Идеально

На осенний банкет съехались четырнадцать команд, а это означало, что на поле присутствуют двести пятьдесят спортсменов плюс еще человек девяносто сопровождающих и служебного персонала. Стефани впервые видела столько народу на поле для экси, которое раньше казалось девушке на несколько размеров больше. На данный момент на поле  можно было едва ли сделать пару шагов: толпы людей ходили, брали напитки, разговаривали, а кто-то уже даже сидел за столами, хотя до официального начал банкета было ещё около двадцати минут.

Шагая по паркету под руку с Эндрю Миньярдом, Джостен, оглядываясь, заметила, как из рук в руки Лисов перешла кругленькая сумма денег. Это явно был очередной спор, в котором, по всей видимости, победила Элисон. Стефани, закатывая глаза, перевела всё своё внимание на расстановку столов на корте, временно переоборудованном под банкетный зал: места для гостей были закреплены заранее — на спинках стульев имелись бумажные таблички в цветах команды с изображением соответствующего талисмана. Найти короткие ряды, отмеченные оранжевым, не составило труда, а заметить места "Воронов" оказалось ещё проще. Команды усадили за один, в отличие от остальных, большой круглый стол, лицом друг к другу.

— Как банально, — фыркнул Эндрю. Однако, казалось, такой поворот событий его порадовал.

Стеф быстро пересчитала "Воронов" — оказалось, что никто из них не привёл с собой пару. Цветовую гамму они тоже не особо разнообразили: все двадцать три игрока были с ног до головы одеты в чёрное. Единственным ярким акцентом в этом мраке стала ядрёно-рыжая макушка Натаниэля Веснински, который, вальяжно раскинувшись на стуле и закинув ногу на ногу, заметно выбивался из плотной стройности своих сокомандников.

— Рико, — поздоровалась Даниэль, отодвигая свой стул, расположенный точно напротив Мориямы. — Дэн Уайлдс.

Рико протянул руку с такой надменной снисходительностью, какой Стеф не видела в жизни. Джостен надеялась, что Дэн проигнорирует этот жест, однако та вложила пальцы в ладонь Рико и легко пожала её. Когда она отпустила его руку, он улыбнулся.

— Я знаю, кто ты. Кто же тебя тут не знает? Девушка — капитан команды первого дивизиона. Довольно неплохо справляешься, несмотря на недостатки.

— Недостатки? Какие же?

— Ты правда хочешь, чтобы я начал их перечислять? Банкет рассчитан всего на два дня, Хеннесси.

Что именно имел в виду Рико, Стеф не поняла, но зато понял Мэтт, злобно процедивший сквозь зубы:

— Поосторожнее, Рико.

Дэн коснулась руки Мэтта, призывая его не нервничать, и заняла своё место. Старшекурсники устроились слева от неё, усадив Элисон между Рене и Мэттом. Пятёрка Эндрю расположилась справа от капитана, так что Стефани оказалась зажата между Миньярдом и Кевином. Обратив внимание на рассадку, Стефани с неудовольствием обнаружила себя в неприятной близости от причины своих панических атак — Натаниэля, сидевшего между Рико и ещё одним "вороном" из свиты, по диагонали от девушки.

К несчастью Стефани, Нат оказался не единственной проблемой. Едва Лисы расселись, Ворон, занимавший место ровно напротив Джостен, наклонил голову вбок, изучающе глядя на неё. Стеф не узнала этого человека, но и думать над его именем не пришлось: чёрная цифра четыре, вытатуированная на левой скуле, говорила сама за себя — перед ней сидел Жан Моро, основной защитник "Воронов" и, предположительно, давний друг Кевина. Сегодня его лицо не лучилось дружелюбием — что ж, её тоже.

— Знакомое лицо, мы где-то виделись? — произнёс Жан с густым французским акцентом.

— На шоу у Кэти, если смотрел, конечно, — сообщила Стеф.

— Точно. Удивительно встретить тебя вживую. Мисс Оливия? Ребекка? Может, Сара? Прости, плохо запоминаю имена.

