я уже убираю чашки в переговорной.
— Мина. — зовёт он из коридора.
Я выхожу. Он стоит, прислонившись плечом к стене, руки скрещены на груди. Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Сегодня ты была... полезна, — произносит он, и это слово звучит почти как признание.
— Спасибо, — тихо отвечаю...
— Но, — добавляет он, и сердце пропускает удар, — не расслабляйся. Обед через час. После обеда я жду тебя в кабинете — будешь разбирать контракты. И никакого планшета. Только бумага. Только ручка. Только твои руки.
Он смотрит на мои пальцы, сжимающие край подноса.
— Такие хрупкие руки, — задумчиво говорит он. — Интересно, сколько они выдержат.
И уходит.
А я стою, чувствуя, как по позвоночнику ползёт холодок.
Он играет со мной. И ему это нравится.
Но я не сломаюсь. Я выпью ещё смузи из брокколи. Я надену удобные ботинки. Я буду держаться.
Даже если он хочет меня уничтожить.
Приёмная, 13:15
После обеда я заново взяла эту гадость под названием "смузи".
Я стою у своего стола, сжимая в руках стакан с густым зелёным смузи. Напиток выглядит так, будто кто-то выкосил газон и бросил траву в блендер. Я делаю глоток и морщусь — вкус... боже, какой же он противный.
— Фу... — тихо стону, зажмуриваясь. — Зачем я это делаю?
Но я делаю ещё глоток. И ещё. Потому что нужны силы. Потому что этот мужчина высасывает из меня всю энергию одним своим присутствием. Потому что если я сегодня упаду в обморок — он будет смотреть на меня с этой своей ледяной усмешкой.
"Интересно, сколько они выдержат" — вспоминаются его слова про мои руки.
— Выдержат, — шепчу стакану. — Выдержат, чёрт возьми.
Секретарша проходит мимо, косится на мой напиток, и на её идеально накрашенных губах мелькает тень брезгливости.
— Что это? — спрашивает она, даже не скрывая отвращения.
— Смузи, — отвечаю. — Из брокколи. Очень полезно.
— Выглядит как яд, — замечает она и уходит в свою зону.
Возможно, так и есть. Но этот яд даёт мне силы.
Я допиваю напиток, залпом, стараясь не вдыхать. Ставлю пустой стакан на стол и чувствую, как по телу разливается странная лёгкость. Может быть, это эндорфины. Может быть, отравление. А может быть, просто кончился этот кошмар на сегодня.
Но нет. Впереди — контракты.
Я беру блокнот. Иду к его кабинету. Стучусь.
— Войдите, — раздаётся изнутри.
Я захожу. Мерт сидит за столом, перед ним — стопка бумаг высотой с небольшую гору. Он не поднимает головы, когда я вхожу, только кивает на стул напротив.
— Садись. Будешь разбирать контракты с «Akdeniz Textile». Твоя задача — выписать все ключевые пункты: сроки, суммы, штрафные санкции, форс-мажор. Вопросы?
Я сажусь .Беру первый контракт из стопки — страниц тридцать, мелкий шрифт, юридический язык, от которого глаза начинают слипаться уже на первой странице.
— Вопросов нет, — тихо говорю я, открывая блокнот.
Мерт наконец поднимает голову. Смотрит на меня .На мои губы, которые ещё помнят вкус брокколи. На мои щёки, чуть порозовевшие от непривычной нагрузки.
— Ты сегодня что-то пила зелёное, — замечает он. — У твоего стола. Что это было?
Я удивлена, что он видел. Что он вообще обратил внимание.
— Смузи, — отвечаю я, опуская глаза в бумаги. — Для энергии.
— Для энергии, — повторяет он, и в его голосе — насмешка. — Хрупкой девочке нужна энергия, чтобы сидеть в кресле и писать ручкой?
Я сжимаю ручку крепче.
— Мне нужно много энергии, господин Языджиоглу. Чтобы... чтобы выдерживать вас.
Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить. Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Тишина. Оглушительная. Я не поднимаю глаз, но чувствую его взгляд — тяжёлый, прожигающий макушку.
