Идеально

“Адское блядство” — крутились в голове у Стефани, пока та, не осознавая, где находится, сжимала какой-то холодный предмет у своего затылка, лёжа на чём-то подозрительно мягком. Джостен не могла вспомнить доподлинно последние минуты её разговора с Рико, но она точно помнила его фразу: "При случае попроси Кевина в двух словах объяснить тебе ситуацию — так, чтобы ты уяснила её своим куриным мозгом..." Что такого мог знать Кевин, чего не знала бы Стефани о собственной семье? Натан занимал второе место в иерархии якудзы Кенго, всегда был ближе всех к господину и получал просто немыслимые деньги за разрешение заданий, которые всегда сопровождались криками жертв в подвале их дома. Поверить в то, что Натан был самой обычной пешкой, Джостен попросту не могла. Поэтому ей требовалось как можно быстрее выяснить, что вообще происходит в этом чёртовом мире криминала, но жгучая головная боль не оставляла девушку ни на минуту.

— Да не смогу я больше ничего с ней сделать, Эндрю, блядь, я не травматолог, — издалека послышался постепенно приближающийся голос, похожий на раздражённого Аарона.

— Сохраняйте спокойствие, — второй голос уже был похож на голос Уокера, который был слышен ещё более чётче и ближе, чем первый.

Стеф не могла различить, где кто стоит и какая вообще обстановка в помещении, в глазах девушки всё смешивалось каким-то непонятным пятном из разных оттенков. Собирая всю свою силу воли в один кулак, Джостен с большим усилием приподнялась, стараясь меньше дёргать головой:

— Хэй, где я? — убирая со своей головы холодный компресс, Стеф заметила, что он был покрыт засохшей кровью.

Все разом перевели всё своё внимание на сидячую Стефани, осматривая её так, как будто у неё на лице было что-то написано.

Аарон опомнился раньше своих сокомандников, подходя к Стеф для осмотра.

— Смотри на меня, сколько пальцев видишь? Головокружение при движении? Присутствует головная боль? Слабость, чувство усталости, заторможенность? Говори, — начал засыпать врачебными вопросами Аарон, показывая не то два, не то четыре пальца.

— Я в порядке, мы в Пальметто? — отмахнувшись от осмотра будущего врача, Стефани с трудом попыталась понять, кто вообще находится рядом с ней.

— Свою шедевроотговорку можешь потом продемонстрировать тренеру, а сейчас, блядь, посмотрела живо на пальцы и ответила на все вопросы, иначе вместо меня отправишься в ближайшую больничку, — почти шипя на девушку, пригрозил ей Аарон, вновь показывая непонятное для Стефани количество пальцев.

В обычной обстановке Стеф давным-давно послала бы этого чёртова Миньярда куда подальше, но осознание того, что она может оказаться в больнице с поддельными документами и, скорее всего, полицией, заставляло Стеф против воли покорно послушаться указаниям Аарона.

— Головокружение есть, оно усиливается, если меняю положение головы или тела; пульсирующая головная боль; слабость, чувство тяжести во всём теле; двоение в глазах, боль при их движении, — на одном дыхании промямлила Джостен, стараясь не смотреть на и так двоившегося блондина.

Ничего не сказав Стефани, Аарон осмотрел её голову и, в особенности, глаза, посвечивая фонариком в них. Лёгкая боль при виде яркого света обхватила Стеф в одну секунду. Она не могла сказать, что её нынешнее состояние — худшее, что у неё было. Во время их с матерью бегства Стефани получила не одну дюжину сотрясений, переломов, ушибов, ранений и тому подобного, поэтому Джостен примерно уже понимала, что у неё обычное сотрясение, из-за которого этот Миньярд не даёт ей встать с, по всей видимости, кровати, чтобы наконец выяснить, что тут творится.

— С такими симптомами обычно скорую вызывают, но ты и так справишься, — продолжал говорить блондин, доставая из кармана бинт и забирая из рук Рене ледяной компресс. — Пока не приедем обратно, каждые два часа будем менять компресс, а там уже с тобой будет разбираться Эбби.

— Выйдите.