Что? Этот вопрос эхом пронёсся в голове у Джостен. Ей на минуту показалось, что слова ,произнесённые этим французом, послышались Джостен, но нет. Эти имена были одними из её двадцати двух прошлых, которые давно уже были уничтожены или забыты временем. Но как он узнал? А знает ли он, кто Стефани на самом деле? Восемь лет в бегах сейчас показались Стефани пустым звуком. Эндрю предупреждал, что Рико раскопает прошлое Джостен, как бы глубоко они с матерью его ни зарыли. Стеф боялась, дико боялась, когда их находили, кончено иногда проходили годы, прежде чем отцу удавалось напасть на их след, но из-за этого становилось сложно поверить в то, что Рико добился этого за две недели, это было невозможно...

Ощущая лёгкий пинок в районе голени, Стефани поняла, что она зависла почти не дыша. Просто чудо, что дыхание Стеф оставалось ровным, когда горло сдавливало смертельной петлей.

– Стефани, Стефани Джостен, отложи это имя себе в долговременную память.

– Ха, – Жан подался вперед, как будто хотел лучше её рассмотреть. – Как-то ты совсем не похожа на Стефани.

– А ты как-то совсем не похож на чёрствый багет, но поразительным образом им являешься. Удивительно, не находишь? Если вам не трудно, я бы хотела узнать ваш секрет успеха, мистер Моро.

Он попытался ответить, но тут вмешался Натаниэль.

– Давненько не виделись, Джостен, я уже успел соскучится! – Как ни в чем не бывало обратил на себя внимание Веснински.

– И тебе добрый вечер, дружок, – натягивая на себя последние крупицы самообладания, Стефани перевела взгляд на рыжего парня, в чьей внешности видела очертания отца.

Жан так же перевёл своё внимание на Кевина.

– Привет, Кевин.

– Жан, Нат, – тихо отозвался Дэй.

На губах Жана играла ленивая улыбка, но в его серых глазах застыл мертвенный холод. Натаниэль же не обращая ни на что внимание, продолжил разговор со Стефани, игнорируя оклик Дэя.

– Дружок? – Удивлённо взглянул на неё Нат, приподнимая вверх левую бровь.

– Хорошо, не дружок, я просто старалась побыть вежливой... Кхм, добрый вечер, псина.

В наступившей тишине Вороны, с округлыми от такой неожиданной дерзости в адрес их лучшего защитника глазами, перевили всё своё внимание на брюнетку в чёрном платье.

– Стефани! – тихо прорычала на девушку капитан на фоне свистящего и хлопавшего в ладони Миньярда. Ему явно нравилось потихоньку начинающееся шоу.

– Ну ну, Дэн, дай нашей девочке завести новых друзей, – Миньярд улыбаясь, словно довольный чешириский кот, повернулся туловищем в сторону Стеф, закидывая одну руку на спинку своего стула. – Я верно говорю, Стефани?

Не дав открыть рта Джостен, одна девушка из Воронов перебила её.

– Что за чушь несёт этот убогий вратарь? Вся ваша команда – позор первого дивизиона, ну а ты и само твоё существование и вовсе оскорбительны. Вратарь, которому плевать, забьют ему гол или нет, не имеет права прикасаться к клюшке. Твое место на скамейке запасных – сиди там и кривляйся, ни на что другое ты не способен.

– По-моему, это слегка чересчур, – заметила Рене. – Тебе не кажется?

Девица слева от Рико громко фыркнула.

– Если на твоё место в воротах поставили вот этого, то у тебя точно руки из задницы. Не терпится посмотреть на тебя в игре. Обхохочешься, наверное. Мы бы взялись выпивать за каждый вколоченный тебе мяч, да боимся помереть от алкогольного отравления. Ой, как было бы грустно, – с неприкрытым сарказмом парировала Дэн.

– Наши команды встречаются в первый раз, – невозмутимо произнесла Рене, словно и не слышала обмена грубостями. – Зачем начинать с плохого?

– Почему бы нет? – снова фыркнула девушка. – Вы плохи во всём. Серьезно, неужели выставлять себя на посмешище так весело?

– Нам явно живется веселее, чем вам, – произнесла Рене.

Стеф расслышала в её интонации улыбку. Просто поразительно, как ей удавалось сохранять такое дружелюбие. Страх, переживание и злость сверлили Джостен изнутри, нашёптывали сомнения и боязни, но колкие фразочки Воронов постепенно заглушали своей желчью шёпот страха. Держать рот на замке и не вмешиваться в разговор отнимало колоссальное количество силы воли. Чем дольше она молчала, тем сильнее её распирало. Лучше бы она не наследовала буйный темперамент отца, промелькнуло у неё в голове.