— Выдерживать меня? — его голос низкий, почти шёпот. — Мина ,посмотри на меня.
Я медленно поднимаю голову.
Мерт откинулся в кресле, пальцы сложены в замок на животе. Его лицо — спокойное, но глаза... в глазах — что-то опасное. Тёмное. Голодное.
— Ты думаешь, что можешь меня выдерживать? — тихо спрашивает он. — Ты, которая вчера бежала по всему городу и чуть не упала в обморок от пары километров? Ты, которая пьёт зелёную гадость, потому что боится, что её хрупкое тело не справится с бумажной работой?
Он наклоняется вперёд, и я инстинктивно отодвигаюсь на стуле.
— Ты не выдерживаешь меня, Мина. Ты еле выдерживаешь саму себя.
Я сглатываю. Горло пересохло, хотя минуту назад я допила смузи.
— Может быть, — тихо отвечаю,хотя хочется бросить все это к черту и послать его куда подальше. — Но я пытаюсь.
Он смотрит на меня долго. Очень долго. Так, что я начинаю считать свои вдохи и выдохи, чтобы не разреветься прямо здесь.
Потом он усмехается. Коротко. И возвращается к своим бумагам.
— Пытайся дальше. А пока — контракты. Третий пункт, шестая страница, там ошибка в сумме. Найди её. Если не найдёшь — перепишешь всё заново.
Я опускаю глаза в бумаги. Пальцы дрожат, когда я перелистываю страницы.
Шестая страница. Третий пункт.
Всматриваюсь в каждую цифру. И наконец вижу — вместо 450.000 написано 45.000. Пропущен ноль.
— Нашла, — выдыхаю я.
— Хорошо, — говорит он, не поднимая головы. — Продолжай.
Я продолжаю. Списываю пункт за пунктом, контракт за контрактом. Рука устаёт, глаза слипаются, но я не останавливаюсь. Потому что он не сказал "стоп".
Потому что я должна доказать. Ему. Себе. Что я не просто хрупкая , слабая девочка с локонами и зелёным смузи.
Я справлюсь. Я справлюсь. Я...
— Мина. — его голос вырывает меня из полудрёмы.
Я поднимаю голову. Мерт смотрит на мой блокнот, на мои старательные строчки, на мои пальцы, сжимающие ручку.
— На сегодня хватит, — говорит он. — Иди домой.
Я моргаю. Часы на стене показывают 17:30.
— Но я ещё не закончила...
— Я сказал — иди домой, — его голос не терпит возражений. — Завтра допишешь. А сейчас — уходи, пока я не передумал.
Я медленно встаю. Ноги затекли, спина болит, рука сводит судорогой. Я забираю блокнот, киваю и иду к двери.
— Мина— останавливает он.
Я оборачиваюсь.
Мерт смотрит на меня поверх стопки бумаг. В его глазах — что-то неуловимое. Не холод. Не насмешка.
— Пей свой смузи, — тихо говорит он. — Завтра придётся бегать снова.
И я понимаю — он не шутит.
Выхожу из кабинета, и только в лифте позволяю себе выдохнуть.
— Завтра... — шепчу я, глядя на своё отражение в зеркальных дверях. — Завтра я выпью две порции.
И почему-то улыбаюсь.Через силу. Через страх. Но улыбаюсь.
Среда, 8:20, бизнес-центр «Анадолу Тауэрс», холл первого этажа
Я стою перед лифтом, сжимая в руке стакан с ненавистным зелёным напитком. Утро началось с плотного завтрака — яичница, сыр, помидоры, даже пара кусочков курицы. Мама смотрела на меня круглыми глазами, когда я накладывала третью порцию.
— Ты точно не заболела? — спросила она, касаясь моего лба.
— Всё отлично, — ответила я с набитым ртом. — Просто мне нужно много энергии.
Очень много. Чтобы бегать. Чтобы писать. Чтобы выдерживать его.