Со спины Джостен услышала до чёртиков знакомый голос Эндрю, который в данный момент почему-то казался Стефани на тон ниже, чем обычно. Прикусив нижнюю губу, Стеф вспомнила, что их разговор с Кевином произошёл на глазах у Эндрю. Хоть они и говорили на непонятном для Миньярда языке, но это не означало, что он не потребует объяснений после. Оставив рядом с Джостен бинты с компрессом, Аарон с Уокер без вопросов вышли из комнаты, оставив их в гробовой тишине.

Пару минут тишины казались Джостен долгими часами. Она не знала, стоило ли начать разговор первой, но о чём? И стоило ли вообще начинать его? Личные проблемы девушки не должны касаться Эндрю — это не его дело, не его проблемы. Но для чего тогда он сейчас с такой осторожностью перевязывает ей голову?..

— В следующий раз, прежде чем что-либо сказать, вспомни, что мозги тебе вставят быстро, — равнодушно отметил Эндрю, заканчивая с повязкой. — Мне самому разгадывать ситуацию, или, может, ваше величество соизволит всё объяснить?

На лице Стефани можно было увидеть некую смесь шока и возмущения — она не была обязана ничего ему рассказывать, это было её личное дело, в которое обстоятельствами был втянут Кевин.

— Раздаёшь ценные советы? Спасибо огромное, но я откажусь, — в своей манере ответила ему девушка, продолжив: — давай установим границы — ты не лезешь в мои дела, я не лезу в твои. К примеру, зачем тебе звонил офицер из Окленда? Почему ты не ладишь с Аароном? Что за сделка с Кевином?

— Много говоришь, Джостен, — сравнявшись своим лицом с её, Эндрю наклонил голову вбок, как будто пытаясь разглядеть в лице Стефани ответы на свои вопросы. — Я начинаю думать, что неверно тебя оценил, только пока не пойму, в чём конкретно. Не то чтобы я полностью ошибся, но что-то в тебе не сходится.

— Что ты имеешь в виду? — с недоумением Стеф смотрела в карие глаза напротив, с головой погружаясь в эти странные гляделки.

— Ты странная. Пытаешься казаться незаметной, хотя твой рот с тобой не согласен. В чём твоя загадка, а, Пиноккио? — с издёвкой в голосе ответил Миньярд, ни на минуту не прекращая их забавную игру.

— Главное правило жизни: или ты, или тебя. — Притупив взгляд, Стефани вспомнила слова матери. — У меня нет особого выбора, я делаю всё, что от меня требуют, и то, что сохранит мне время.

— Ловко от темы уходишь. Мы ещё вернёмся к этому разговору в Пальметто, — поднимаясь в полный рост, Эндрю в последний раз глянул на Джостен и прямо перед дверью добавил: — Мы в ближайшем отеле от стадиона, автобус в пять утра. Постарайся до этого времени уже стоять на ногах.

— Да ты...

Не успев бросить напоследок в его адрес парочку оскорблений, Стеф с глухим звуком упала затылком в подушку. Джостен категорически отказывалась понимать столь пристальное внимание к своей персоне. По мнению девушки, для Эндрю она стала неким шоу, которое разбавляет его серую повседневность в период, когда он не на таблетках. За эти месяцы, проведённые в составе «Лисов», Джостен успела за многое себя отругать и кое-чему научиться. По-хорошему, после такого большого скандала ей надо бы смыться побыстрее, но гадкое и странное чувство где-то под коркой мозга не даёт ей это сделать. Она ещё не узнала всю правду от Кевина. Она ещё не выполнила обещание. Она ещё не поняла Эндрю. Этот странный тип не даёт ей покоя. Что такого с ним случилось? О чём он, чёрт возьми, думает? От всех этих размышлений у Стефани всё больше начинала раскалываться голова, её мозг уже не осиливал новую шараду о прошлом Миньярда. Прикоснувшись холодными пальцами ко лбу, а после и полностью накрыв его ладонью, прикрывая при этом глаза, Стефани решила попробовать выйти на свежий воздух. Ей срочно нужен был глоток свежего воздуха и, возможно, не помешала бы пара затяжек.