– Веселье – для детишек, – заявил Жан, закатывая глаза.

Если он и собирался сказать что-то ещё, то позабыл об этом, когда внимательнее присмотрелся к Рене. Он словно замер, гипнотизированный взглядом Уокер. Рико сделал едва заметное движение, однако Стеф так остро ощущала его присутствие, что уловила это. И Жан тоже – судя по тому, как быстро к нему вернулось осознание окружающей обстановки.

– На этом уровне уже оценивается мастерство, которого у вашей команды, увы, нет. Вы не имеете права играть против нас.

– Тогда нечего было менять округ, – подал голос Мэтт. – Вам тут не рады.

– Вы забрали то, что вам не принадлежит, – встрял Натаниэль. – И в этом сезоне похороните себя собственными руками.

– Мы ничего не забирали, – возразила Дэн. – Кевин хочет быть с нами.

Ворон, сидевший чуть дальше, расхохотался.

– Только не говори, что вправду в это веришь. Кевин у вас только потому, что кто-то в конце концов должен был показать вам, что такое настоящее экси. Останься он вторым тренером, может, и научился бы мириться с вашими поражениями, но теперь, на поле, до конца сезона он с вами не выдержит. Мы знаем его лучше, чем кто-либо из вас, и знаем, как выбешивает его ваша бездарность.

– Мы тоже, – вставил Аарон. – В выражениях он не стесняется.

К Кевину наконец вернулась способность говорить.

– Да, они знают, что я чувствую, но одними словами ничего не исправить. Команда, с которой надо много работать, требует более ответственного подхода.

– Ты с ними не останешься, – сказал Жан. Это прозвучало не как предсказание, а скорее как приказ. – Советуем принять наше предложение, пока оно в силе. Кевин, факты есть факты. Твои ручные и дрессированные зверьки были и будут балластами. Пора…

– Как тебе не стыдно, Кевин? – Эндрю вытаращился на Кевина. – Я думал, ты слишком увлечён дрессировкой Джостен двадцать четыре часа в сутки, чтобы заниматься чем-то ещё, но по ходу у тебя ещё находиться пару-тройка лишних часов для зверьков! Как ты успеваешь? Ума не приложу.

Жан раздраженно отмахнулся.

– Не перебивай меня, сиротка Доу.

Ники, сидевший через человека от Стеф, издал короткий негодующий возглас, однако Эндрю в ответ на это странное оскорбление лишь ухмыльнулся.

– Молодец, попытка засчитана, но прибереги свое красноречие для другого раза. Хочешь подсказку? Нельзя еще больше унизить того, кто и так в самом низу. Так что не трать зря время, ни своё, ни моё.

– Хватит! – Дэн сердито щелкнула пальцами. – Прекратите. Мы на официальном мероприятии, здесь одной администрации человек двадцать. Мы собрались для того, чтобы познакомиться, а не чтобы лезть в драку. Если не можете сказать ничего хорошего, лучше совсем молчите. Обеих команд касается.

– Поэтому ваш новый лисёночек сидит, как в воды в рот набрала? – Рико жестом указал на Стефани. – А так хорошо начинала в начале.

– Оставь еë в покое, – высокомерно фыркнула Элисон.

– Эл, шикарно выглядишь, как обычно с иголочки, – отметил Рико, оглядываясь, словно кого-то искав. – Только вот не вижу нигде твоего бойфренда, случилось что-то? Ах да, он же сдох. Прости, совсем из головы вылетело.

Пальцы Кевина под столом в очередной раз впились в ляжку Стеф – безмолвное и отчаянное предупреждение не открывать рта. Прикрывая глаза, Стефани начала дышать через раз, считая до десяти. На счете четыре Рико опять подал голос.

– Давай выпьем за тебя, – с актёрским разочарованием протянул он, смахивая вымышленную слезу. – Вечно одинокую стерву.

– Какая сенсация, наш малыш Рико опустился так низко, – сказала Джостен. – Не надо навязывать свои травмы другим, страдай сам в городом одиночестве, никто же не против. Ах да, я же ещё на шоу у Кэти так и не задала интересующий меня вопрос: у тебя вообще есть хоть капля мужества или ,может, совести? Хотя, зачем я спрашиваю, если ответ написан буквально у тебя на лбу.  Пользуешься своим положением в команде, кошмаришь всех игроков, прячешься под землёй от всех, прямо как настоящий несносный и гадкий червяк. Скажи честно, любишь быть в центре внимания ,да? Любишь быть везде первым? Даже татуированных собачек себе завёл, называя себя их королём, так тупо и эгоистично, что даже не каждый бы поверил в это. Но смотря на твоих одинаковых куриц, хочется самовольно вырвать себе глаза. Ведь ты и вся твоя команда просто отвратительны.