Сегодня я выгляжу иначе. Серую мини-юбку я выбрала не случайно — она достаточно строгая, но не сковывает движения. Белый облегающий свитер подчёркивает фигуру, но не выглядит вызывающе. А серый укороченный пиджак сверху добавляет деловой нотки. Белые кроссовки — мой. главный козырь. Сегодня ты готова бежать.
Маленькая сумочка переброшена через плечо, локоны мягко падают на грудь. Я смотрю на своё отражение в зеркальных дверях лифта — и почти нравлюсь себе.
Красивая, нежная, но не сломленная.
Я делаю глоток смузи. Морщусь. Но пью дальше. Черт,это штука действительно меня бодрит, почему я не знала об этом в первые годы учебы?
Лифт открывается. Я захожу, нажимаю кнопку 49-го этажа. Двери уже закрываются, как вдруг чья-то рука перехватывает их — сильная, с дорогими часами на запястье.
Моё сердце пропускает удар.
Мерт входит в лифт. В чёрной рубашке, закатанной до локтей, с расстёгнутой верхней пуговицей —я вижу кусочек загорелой шеи и ключицы. Волосы чуть влажные — кажется, он только из душа. Пахнет от него той же смесью дерева и горькой опасности.
Он останавливается рядом. Смотрит на номер этажа, который , уже нажала. Потом переводит взгляд на меня.
На мои волосы. На свитер. На юбку. На кроссовки.
— Сегодня без каблуков? — его голос звучит в замкнутом пространстве лифта особенно низко. Особенно опасно.
— Удобная обувь, — отвечаю я, стараясь смотреть прямо перед собой. — На случай, если вы снова отправите меня бегать.
— Умно, — он делает паузу. — Но юбка коротковата для бега, тебе не кажется?
Я чувствую, как щёки заливаются краской.
— Юбка приличной длины, господин Языджиоглу, — тихо отвечаю я, сжимая стакан с смузи.
— Приличной для офиса, — он наклоняет голову, рассматривая меня. — Но не для улиц Стамбула.
Лифт останавливается на 49-м этаже. Двери открываются, но Мерт не двигается. Ждёт. Я понимаю— он пропускает меня вперёд.
Я делаю шаг. Чувствую его дыхание на затылке — он идёт следом, совсем близко.
Секретарша уже на месте. Она бросает быстрый взгляд на нас двоих — и что-то в её глазах меняется. Настороженность. Или понимание.
Я прохожу к своему столу, ставлю смузи. Мерт идёт в свой кабинет, но у дверей останавливается.
— Мина, — зовёт он, не оборачиваясь. — Заходи через пять минут. С блокнотом. И с планшетом.
Я замираю.
— С планшетом? — переспрашиваю я, думая, что ослышалась.
Он оборачивается. Смотрит на меня поверх плеча — тёмный, насмешливый взгляд.
— Ты хотела технологий,Мина. Получишь технологии. Но... — он делает паузу, — ...на моих условиях.
Дверь за ним закрывается.
Я смотрю на планшет в своей сумке, потом на стакан с смузи. Делаю последний глоток — противный, горький, спасительный.
— На его условиях, — повторяю шёпотом. — Всегда на его условиях.
Пять минут. Я поправляю волосы, одёргиваю юбку, проверяю, что свитер сидит ровно. Беру планшет. Беру блокнот — на всякий случай.
И иду в кабинет.
Мерт уже сидит за столом. Перед ним — открытый ноутбук.
— Садись. Сегодня будешь учиться работать с корпоративной почтой. Ответишь на письма. Напишешь несколько проектов. Я буду проверять.
Я сажусь.
— Разблокируй, — приказывает он.
Я провожу пальцем по экрану, ввожу пароль. Экран загорается, открывая мой рабочий стол.
— Теперь дай сюда, — он забирает планшет и начинает что-то быстро настраивать. Я вижу, как его длинные пальцы летают по дисплею — уверенно, без колебаний. — Я подключил тебя к общей корпоративной сети. Теперь все твои записи будут дублироваться на мой сервер. Каждый символ, который ты напишешь, каждое письмо, которое откроешь — я буду видеть.
Он возвращает планшет.
— Это... это законно? — вырывается у меня.