Как оказалось, дойти до коридора стало тем ещё испытанием для Джостен. Несмотря на, на первый взгляд, уверенную походку, в глазах Стеф не видела абсолютно ничего, кроме нескольких ярких пятен от светильников на стенах. Идти вперёд, невзирая на своё состояние, она научилась впервые в Хобарте, Австралия, когда в погоне от людей отца Стеф получила несколько ушибов головы и подстреленную руку. Она всё равно бежала к фургону, где её уже ждала мать. На тот момент выбор был между смертью или спасением вслепую, и второй вариант казался Джостен более привлекательным. Стараясь придерживаться за стену одной рукой, Стефани шла по коридору, пытаясь понять планировку отеля. Решение команды о ночёвке Джостен не понимала и посчитала его неразумным. В любой момент сюда запросто могут заявиться Вороны или репортёры, которые в небольшом количестве, но всё же были на банкете и явно видели их маленький конфуз. Тяжело вздохнув, девушка всё же продолжила свой путь, молясь, чтобы до назначенного времени ничего не случилось.

Дойдя до ресепшена, Джостен так радовалась некой свободе, что не сразу заметила недалеко сидящего Ваймака, который скучающе просматривал газету.

— Не хочешь рассказать, почему тебя так и тянет поцапаться с Рико? — задал вопрос тренер, не отрываясь от чтения.

— Он первый начал, — пробормотала Стеф, недовольная новыми тирадами вместо столь нужного одиночества.

— Это не значит, что ты должна опускаться до его уровня. Ты вообще слушала, когда я рассказывал, что он за человек и какая семья за ним стоит?

— Да, тренер, — стараясь не смотреть на тренера, ответила Стеф.

— Точно так же ты ответила мне вчера, когда я предупредил тебя насчёт поведения. Твоё дежурное "да, тренер" больше не прокатит. Не ври мне, когда дело касается действительно важных вещей.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожала плечами Стеф, решив сменить тему. — Тренер, что вы тут делаете в такой поздний час?

Ваймак, встряхнув газету, сложил её пополам, откладывая на край стола. Сам же Дэвид, встав с кресла, на котором сидел уже битый час, направился в сторону Стеф, завлекая её рукой на улицу.

— Я знал, что ты не сможешь усидеть на одном месте, и решил проконтролировать всё. Один чёрт с вами уснуть не могу — мне за это не доплачивают...

Остановившись у входа в здание, Стеф прислонилась спиной к кирпичной стене и снова устремила взгляд на тренера, который, закуривая сигарету, встал прямо напротив неё.

— Что же в тебе такого кроется, что ты так притягиваешь к себе внимание? Ты прям как магнит для всех конфликтов.

— Вы говорите как Эндрю.

— Это его слова и есть.

Стеф озадаченно нахмурилась. Ваймак пожал плечами и сделал затяжку.

— Помнишь, когда я объявил команде, что «Вороны» сменили округ? В тот день Эндрю ночевал у меня. Поначалу я решил, что его взбесил обман Кевина, но на самом деле он гораздо больше разволновался из-за тебя. Тогда я пропустил почти всю его болтовню мимо ушей, а сейчас думаю, что следовало бы прислушаться.

— Мы с Эндрю пытаемся наладить доверие, — сообщила Джостен. — Ну, или типа того. Я сама ещё не до конца разобралась во всём этом.

— Он утверждает, что ты патологическая врунья, — произнёс Ваймак. — И я начинаю ему верить.

— Так уж меня воспитали, — пожала плечами Стефани.

— Попробуй сказать правду хотя бы раз, — предложил Ваймак. — Растолкуй мне, почему девушка, которая поспешила переехать сюда, чтобы быть подальше от родителей, шарахается, как кот от собаки, от любого приближения, но при этом просто из кожи вон лезет, стараясь достать Рико Морияму? Кажется, у тебя не должно быть проблем с инстинктом самосохранения.

Ваймак заслуживал объяснения, но врать больше не хотелось.

— Рико — мой ровесник, — с трудом выдавливая слова, начала она. — Если бы вы представляли, на что способны мои родители, вам стало бы ясно, почему я не доверяю мужчинам примерно того же возраста, что и мой отец. Умом, — Стеф ткнула пальцем в висок, — я понимаю, что ни вы, к примеру, ни кто-либо другой не причините мне вреда. И всё же я реагирую чисто рефлекторно. Извините.

— Эй, я не просил тебя извиняться.

— Да, тренер, — машинально ответила Стеф и с досадой поморщилась.