Кевин сильнее сжал кожу Джостен, оставляя на ней характерны следы от ногтей и ладони.

– Умоляю, завали ебало, – прошептал ей Кевин, словно моля её о пощаде.

Не обращая на него внимания, Стеф продолжала:

– К слову говоря об омерзительности. Мне давно уже ясно, что ты чисто физически не способен разговаривать с окружающими как все нормальные люди. Тем не менее это не означает, что мы обязаны выслушивать всё то дерьмо, что ты льёшь на нас. Может твоя татуировка единицы о чём-то говорит твоим песикам, но точно не нам, лично мне плевать кто ты, что ты и зачем ты. Твоя функция заключается в том, чтобы команда хорошо играла и вела себя на мероприятиях как подобает команде первого дивизиона, и мне глубоко плевать, что там может мешать тебе выполнять такие простые два пункта. Может ,конечно, для некоторых жалость к твоему жестокому детству, холодности семьи и психическим расстройствам оправдывает все твои действия, но точно не для меня. Я частенько люблю с Кевином обсудить все твои пробелы в развитии. Ты не король, а просто мелкая моль, которая летает в закрытом шкафу и жрёт его внутренности, чтобы выжить. Дам тебе совет на будущее, следи за своими курицами и пёсиками, а то мне придется взять топор и пустить кого-то на суп, а кого-то на колбасу. Не испытывай больше моего терпения, прошу.

Вороны разом уронили челюсти. Нарушив свою идеальную симметрию, они ошеломлённо пялились на Стефани. Взгляд Рико мог бы заморозить адское пекло, однако Джостен была так зла, что не боялась. Нервный срыв накроет её позже. А сейчас она легким движением руки взяла бокал с каким-то слабым алкоголем, и подняв его вверх, как бы говоря: "За тебя", опустошила его.

– Ты что несёшь? – выдохнул Жан.

Стеф посмотрела на него только потому что услышала в его голосе скорее ужас, нежели злобу.

– Нечего было провоцировать меня.

С противоположной стороны стола послышался заливистый, почти истерический смех, который заставлял кожу покрываться мурашками. Это был смех Натаниэля.

— Браво, браво! — Натаниэль, произнеся последние сдавленные смешки, опрокинул голову назад и глубоко вздохнул. В следующий момент он вернул голову в привычное положение — уже не с улыбкой, а с ухмылкой, в которой сквозили нотки насмешки. — Ты поражаешь меня с каждым разом всё больше. Что же ещё скрывается в тебе, а, Стефани?

– Псам слова не давали.

На фоне Жан расхохотался, беседуя с Кевином, и в его смехе явно слышались истерические нотки. Но подоспевший голос Ваймака, загремевший сзади, перебил смех Жана:

– Что вы тут устроили, мать вашу?

Стеф обернулась на голос, тренер стоял у неё за спиной. Мэтт, которого Дэн отправила за ним, подошёл к своему месту, но за стол не сел. Не обращая внимания на Ваймака, Жан полуобернулся и быстро залопотал по-японски. О чем бы он ни говорил, его слова стёрли с лица Рико каменное выражение. Он бросил внимательный взгляд на Джостен, затем – на Кевина и только потом ответил Жану. Тот беспомощно развел руками. Посмотрев на обоих, Кевин осторожно произнес что-то на японском. Джостен всеми силами пыталась расслышать о чем те шепчутся, но шум ,царивший вокруг неё, препятствовал Стеф.

Не давая договорить Кевину, Ваймак махнул рукой Лисам:

– Поднимайтесь. Эбби договаривается с администраторами, чтобы нас пересадили за другой стол.

Стеф охотно встала, меньше всего сейчас она хотела находиться рядом с этими пернатыми. Но встав, Джостен поняла, что далеко уйти не сможет: нога сильно болела из-за обильных синяков и царапин, которые оставил на её ноге Кевин.