Мерт смотрит на меня долгим, холодным взглядом.
— Здесь я — закон, Мина. Запомни это раз и навсегда.
Киваю.
— Поняла.
— Отлично, — он откидывается в кресле. — Тогда приступим. Первое письмо — поставщикам из Измира. Текст я надиктую. Ты будешь печатать.
Я открываю почтовое приложение. Пальцы дрожат над экраном, но я заставляю их успокоиться.
— Начали, — говорит Мерт. И диктует.
Голос ровный, чёткий, без единой запинки. Я печатаю, стараясь успевать. Письма одно за другим — партнёрам, клиентам, подрядчикам. Деловой, холодный, идеальный язык.
В какой-то момент я чувствую, что он смотрит не на экран планшета, а на мои пальцы. На то, как они двигаются. На мои локоны, упавшие на лицо...
— Убери волосы, — командует он. — Мешают.
Я заправляю прядь за ухо, не поднимая глаз. Продолжаю печатать.
Час. Два. Я не замечаю, как летит время, пока он не говорит:
— Стоп. Перерыв пятнадцать минут. Иди выпей свою зелёную гадость.
Я поднимаю голову. В его глазах — тень усмешки.
— Это смузи, — поправляю. Что ему нужно от моих брокколи?
— Мне всё равно, — он отворачивается к окну. — Иди.
Я выхожу из кабинета и только в коридоре позволяю себе выдохнуть.
Пятнадцать минут. Зелёная гадость. И снова — его голос, его команды, его тёмные глаза.
Я справлюсь. Я должна.
Я иду к своему столу, беру стакан с остатками смузи и делаю глоток. Противный. Но живительный.
За спиной слышатся шаги.
— Пей, пей, — раздаётся его голос совсем близко. — Завтра побегаешь.
Я оборачиваюсь. Мерт стоит в двух шагах, прислонившись плечом к стене, руки в карманах. Смотрит на меня.
— Вы следите за мной?
— Наблюдаю, — поправляет он. — Это моя работа. Ты — моя стажёрка. Я отвечаю за тебя.
— Вы отвечаете за мою работу, — тихо говорю я. — А не за то, что я пью.
Мерт медленно улыбается. Улыбка холодная, опасная, но от неё почему-то становится жарко.
— Мина, — говорит он, приближаясь на шаг. — Ты ещё не поняла? Ты вся — моя работа.
И уходит обратно в кабинет, оставляя меня стоять со стаканом в руке и бешено колотящимся сердцем.
В этот день он действительно не заставил меня побегать? Откуда такое счастье? Камень упал ему на голову? Надеюсь да.
Четверг, 8:15, бизнес-центр «Анадолу Тауэрс»
Я вхожу в холл, и холодный уличный воздух всё ещё чувствуется на щеках — октябрь в этом году выдался капризным. Темно-синие джинсы плотно облегают ноги, белый свитер мягко согревает, а сверху — укороченное оверсайз-пальто, которое я купила прошлой зимой и почти не носила. Сегодня оно кажется уместным. Даже красивым.
Белые кроссовки тихо ступают по мраморному полу. В руке — стакан с ненавистным зелёным смузи. Я уже почти привыкла к его вкусу. Почти.
Надеюсь, сегодня он не заставит меня бегать по улицам. Пальто новое, не хочется его потеть.
Лифт уже ждёт — двери открыты, будто приглашают войти. Я захожу и нажимаю кнопку 49-го этажа. Внутри пусто, и я позволяю себе на секунду закрыть глаза, прислонившись затылком к холодной зеркальной стене.
— Ещё один день, — шепчу я — Ещё один день, Мина. Ты сможешь.
Двери начинают закрываться, но в последний момент кто-то снова перехватывает их. Я уже не вздрагиваю — начинаю привыкать к этому. К его манере появляться внезапно, бесшумно, будто из ниоткуда.
Мерт входит в лифт.
Сегодня он в тёмно-синем пальто — длинном, дорогом, идеально скроенном по фигуре. Под ним — чёрный водолазка, обтягивающая широкие плечи и грудь. Он выглядит так, будто сошёл со страниц мужского журнала, и от этого у меня перехватывает дыхание...