— М-да, ты тот ещё кадр, — Ваймак с грустным смешком отбил пепел и вновь затянулся почти дотлевшей сигаретой. — И родители у тебя, видно, люди непростые.

— Ваши, наверное, тоже, раз вы столько с нами возитесь, — заметила она.

— Были, — кивнул Ваймак.

— О, — смутилась Стеф. — Так они умерли?

Казалось, тренера позабавила её бестактность.

— Моя мать умерла от передоза почти десять лет назад, а отец погиб в тюремной драке в тот год, когда я только устроился на работу в Пальметто. Я не общался с ними с тех пор, как уехал из столицы.

У Стеф ёкнуло сердце.

— Вы родом из Вашингтона?

— Любопытно, что тебя привлёк именно этот факт моей биографии.

Ложь всегда давалась Стефани легко, но ещё никогда не вызывала таких угрызений совести, как сейчас.

— Я родилась в Александрии. Мама какое-то время работала в столице. Просто подумала — забавно: мы оба оттуда, и оба теперь здесь. Иногда мир кажется мне таким большим, а потом — бац, и он оказывается совсем маленьким.

— Как бы то ни было, помни: ты в этом мире не одна. У тебя есть команда, хотя, конечно, это палка о двух концах. Они в любое время дня и ночи придут к тебе на помощь, если позовёшь, и поддержат, если нужно, но в то же время каждый твой шаг будет иметь последствия и для них. Чем сильнее ты враждуешь с Рико, тем больше усложняешь жизнь своим товарищам.

— Как это получилось с Сетом. Знаю, — отмахнулась Стеф.

Ваймак неотрывно смотрел на неё бесконечно долгую минуту, а потом тихо — слишком тихо — спросил:

— Что, мать твою, ты сейчас сказала?

До Джостен запоздало дошло, что Эндрю не поделился своей теорией с тренером.

— Как-то странно всё сошлось по времени, правда? Я оскорбила Рико в прямом эфире, похвасталась малочисленностью нашей команды — и в ту же ночь Сет умер от передоза. А я вместо него попала в стартовый состав. Даже Кевин считает, что всё это подстроил Рико.

— Даже Кевин... — эхом отозвался Ваймак. — Можно не спрашивать, чья это теория — и так ясно. Посмотри на меня, Стефани, посмотри и послушай. У Сета было много проблем — и не было ключей к их решению. Мы всегда знали, что будет чудом, если он дотянет до выпуска. За четыре года в университете он ловил передоз трижды. Четвёртый раз стал последним. Мне всё равно, что наговорил тебе Эндрю. Мне всё равно, что там думает Кевин. Если — а это большой знак вопроса, Стефани, — если Рико действительно причастен к смерти Сета, то вся вина лежит только на нём одном. Это он решил выместить свою мелкую злобу на Сете, он перешёл черту. Он — а не ты. Слышишь? Не смей винить себя в гибели Сета. Это скользкая дорожка. Лучше смотри под ноги и двигайся вперёд.

— Да, тренер.

Ответ явно не убедил Ваймака, однако давить он не стал.

— Так что насчёт сегодняшнего, ты всё поняла?

— Да, тренер.

— Тогда пошли, я отведу тебя до номера. Как приедем — в первую очередь поедем к Эбби, пару недель поживёшь с ней, пока не восстановишься.

Ваймак подхватил Джостен под руки и двинулся к выходу.

***

За время короткой поездки до дома Эбигейл Уинфилд, сидевшая на месте переднего пассажира Стефани, не произнесла ни слова. После ночных разговоров с Эндрю и тренером Джостен просто не могла и не хотела ни с кем разговаривать. Головная боль всё так же сопровождала девушку на протяжении всей поездки, но уже не с такой частой периодичностью.

Стеф захлопнула дверцу и, не дожидаясь, пока Ваймак выйдет, двинулась в сторону Эбби, которая уже стояла в дверном проёме. На лице женщины можно было прочитать все возможные эмоции — начиная от беспокойства и заканчивая злостью. Стеф предполагала, что ей придётся выслушать поучения ещё и от Эбби, но всё же девушка надеялась, что хотя бы она её поймёт и не станет ничего рассказывать.