– Хэй, Кев, – обратилась к парню Стефани, на что тот не среагировал. Обернувшись, Джостен заметила как Жан что-то шепчет Кевину на ухо от чего выражение лица Дэя меняется на один тон бледнее. – Кевин, мать твою, Дэй!

Стефани предполагала что именно мог сказать Жан Кевину, но верить в свою теорию девушка наотрез отказывалась. Джостен не хотела и не была готова к тому, что её тайну узнают так много людей за один ебанный час. Чертыхнувшись себе под нос, Стеф направилась в сторону Дэя, который стоял в шагах пяти от девушки, но её действия прервала крепкая хватка француза.

– Хочешь попрощаться со мной по-французски? (во французском языке есть традиция «поцелуйного» прощания, когда собеседники могут обменяться лёгкими поцелуями в обе щёки.*)  – усмехнулась Стеф, пытаясь толкнуть Кевина другой свободной  рукой, намекая, чтобы тот уходил.

– Я бы на твоём месте хорошо подумал, – вновь взявшийся из ниоткуда голос Эндрю, заставил всех троих спортсменов дёрнуться, поворачиваясь лицом в сторону блондина. – нос откусит.

  Ловящий многозначительный взгляд Эндрю Жан, со злостью бросил последний свой взгляд на Стефани, уходя обратно на своё место в кругу уже одиноких пернатых. Возможно, Стефани потом скажет спасибо Эндрю за это, но это только возможно. Пришедший в более менее стабильное состояние Кевин, с некой недоверчивостью глянул на Джостен, прежде чем пройти к ожидающему их Ваймаку. Это явно как-то было связано с их кратковременным диалогом с Моро, что вызывало в груди у Джостен неприятное чувство переживания.

– Стефани Джостен, что это сейчас было мать твою? – С глубоким вздохом отчаяния спросил тренер, потирая большим и средним пальцем виски.

– Простите, тренер, – это было единственное, что могла произнести Стеф в свое оправдание.

– Эндрю, забирай этих двух и веди к автобусу. Я скоро подойду. – напоследок бросил тренер, оставаясь уладить вопрос с "Воронами".

Лисов из-за стола как ветром сдуло. Направляясь через все поле к Эбби, они привлекали немало любопытных взглядов. Эбби и тренер Блэквеллцев препроводили "Лисов" к новому столу, который изначально отводился тренерам. Сменив дислокацию, команда оказалась на задворках мероприятия, однако Стеф не сомневалась, что её товарищи этому только рады.

Оглянувшись напоследок в сторону стола "Воронов", Стефани встретилась взглядом с рыжим бестием, который смотрел на неё с жалостью? Стеф подумав, что ей скорей всего это показалась, направилась в след за уходящими парнями. Эндрю крутил в одной руке ключи от автобусе, отданные ему Ваймаком, а в другой бутылку водки, судя по всему предназначенную для Кевина, который, однако, уже выпил одну такую же бутылку. Стресс дело не хитрое.

– Держи, пока даю, – передавая бутылку в руки Дэя, Эндрю расселся на одной из ступеней лестницы автобуса, закуривая очередную сигарету.

Кевин ,не произнося ни слова, отставил алкоголь в сторону, но не отдал обратно Миньярду. Вместо того, чтобы хлестать любимый антисресс, он развернулся вполоборота и буравил Джостен глазами. Она прикрыла глаза, ожидая, когда тот её узнает, ведь всё действия и факты просто кричали о том, что он всё знает. За ожиданием маячил тошнотворный страх. А присутсвие рядом сидящего Эндрю только усугубляло положение девушки.

Кевин заколебался, но всё же открыл рот, произнося на французском:

– Pourquoi?(Почему?)  – Всё. Система дала сбой. Стефани еле смогла открыть рот, подбирая вариант ответа на вопрос, на который в самом деле не знала ответа.

– C'est toi qui m'as attiré ici, (Ты сам меня завлек сюда) – стараясь не смотреть на Кевина, Джостен продолжила говорить, заранее отвечая на возможные вопросы, – personne ne sait et personne ne devrait savoir qui je suis, tu comprends ? Andrew ne sait presque rien et il vaudrait mieux qu'il continue à ne rien savoir, sinon attendez-vous à des ennuis, car vous le connaissez mieux que moi.(никто не знает и не должен знать о том кто я, ты понял? Эндрю почти ничего не знает и лучше будет, если он и продолжит ничего не знать, иначе жди беды, ведь ты знаешь его лучше чем я.) 