Он замечает мой взгляд. Уголок губ дёргается.
— Смотришь? — голос низкий, с утренней хрипотцой.
— Вы... вы в том же цвете, что и я, — вырывается у меня, и я тут же хочу провалиться сквозь землю. — То есть... пальто. Темно-синее. Как моё...
В его глазах — опасный блеск.
— Совпадение, — равнодушно говорит он. — Не придавай значения.
Высокомерный. Как будто мне не плевать. Наверное.
Лифт едет. Тишина становится тяжёлой, почти осязаемой. Я делаю глоток смузи, чтобы чем-то занять руки.
— Опять эта гадость, — замечает Мерт, глядя на мой стакан. — Ты пьёшь её каждое утро.
— Для энергии, — повторяю свою мантру.
— Помогает?
Я поднимаю на него глаза. Он смотрит не на стакан, а на мои губы. Я облизываю их — случайно, нервно.
— Пока да, — тихо отвечаю.
Он делает шаг ближе. Лифт маленький, но он всё равно сокращает расстояние так, что я чувствую его тепло, запах — дерево, дым, и что-то ещё, неуловимое, мужское.
— А если перестанет помогать? — спрашивает он, и его голос звучит почти шёпотом.
— Тогда... тогда найду что-то другое, — отвечаю я, стараясь не отступать.
— Упрямая, — констатирует он, и в этом слове нет осуждения. Только констатация факта. — Мне это нравится. Пока.
Лифт останавливается. Двери открываются. Мерт выходит первым, даже не взглянув на меня, и я иду следом, чувствуя, как колотится сердце.
Секретарша уже на месте. Она бросает взгляд на наши пальто — тёмно-синий и тёмно-синий — и её бровь приподнимается на долю секунды. Но она ничего не говорит. Профессионал.
— Мина, — Мерт останавливается у дверей своего кабинета. — Заходи через десять минут. Сегодня будет много работы. И... — он окидывает взглядом моё пальто, — ...сними это. В кабинете тепло.
Он уходит, и ,я выдыхаю.
Снимаю пальто, вешаешь на вешалку у своего стола. Белый свитер облегает тело, и я чувствую себя... уязвимой. Почему-то больше, чем вчера. Хотя сегодня я одета скромнее.
Может быть, потому что он снова смотрел на мои губы?
Я допиваю смузи залпом, морщась от горечи, и иду в кабинет. Планшет и блокнот — сегодня снова оба. Я уже не угадываю, что ему понадобится.
Мерт сидит за столом, пальто уже снято, висит на вешалке в углу. Водолазка обтягивает каждый мускул, и я старательно отвожу взгляд.
— Садись, — командует он. — Сегодня работаем с финансами. Будешь сводить отчёты за прошлый квартал. Если сделаешь ошибку — переделаешь десять раз. Если не сделаешь вообще — останешься после работы. Вопросы?
— Нет, — тихо отвечаю я,садясь на стул.
— Хорошо, — он пододвигает ко мне стопку бумаг. — Начинай.
Я погружаюсь в цифры. Тысячи, миллионы, проценты, налоги — голова идёт кругом, но я стараюсь. Свожу проверяю, перепроверяю. Пальцы летают по планшету, цифры складываются в стройные ряды.
Мерт иногда задаёт вопросы — резко, неожиданно, проверяя, не сплю ли я. Я отвечаю.Почти всегда правильно.
В какой-то момент он встаёт, подходит к окну. Стоит спиной к тебе, руки в карманах. Солнце светит ему в затылок, обрисовывая мощные плечи.
— Мина, — говорит он, не оборачиваясь. — Ты знаешь, почему я взял тебя на эту стажировку?
Я замираю с планшетом в руках.
— Вы уже говорили. Чтобы смотреть, как я... ломаюсь.
— Да, — он медленно поворачивается. — Но это не единственная причина.
Я смотрю на него. Сердце бьётся где-то в горле.
— Тогда... зачем?
Он делает шаг ко мне. Один. Второй. Останавливается так близко, что я чувствую его запах.