— Доброе утро, мисс Уинфилд, — бесцветным голосом поздоровалась с женщиной Джостен, дожидаясь, пока Эбби отойдёт в сторону, тем самым приглашая девушку в дом. Стефани сразу же направилась в гостиную, в которой она прожила почти всё лето.

— И тебе доброго утра, Стефани. Но мы же вроде договаривались, что меня не нужно звать так официально — можно просто Эбби, — устало улыбнувшись, сказала женщина. Она прошла следом за ней в дом, прихватывая с собой свою домашнюю аптечку. Накануне Аарон расписал ей все симптомы и жалобы девушки, но, не став с ней больше возиться, оставил её на Уинфилд. — Присаживайся и рассказывай: что у тебя болит? Что, может, беспокоит?

Стефани нехотя уселась на предоставленный ей диван, глядя снизу вверх на доктора. Она не знала, как объяснить Эбигейл, что незначительная головная боль не сделает с ней ничего плохого — она видала вещи и похуже, но Уинфилд никак не хотела этого принять.

— Я в порядке, честно. В глазах у меня больше не двоится, благодаря компрессу Миньярда головная боль почти сошла на нет. Хожу я прямо и без залётов. Я не нуждаюсь в лечении — лечить нечего.

Устало вздохнув, Уинфилд посмотрела на Джостен, пытаясь рассмотреть в её глазах шутку или ложь, но её глаза были абсолютно пусты. Женщине на секунду показалось, что у Стефани не было даже бликов. В последний раз такой же опустошённый, уставший взгляд она видела у одного человека…

— Стефани, милая, послушай меня. Тебе не стоит врать о своём состоянии. Даже если травма незначительная — обратись ко мне. Не играй со своим здоровьем в эти игры, к хорошему это не приведёт.

Эбби, порывшись в своей аптечке, достала оттуда две пластинки таблеток. Одна представляла собой два ряда одинаково белых круглых таблеток, а вторая — два ряда разноцветных капсул, которые напомнили Джостен конфеты. При их виде где-то в глубине девушки некое отвращение заставило её скептически смотреть сначала на врача, потом на пластинку — и так по кругу несколько раз. Стеф не любила сладкое и любое его упоминание.

— Это витамины — пропьёшь их неделю по два раза в день. А это снотворное — тебе нужно поспать. Я знаю, что ты не выспалась в отеле, а это влияет на твою нервную систему и усиливает головную боль как итог.

Стеф, решив не сопротивляться такому многозначительному взгляду Эбигейл, выпила по одной таблетке каждого медикамента и — не без настойчивости женщины — легла спать прямо на этом диване с мыслью о том, что она так и не поговорила с Кевином...

***

Потихоньку приходя в себя после, как казалось, вечного сна, Джостен, приоткрывая глаза, начала осматривать комнату на наличие в ней Эбби, но вместо неё увидела одиноко сидящего Кевина, одетого в джинсы и футболку. Стеф, моментально подскакивая на диване, а после усаживаясь на нём, мысленно задалась вопросом, долго ли Кевин вот так просидел, дожидаясь, пока она выспится.

При виде проснувшейся Стеф Дэй нервно задергал ногой, стараясь как будто не замечать находящуюся здесь Джостен. Стефани посмотрела в лицо Кевину, пытаясь разглядеть в нём правду, которую по-прежнему не хотела знать. Уголок рта Кевина страдальчески дернулся — неизбежный разговор определённо не доставлял удовольствия и ему, — и от этого Стеф стало тошно. Она не понимала, зачем Кевин пришёл к ней сам, если не желал разговора.

— Ты — это она? — задал он первый вопрос. Голос был тихий, едва различимый. — Пожалуйста, скажи, что Жан мне соврал, и ты не Веснински. Прошу...

Кевин вновь замолчал на долгое время, и Стеф уже начало казаться, будто всё это — лишь дурной сон, побочка от снотворного.

— Почему Рико сказал, что купил меня? — задавая интересующий её вопрос, Джостен своим вопросом ответила на его.

— Ноэль...

Услышав своё настоящее имя, Стеф стиснула зубы, но болезненную гримасу скрыть не удалось.

— Не называй меня так, я тебе много лет назад это говорила! На данный момент я — Стефани и никак более.

— И как я не увидел в тебе ту мелкую девочку... — сокрушённо сказал Кевин уже чуть громче. — Зачем ты приехала сюда?