– Еt comment ne t'ai-je pas reconnu tout de suite, toi et lui êtes comme deux petits pois dans une cosse en termes de comportepois.(и как я тебя сразу не узнал, вы с ним, как две капли воды в поведении).

Кевин ещё несколько секунд смотрел на неё не то со злостью, не то с грустью, опустив голову вниз. Черты девушки, которой он восхищался, теперь чётко были видны в совсем чужом лице. Он не мог поверить в реальность происходящих событий, не мог осознать кто перед ним стоит, и что этот человек означает для его жизни.

***

1995 год. Дом семьи Весниснки

в Балтиморе

  Кевин уже не в первый раз посещал дом Натана Веснински, его жены Мэри и двойняшек Веснински, которые были на два года младше самого Дэя. Старший из них — Натаниэль — был его товарищем и сокомандником: они тренировались вместе, готовясь к поступлению в «Эдгар Аллан» и мечтая о совместной карьере в экси как будущие олимпийские чемпионы. Младшая — Ноэль — была Кевину близка, как сестра. Он любил проводить с ней время: она тоже интересовалась экси и неплохо играла в защите, хотя постоянно спорила с братом, утверждая, что в нападении у неё получается лучше.

— Добрый вечер, мистер Веснински, — сложив руки за спину, Дэй смотрел на возвышающегося перед ним мужчину, хозяина дома. Кевина, Рико и Дэя пригласили на праздничный ужин в честь кануна Рождества.

— Добрый вечер, юные мистеры Дэй и Морияма, — с нарочитой вежливостью ответил Натан, мягко выдвигая вперёд своих детей. — Натаниэль, Ноэль, поздоровайтесь с гостями и покажите молодым людям дом.

Кевин перевёл взгляд с Натана на двойняшек, чуть ниже его ростом, и, кивнув, поздоровался с ними. Натаниэль был одет почти так же, как Кевин и Рико: безупречно отглаженная белоснежная рубашка, чёрные брюки прямого кроя — явно дизайнерская работа — и матовые туфли, завершавшие образ. Ноэль выглядела не менее опрятно: чёрное платье с белыми кружевными вставками на груди, ключицах и манжетах, ободок на рыжих кудрях, белые гольфы и лакированные туфельки. Она напоминала фарфоровую куклу.

Кевин не успел повернуться к хозяину, как оказался увлечённым за руку Ноэль в сторону лестницы. Оказавшись вне поля зрения взрослых, близнецы будто преобразились — стали живее, свободнее. Кевин с недоумением метался взглядом между тянущей его Ноэль и Натаниэлем с Рико, бегущими впереди.

— И где мы, Ноэль, Нат? — спросил Кевин с лёгкой одышкой, оглядывая просторную комнату, размером в две-три, как в Гнезде.

— Это новая гостиная, — отозвалась Ноэль, помогая брату что-то искать в большом комоде. — И я просила не звать меня так.

— А как тебя звать? — вмешался Рико, подходя к Натаниэлю, который с победным возгласом вертел в руках новенькую кассету.

— Жанетт. Жани, Нетти, Жан — да как угодно, только не первое имя. Остолопы, сколько можно повторять? — как бы поставив на этом точку, Жанетт тут же беззаботно улыбнулась парням.

Рико усмехнулся и начал расспрашивать Ната о новой кассете с записью игры национальной сборной. Кевин же подошёл к Жанетт и тихо шепнул:

— Почему? Почему не Ноэль?

— Это имя дал мне отец. А "Жанетт" — мама. Делай вывод, — так же тихо ответила она.

Несмотря на юный возраст, Кевин прекрасно понимал, о чём речь. Натан Веснински был синонимом жестокости. Кевин не знал человека злее. На его фоне даже Хозяин и Господин казались ангелами. Иногда они с Натаниэлем обсуждали: если бы власть была у его отца — миру пришёл бы конец.

— Кев, это тебе, — Жанетт, смутившись, протянула ему коробочку. — С праздником.

Кевин принял среднюю по размеру чёрную коробку, обменялся с ней поздравлением и коротким:

— Спасибо.

Он опустил взгляд и с неловкостью добавил:

— Прости, у меня ничего нет... Но я обязательно тебе что-нибудь подарю!