— Потому что ты не ломаешься, Мина. — тихо говорит он. — Ты гнёшься, но не ломаешься. И мне интересно... сколько ещё ты выдержишь.
Он протягивает руку и кончиками пальцев касается локона, упавшего на мое плечо. Убирает его назад. Я не дышу.
— Работай, — командует он, отворачиваясь. — У тебя ещё три отчёта.
Я опускаю глаза в планшет, но вижу только цифры, плывущие перед глазами. И что это было?
Сколько ещё я выдержу?
Я не знаю. Но почему-то мне хочется выдержать как можно дольше. Назло ему.
***
Кабинет Мерта, 14:30
Я только вернулась с обеда — снова этот дурацкий смузи, потому что после утреннего признания мне почему-то захотелось выпить ещё. Для энергии. Для смелости. Для того, чтобы просто выжить в этом кабинете.
Я сажусь на своё место, открываю планшет, готовясь к новым отчётам. Но Мерт не даёт мне даже секунды на подготовку.
— Бросай, — командует он, даже не поднимая головы от своих бумаг. — Едешь в «Marmara Logistics». Заберёшь подписанные контракты. Они ждут тебя в 15:30.
Мое сердце падает в пятки.
— Где это? — осторожно спрашиваю.
Мерт наконец поднимает голову. Смотрит на меня с лёгкой усмешкой — он знает. Он знает, где это. И знает, что я сейчас подумаю.
— Тузла, — спокойно произносит он.
Тузла. Другой конец города. Час на машине без пробок. С пробками — два. Может, три.
— Но... господин Языджиоглу, сейчас уже почти три, а Тузла так далеко... я не успею до...
— Успеешь, — перебивает он. — Если не будешь тратить время на споры.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку. Жест властный, окончательный.
— Машина ждёт внизу. Водитель тот же. Адрес я скинул на планшет. Контракты должны быть подписаны и опечатаны. Проверишь каждую страницу. Если хоть одна печать будет отсутствовать — не возвращайся.
Он возвращается к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен.
Я встаю. Колени дрожат. Внутри поднимается злость — горячая, несправедливая, почти душащая.
Он специально. Он специально отправляет меня на другой конец города, потому что знает — я устану. Я буду нервничать. Я, может быть, опоздаю. А он будет сидеть здесь, в своём роскошном кресле, и ждать, когда я приползу обратно.
Если бы мне не была дорога жизнь,кинула бы сейчас эту вазу со стола ему в голову!
Но я молча выхожу из кабинета, даже не взглянув на него. В приёмной хватаю пальто, сумку, планшет.
— Опять? — спрашивает секретарша, не скрывая сочувствия.
— Опять, — цежу сквозь зубы. — Тузла. Через полчаса.
Секретарша качает головой.
— Он проверяет тебя.
— Да неужели? — я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. — А я и не заметила.
Я влетаю в лифт, нажимаю кнопку первого этажа. Двери закрываются, я позволяю себе закрыть глаза и просто дышать.
— Тузла... чёрт возьми... Тузла...
...
Машина, 14:45
Я падаю на заднее сиденье чёрного Mercedes, даже не глядя на водителя. Планшет показывает маршрут — 57 минут без пробок. С пробками — 1 час 25 минут. Мне нужно быть в 15:30.
— Пожалуйста, побыстрее, — говорю водителю. — Очень нужно.
Мужчина кивает. Машина выезжает с подземной парковки и ныряет в стамбульский трафик.
Я смотрю в окно, сжимая планшет так, что костяшки белеют. Дома, машины, люди — всё мелькает за стеклом, а я думаю о том, почему он это делает. Почему именно со мной?!
Может быть, потому что я слабая? Потому что я девушка? Потому что я не отвечаю так, как он ожидает?
Или потому что отвечаю?
Водитель лавирует между рядами, иногда нарушая правила, но я молчу. Мне плевать на правила. Мне нужно успеть.
Я успела!