— А не ты ли меня сюда затащил? Тогда, в Аризоне, я подумала, что если попытаюсь хоть шаг сделать — вы меня силком утащите. — Нервно усмехнувшись, Джостен резко изменила тон голоса и продолжила: — Ты не узнал меня. Это был мой шанс насладиться игрой, и я подумала, что могу остаться, пока ты меня не вспомнишь.

– Ты подумала...– В интонации Кевина проскользнуло нечто похожее скорее на истерику, нежели на издевку. – Et ta soeur! Твою мать!

— Мне некуда было больше деваться! Это был мой шанс!

— Поверить не могу, что твоя мать на это согласилась.

— Она мертва. — Кевин открыл рот, однако Стеф не дала ему заговорить. — Умерла год назад. Я похоронила её на пляже, на западном побережье. Кевин, у меня больше никого и ничего нет. Вот почему я прибилась к «Лисам». Я рискнула, решив, что ты вряд ли меня вспомнишь и что тебе неизвестна вся правда о моей семье.

— Разве я мог тебя забыть?

Стеф печально качнула головой.

— Приехав сюда, я не знала, что мой отец и Морияма — партнёры.

— Они не были партнёрами, — Кевин оскорбился почти так же, как Рико.

— Я не знала, дай договорить, прежде чем перебивать! — повторила Стеф. — Я вообще ничего не знала о семье Рико, пока в мае тренер меня не просветил. После этого я подумала, что, наверное, это и было поводом ко всем нашим встречам, ужинам и гостям. Я думала, наши отцы договаривались о разделе территорий за небольшим условием, о котором мне никто не говорил. А вчера Рико заявил, что мой отец принадлежит клану Морияма. Что он имел в виду? Почему сказал, что купил меня?

— Не ври мне, — процедил Кевин. — Мы и без этого по уши в дерьме.

— Мать так и не рассказала мне, что стало для неё последней каплей. Она мне не говорила, что плохого в той сделке, что должна была произойти в тот вечер. А я никогда не спрашивала. Я просто была рада убраться от отца, от вечных встреч с семьёй Рико и Ичиро. С тех пор мы с ней ничего не обсуждали — разговаривали только о погоде или о том языке, на котором общались в новой стране, о местной культуре. Единственный раз, когда она сказала мне что-то действительно важное, случился перед смертью, но и тогда речь шла не об этом. И клан Морияма она не упомянула ни словом. В противном случае меня бы здесь не было, согласен? Так расскажи мне правду.

Кевин бесконечно долго сверлил Джостен взглядом, потом яростно потер лицо ладонями и что-то глухо пробормотал на японском. Стеф уже хотела окликнуть его, но тут Кевин уронил руки на колени и заговорил:

— Ваш отец был правой рукой господина Кенго, главным доверенным лицом и самым надёжным инструментом в его арсенале. Территории, которые он контролировал, принадлежали семье Морияма. Он был управляющей силой империи Морияма, и он же обязан был принять вину на себя в случае уголовного расследования. Его могущество и обернулось для тебя проблемами. Ты должна была войти в семью Морияма, а Нат, если у него не получилось бы в экси, мог быть рассмотрен на пост Мясника — и то не из-за вашего отца. Оберегая трон, господин Кенго очень тщательно выбирает своё окружение. Кумовство и родственные связи, по его мнению, подрывают безоговорочную преданность боссу: члены семей, работающие вместе, начинают в первую очередь заботиться о собственном благополучии. Но на тебя были более грандиозные планы. Останься ты там — стала бы с малолетства крутиться в котле якудзы, становясь покладистой супругой. Проще говоря, красивой куклой для Ичиро и Кенго. Ведь не каждая девушка согласится подстраиваться под такие рамки, в которые загоняли Морияма, а присмирить маленькую и так запуганную отцом девочку было идеальным вариантом. Убрать Мясника в будущем не составило бы ему никакого труда. Тот званый вечер был датой, когда официально должны были заключить помолвку.

— Стоп, — запротестовала Стеф. — Стоп. Что?

— Нат должен был стать таким, как я, — пояснил Кевин. — Она мне всё тогда и рассказывала вместе с Рико. Ты должна была стать куколкой Морияма, не имея ни права голоса, ни права жизни. Хотя ты показывала очень даже хорошие надежды в Малой лиге, может, даже лучше Ната.