— Не стоит. Это скорее подарок на память — о нас с Абрамом.

Кевин тогда не понял, почему она говорила о памяти, если они и так часто виделись. Но ответ скрывался внутри коробки. Уже в Гнезде, открыв её, он с грустью и ностальгией не раз пересматривал содержимое: альбом с фотографиями и записями, вроде бы обычный, но для него — бесценный.

На страницах красовались четверо детей — смеющиеся, серьёзные, грустные, обиженные. К каждой фотографии было небольшое описание. Самой любимой стала запись про ночёвку с гувернантом двойняшек:

«Стеф взяла ракетку, как указку, и, высокомерно подняв голову, начала передразнивать гувернанта:

— Им не подвластно искусство держать язык за зубами! Это просто ужасные дети!

В этот момент Клод вошёл в комнату с таким выражением лица, что дети сразу расхохотались, поняв — он что-то нашёл за время своего отсутствия.»

После той ночёвки Кевин ещё долго помнил боль в шее от рук хозяина — за их "хамское поведение".

— Жанетт... спасибо, — прошептал он, обнимая девочку.

— С Рождеством, Кев.

***

– 彼はあなたと話したいのです(он хочет с тобой поговорить) , – напоследок бросил Кевин, и всё же забрав бутылку водки, направился в глубь автобуса, открывая бутылку уже на второй ступеньке, погружаясь в свои воспоминания и мысли.

Стеф, понимая своё положение, уже мысленно отсчитывала шаги к свободе: нужно как-то обезвредить Миньярда, переодеться в нормальную одежду — в платье она далеко не уйдёт, — пройти мимо охраны на парковке, и тогда останется только найти такси. На этот раз автостоп не вариант — времени нет. Она вернётся в общежитие, достанет из сейфа папку. Ей нужны деньги. И шифры. Возможно, пришло время для плана "Б".

Но все эти шаги разлетелись, как карточный домик, от одного-единственного слова, прозвучавшего у неё над ухом:

— Бежишь? — туша сигарету о бетон, Эндрю поднялся на ноги. — Попробуй, если сможешь. Встретимся через пару часов — когда тебя найдут в каком-нибудь аэропорту.Или можешь не бежать. Остаться. Объяснить всё мне — я решу. Мне нужна только правда. И, пожалуй, на понятном мне языке. О чём ты говорила с Кевином? Мы вроде как негласно договорились быть честными, раз у нас сделка.

Стефани не смогла сказать ни слова в ответ Эндрю. Да и что она могла ему сказать? "Я на самом деле не Стефани, а Ноэль и я пропавшая невеста наследника крупного мафиозного клана, ах да, и ещё дочка мясника" – в такой бред не поверила бы, наверное, даже сама Джостен, если бы ей такое рассказали.

— Я никуда не бегу. И не буду отвечать на этот вопрос. Это личное — между мной и Дэем. А насчёт честности… Мы не играем сейчас в “Правду”, так что я тебе ничем не обязана. Сделка равноправная. И не стоит навязывать мне новые условия, — сказала она резко и, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к запасному выходу. Ей срочно нужна была порция холодной воды. – Au revoir, putain.(До встречи, блять)

Дойдя до женской уборной, Стефани глубоко вздохнула и, обессилев, сползла по холодной кафельной стене на пол. Она села, поджав под себя ноги, чувствуя, как дрожь от напряжения наконец пробирается наружу.

Иногда Джостен задавалась вопросом: стоит ли всё это своих жертв? Все её старания, деньги, годы… и бегство.

Может, всё было бы куда проще, если бы она тогда не сбежала с матерью? Что, если бы она осталась с отцом? С Натом? Кто бы она была теперь?..

Мысли внезапно оборвал мерзкий, протяжный скрип двери. Кто-то вошёл.

Стефани напряглась. Она подняла взгляд — и в животе всё сжалось. В проёме стоял мужчина. Мужчина. В женской уборной.

Он был полностью одет в чёрное, как тень. И когда его лицо оказалось в поле зрения, по спине Стефани прошёл ледяной ток. Волоски на затылке встали дыбом.

Рико.

– Давно не виделись, Нелли. – Рико сделал паузу. – Представь, как я удивился, когда пришли результаты. Отпечатки пальцев, – добавил он, издевательски скривив губы. – Кэти отдала мне твой стакан в качестве сувенира. Всего-то за улыбку и поцелуй. Похоже, она становится настоящей акулой.