Офис «Marmara Logistics», 15:28
Я влетаю в здание за две минуты до назначенного времени, растрёпанная, запыхавшаяся, но живая. Встречающая девушка провожает меня в кабинет к директору, и я с удивлением понимаю, что сегодня не дрожу. Только злюсь.
— Документы готовы, — говорит директор, протягивая стопку бумаг. — Проверьте.
Я проверяю. Каждую страницу. Каждую подпись. Каждую печать. Всё на месте.
— Всё в порядке, — киваю я забирая контракты.
Директор смотрит на меня с любопытством.
— Вы новая ассистентка господина Языджиоглу?
— Стажёрка, — поправляю я. — Всего лишь стажёрка.
— Сочувствую, — неожиданно говорит он. — Я слышал о его методах работы.
Я криво улыбаюсь.
— Да, я тоже теперь слышу. Каждый день.
...
Обратная дорога, 16:00
Я сижу в машине, прижимая к груди папку с контрактами. Пальцы всё ещё дрожат — от напряжения, от злости, от усталости. Но внутри... внутри почему-то нет страха.
Я сделала это. Я успела. Я проверила каждую страницу. И ни одной ошибки.
Я смотрю на планшет. Приходит сообщение — от него.
Мерт Языджиоглу: «Привезёшь контракты — зайди в кабинет. Жду.»
Я сжимаю планшет в руках.
— Конечно, ждёте, — шепчу. — Вы всегда ждёте.
...
Офис, 17:10
Я вхожу в приёмную. Секретарша уже собирается домой — накидывает пальто, застёгивает сумку.
— Жива? — спрашивает она, как в первый раз.
— Жива, — отвечаю я — И контракты привезла.
Она кивает и, проходя мимо, тихо добавляет:
— Он сегодня в плохом настроении. Будь осторожна.
Я сглатываю,но захожу
Мерт сидит за столом, в темноте — шторы опущены, горит только настольная лампа. Его лицо в полумраке кажется высеченным из камня — холодное, непроницаемое.
— Клади на стол, — приказывает он.
Я кладу папку. Он не открывает её. Смотрит на меня — на растрёпанные волосы, на раскрасневшиеся щёки, на сбившееся дыхание.
— Ты опоздала на десять минут.
— Я не опоздала, — возражаю я. — Я была в офисе в 15:28.
— А вернулась в 17:10. Я ждал.
— Пробки, — говорю я. — Я не контролирую пробки.
Мерт медленно встаёт. Обходит стол, останавливается напротив меня. Он выше. Намного выше. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Ты должна была рассчитать время, — его голос низкий, ледяной. — Ты должна была предусмотреть пробки. Ты должна была быть здесь в 17:00.
— Я не могу управлять трафиком! — вырывается у меня. — Я не богиня, я просто...
— Просто кто? — перебивает он.
Я замолкаю. Сжимаю кулаки.
— Просто девушка, которая пытается угодить своему невозможному боссу, — тихо, почти шёпотом заканчиваю я.
Тишина. Оглушительная.
Мерт смотрит на меня долго, очень долго. Потом его губы медленно растягиваются в улыбке — не холодной, нет. В этой улыбке есть что-то другое. Опасное. Голодное.
— Угодить, — повторяет он, пробуя слово на вкус. — Интересный выбор слов, Мина.
Он протягивает руку и кончиками пальцев касается моего подбородка, заставляя смотреть прямо на него.
— Ты хочешь мне угодить?
Мое сердце останавливается. Потом бьётся с утроенной силой.
— Я... я хочу хорошо выполнять свою работу, — выдавливаю я.
— Это не одно и то же, — тихо говорит он. — Но, возможно, скоро ты поймёшь разницу.
Он убирает руку. Отворачивается. Садится обратно в кресло.
— Свободна. Завтра в 8:30. Не опаздывай.
Я выхожу из кабинета на ватных ногах. Только в лифте я позволяю себе выдохнуть — и понимаю, что всё это время не дышала.
Что он сделал со мной? Почему моё сердце до сих пор колотится?
Я смотрю на своё отражение в зеркальных дверях — раскрасневшаяся, растрёпанная, с горящими глазами.
И не узнаю себя.