У Стеф потемнело в глазах.

— Но мы не явились на тот вечер...

— Твоя мать решила сбежать ещё до званого вечера, а точнее — за пару часов до него. Сделка не состоялась, но была отложена. Мать забрала тебя и исчезла, а твой отец начал погоню.

По телу Стеф разлился жар — то ли тошнота, то ли ярость. На кого она злилась? Мать всю жизнь ненавидела её влечение к экси и мечты стать популярной девушкой в мире спорта, доказав, что не только парни могут быть сильными. Неужели её мать не могла просто объяснить ей всё это с самого, блядь, начала? Так же Стеф не понимала, почему брат ей ничего не рассказывал, раз тоже знал, какую судьбу для неё готовят? Может, если бы она всё это знала, то просто смогла бы откупиться своим умением хорошо играть и быть лучшей среди всех.

— Меня сейчас стошнит, — призналась Стеф, поднимаясь на ноги.

Она уже почти вышла из комнаты, когда Кевин неожиданно схватил её за запястье.

— Ноэль, подожди.

Стеф выдернула руку до того резко, что Кевин едва не растянулся на ламинате.

— Не называй меня так! Не называй меня так! Я — Стефани! С-т-е-ф-а-н-и!

Она попятилась, но Кевин тоже встал и двинулся к ней. Стеф предостерегающе вскинула ладонь. Мысли разлетались в разные стороны. Она смотрела на Кевина и видела татуировку на скуле, карьеру и славу, которую могла бы завоевать в другой жизни. Будь она на месте Натаниэля, не будь она девушкой, смогла бы впечатлить тренера Морияму и стать одной из воспитанниц гнезда изначально, вместе с Рико, Кевином и Натом. Её талант и желание к игре смогли бы привести её к национальной сборной. Могли...

Стеф испытала горячее желание возненавидеть свою судьбу. На мгновение ей это удалось. Она выросла тихой терпилой с манерами леди, в то время как могла стать одной из Воронов, а в будущем попасть в национальную сборную. Она так страстно любила экси вместе с братом, что отнятый шанс на успех должен был вызвать в ней бурю негодования. И всё же ей хватило одного взгляда на Кевина, чтобы осознать: такую жизнь она возненавидела бы не меньше. Она бы училась у лучшего тренера, играла за лучшую команду, но при этом жила бы словно в клетке и постоянно подвергалась насилию. Третья судьба в качестве невесты наследника якудзы тоже не стала бы лучшей. Её бы держали в золотой клетке, как редкую птичку, которая не может ничего, кроме как чирикать прекрасные песни для развлечения хозяина. Может, она и провела последние восемь лет в бегах, но, по крайней мере, была свободна.

Морияма вместе с Рико до сих пор считают Стеф своей собственностью, улетевшей птичкой, по ошибке попавшей в чужие руки. Теперь, когда Стеф узнала правду, Рико ждёт, что та покорно склонит голову и залетит обратно в клетку, а братик птички станет пахать на Рико за сестрёнку, как мило.

– Я не могу бежать.

– Тебе надо бежать, – произнес Кевин.

— Не могу, — повторила девушка и хрустнула пальцами левой руки, следом правой. Успокоиться это не помогло; дрожь била её с головы до ног. — Кев, я бегала восемь лет. Это было ужасно, даже когда была жива мама. Теперь я совсем одна. Куда мне бежать? Эндрю считает, что для меня безопаснее оставаться здесь.

— Ты же говорила, Эндрю не в курсе.

— Он думает, что мой отец — мелкий жулик, который присвоил деньги босса, предназначенные семье Морияма. Я наплела, что моих родителей убили за воровство, а я сумела скрыться с деньгами. Эндрю считает, скандальная слава команды может послужить мне защитой. Если мы каждую неделю будем мелькать в новостях, то исчезнуть мне будет не так просто.

— Тебя известность не спасет, — сказал Кевин. — Ты слишком серьезная угроза. Обронишь словечко не тем людям — и всё рухнет. Морияма знали, что твоя мать ни в коем случае не сдаст свою семью копам, но ты — ребёнок, непредсказуемый и напуганный.