Внутри у Стеф всё сжалось в тугой комок. В начале шоу она взяла из рук Кэти Фердинанд стакан воды, а по окончании съёмки беспечно оставила его на столе, решив, что стаканы унесут ассистенты Кэти. Мать наверное в песке перевернулась три раза.

– Объясни мне вот что. – Рико медленно двинулся навстречу. – Жан утверждает, будто Кевин не знал, кто ты. Увидев реакцию Кевина, я склонен верить Жану. Пожалуй, я могу это понять, учитывая, как слеп Кевин, когда дело доходит до экси. Я даже могу простить ему то, что он пытался тебя защитить. Но тебе-то прекрасно известно, кто ты такая, поэтому мне страшно интересно: что ты, по-твоему, делаешь? Зачем тебе это? Вроде бы в детстве ты была достаточно умна, если мне не отшибло память.

– Просто пытаюсь выжить. – Стеф обхватила себя руками, сжимаясь в комок на полу. – Я не знала, что наши семьи связаны с Пальметто. Я бы не появлялась у вас на глазах, если бы знала это.

Рико приблизился к Джостен, присаживаясь рядом на корточках. Рико в этот момент излучал агрессию и смертельную опасность. Ей казалось, что он готов поглотить её целиком, зажимая в углу всё больше.

– Пиздишь, – коротко бросил Рико.

– Нет. – В голосе Стеф на последних ниточках держалась твёрдость голоса. – Я не хочу создавать проблем твоей семье. Как и своей. Сезон закончится, и я исчезну. Обещаю.

– Не хочешь создавать проблем моей семье, – эхом повторил Рико, словно разжевывая фразу. – Ты уже обошлась нам в целое состояние и восемь лет сплошных проблем.

– В смысле? – подняла брови Стеф. – Деньги, которые я взяла, принадлежали моему отцу.

– Дуру из себя не делай. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что это тебе поможет.

– Мать сказала мне, что это деньги отца. Про вас она и словом не упоминала. Если бы я знала, что деньги ваши…

– У твоего отца ни цента своего не было! – рявкнул Рико.

Слова застряли у Стеф в глотке; она ошарашено уставилась на Морияму. Тот, сверля взглядом, выискивал в её лице признаки лжи. К какому бы выводу он ни пришёл, это лишь сильнее распалило его злобу. Схватив Стеф за волосы, Рико оттянул их к стенку ,чуть нависая над ней.

– Никогда не поверю, что она ничего не сказала. Столько лет в бегах, и ты ни разу не спросила, почему вы бежите?

Стеф посмотрела на Рико с долей злости, она не знала зачем им бежать, не знала, но ослушаться не хотела и не могла. Отец в тот момент казался страшнее любого бегства.

Рико наклонился к уху Джостен и понизил голос, при этом вложив в него весь скопившийся яд:

– Если ты не хочешь отвечать, то за тебя это сделаю я. Ты бежала от клана, от Мориям, от его наследника.

Стеф застыла в изумлении. Разум отказывался складывать последние кусочки пазла. То, в чём Рико хочет её убедить, попросту невозможно. Их семья никогда не зависела от Мориям напрямую, отец всегда принимал свои решения, свои безумные идеи и никого не боялся, когда их исполнял. Если Морияма действительно настолько могущественны, что способны прижать головореза вроде Мясника, то Стеф и подавно труп, без шанса на выживание.

– При случае попроси Кевина в двух словах объяснить тебе ситуацию – так, чтобы ты уяснила её своим куриным мозгом. И знай свое место. Научись наконец искусству молчания, иначе старания мистера Клода ушли в пустую.

– Забыл? Веснински не подвластно искусство держания языка за зубами. Проблемы с памятью, да? Могу посоветовать отличные таблетки.

От злости лицо младшего Мориямы искривилось до неузнаваемости. Наматывая волосы на кулак, Рико ещё с большей силой потянул Джостен вверх, поднимая ту на колени.

– Как же ты бесишь, дорогая.

Корчась от боли, Стеф с последней желчью подмигнула ему, сказав:

– Взаимно, дорогой.

С этими словами Джостен с силой швырнули в стену, по которой с болезненным криком девушка упала вниз, размазывая по ней алые дорожки.

– Кретин, – последнее, что успела прошипеть Джостен перед полной отключкой ногой в живот.