Стеф открыла рот в возмущении, но Кевин покачал головой и, не дав ей возразить, продолжил:

— Хозяин хочет тебя спасти. Весной он заберёт тебя в команду "Воронов". Если ты будешь сидеть тихо, не высовываясь, он не скажет главной семье, что нашёл тебя, и ты сможешь быть с Натом, сможешь играть в экси, как Стефани.

— Я не Ворон, — запротестовала она, — и никогда им не стану.

— Тогда беги, — с глухой злостью бросил Кевин. — Иначе тебе не жить, а если и жить — то как безмолвной шлюхе Ичиро.

Переполненная злостью, страхом и ненавистью, Джостен влепила по лицу Дэю смачную пощёчину, от которой раздался глухой хруст челюсти. Стеф закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, отходя назад. Пульс грохотал в ушах, высверливал мозг. Она обхватила себя руками, через тонкий хлопок прощупывая шрамы. Она вдохнула, и в нос ударил запах солёной морской воды и крови. На мгновение Джостен оказалась за три тысячи миль от Пальметто: одинокий, сломленный подросток, бредущий по шоссе в сторону Сан-Франциско. Пальцы заныли, требуя сигарету. Ноги горели от нестерпимого желания бежать. Однако она покрепче упёрлась ими в пол и открыла глаза.

— Нет.

— Не будь дурой, — фыркнул Кевин, потирая щёку.

— На этот раз бегство не поможет. Если Морияма на самом деле считают меня подходящей для них куклой, то за мной отправят людей не с целью убить меня, а схватить. Таким образом, это может быть кто угодно, и я не смогу понять, с какой целью ко мне обращаются — человек будет обезоружен. Нам с матерью стоило огромных трудов скрываться от людей отца. Думаешь, меня будет так сложно поймать?

— По крайней мере, это хоть какой-то шанс выжить.

— Шанс сдохнуть в золотой клетке и в полном одиночестве, — парировала Стеф.

Кевин отвёл глаза.

— Бежать надо было в августе. Эндрю ещё тогда сказал, что это мой последний шанс. Я решила, что останусь. Я не была уверена, что он действительно сможет защитить меня от отца, но так хотела остаться, что наплевала на риски. Может, в тот момент я не вполне понимала, насколько всё серьёзно, но своего решения не изменю и теперь. — Стеф облокотилась спиной о стену и прижала ладони к вышитой лисьей лапке на её худи. — Я не хочу бежать. Не хочу быть Вороном, не хочу быть Ноэль. Я хочу быть Стефани Джостен. Лисой. Хочу отыграть с вами этот сезон и дойти до финала. А весной, когда за мной придут люди Морияма, я сделаю то, чего они так боятся: пойду в ФБР и сдам их всех. Пускай меня хоть убьют, хоть посадят в клетку у них в доме — для них уже будет слишком поздно.

Кевин долго молчал.

— Твоё место — в национальной сборной, — наконец сказал он, — редко у девушек есть такой талант и рвение к победе, ты могла бы стать одной из лучших в своём роде.

Кевин произнёс эти слова едва слышно, однако Стеф они вонзились в самое сердце. Кевин с болью отпускал мечту о блестящем будущем Стефани Джостен. Он взял её в команду, потому что разглядел в ней талант; привёл к Лисам, потому что собирался сделать из неё звезду экси. Несмотря на свою надменность и внешнее безразличие к стараниям Стефани, Кевин Дэй искренне верил, что после университета та займёт место в сборной страны. А теперь он осознал, что всему этому не суждено осуществиться: к маю следующего года Стеф будет мертва.

— Хэй, чтобы выиграть Воронов, нужны тренировки. Как насчёт возобновить летние занятия, только ночью? — обратила на себя внимание Стеф.

Кевин опять ответил не сразу, хотя эта пауза вышла не такой долгой:

— С удовольствием.

Стеф сглотнула, пытаясь побороть тупую боль в груди, но всё же постаралась выдавить самую радостную улыбку, на которую она только была способна.

Да, ей осталось жить год — так странно, но за этот год она сделает всё, на что только способна, и уйдёт на тот свет к матери с высоко поднятой головой, в качестве чемпиона.

_________________
Надеюсь, вам понравилось <3
Спойлер: в следующей главе мы возвращаемся к Нату, посмотрим, что у него там твориться