Запретная любовь

"Правила созданы для тех кто им следует, а мы будем теми кто разрушит их и создаст свои"

​В моей комнате никогда не было так темно. И дело было не в выключенном свете я просто чувствовала, как тьма сочится из углов, забивается в легкие, мешая дышать. Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрела на то, во что превратилось моё единственное убежище.

​Это не был привычный творческий хаос. Нет. Это был разгром.

​Я сама это сделала. Смела со стола баночки с разбавителем, и теперь по линолеуму растекалась лужа, пахнущая химией и горечью. Один из моих любимых холстов валялся в углу, пробитый ножкой стула. Я ненавидела этот мир. Я ненавидела всё, что напоминало мне о том, какой дурой я была еще вчера.

​- Какая же ты идиотка, Лив... - прошептала я, и мой голос утонул в пустой комнате.

​Слезы снова обожгли щеки. Горячие, злые. Я закрыла лицо руками, но перед глазами всё равно стоял он. Хавьер. Его мягкий кашемировый свитер, его внимательный взгляд, его пальцы, которые так осторожно касались моей щеки...

​Боже, как он мог? Как можно быть таким гениальным актером? Сначала втереться в доверие, заставить меня поверить, что я не просто девчонка из типографии, а кто-то важный. Заставить меня раскрыться, как бутон под солнцем... А в это время его люди уже стояли в переулке, сжимая в руках жизни моей мамы и Мии.

​Он знал. Он всё это время знал, кто он, и кто я. Он просто играл в «доброго принца», пока его отец затягивал удавку на моей шее. Каждый его жест, каждое слово всё было фальшью. Спланированным ходом в их элитной игре, где я была просто забавным экспонатом.

​Тихий скрип двери заставил меня вздрогнут. В щели света из коридора появилась мама. Она стояла там, такая маленькая, такая беззащитная, с тарелкой в руках. Запах теплого яблочного пирога ворвался в мой ад, и от этого стало еще больнее.

​- Оли? Милая, ты весь день не выходишь... Я тут отрезала тебе кусочек. Твой любимый, еще теплый.

​- Уйди, мам. Пожалуйста, просто уйди, - мой голос прозвучал как наждак по стеклу.

​- Но ты же даже не обедала. Давай я включу свет, мы...

​- Я сказала, оставь меня в покое! - я почти закричала, и сама испугалась своего голоса. - Мне не нужен пирог! Мне ничего не нужно, понятно?! Просто закрой дверь!

​Я видела, как она вздрогнула. Тарелка в её руках чуть качнулась. Мне захотелось ударить себя за эту грубость. Она ведь не виновата. Она единственная причина, по которой я вообще еще дышу, по которой я согласилась на условия этого дьявола Диаса.

​- Прости... - я шмыгнула носом, вытирая глаза рукавом черной худи. - Извини, мам. Я просто... я не в настроении. Совсем. Давай мы потом поговорим? Мне нужно побыть одной. Пожалуйста.

​- Хорошо, родная. Я оставлю пирог на тумбочке в коридоре. Если захочешь возьми, - она тихо вздохнула и закрыла дверь.

​Я снова осталась одна. Тишина давила на уши. Я медленно поднялась с пола, ноги затекли и казались чужими. Я подошла к своему рабочему столу.

​В слабом свете уличного фонаря я видела свои краски. Мои верные спутники. Ультрамарин, охра, травяная зелень... Но в центре ряда была пустота. Там, где всегда лежал он. Самый теплый, самый живой цвет. Сиена.

​Тот самый тюбик, который я швырнула ему под ноги в парке. Тюбик, который он принес мне как «подарок», как символ своей лжи.

​Я провела пальцами по пустому месту на столе. Там осталось едва заметное пятнышко краски. Я вспомнила, как сиена смешивалась с дождем на асфальте. Так же, как мои мечты смешались с грязью.

​- Всё, - сказала я самой себе, и на этот раз мои руки не дрожали.

​Я взяла остальные тюбики и одним резким движением сгребла их в ящик. С грохотом захлопнула его.

​Отныне сиены для меня не существует. Её просто нет в моей палитре. Нет такого цвета.

​Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Бледная тень с красными глазами.

​- И Хавьера Диаса больше не существует. Ты просто шум, Хавьер. Просто помеха. Больше ты никогда не коснешься моей жизни.

​Я выпрямилась. В груди всё еще пекло, но внутри потихоньку начал оседать холодный, мертвый пепел. Я больше не буду рисовать солнце. Отныне мой мир будет только черно-белым.

Я стояла у стола, чувствуя, как холодная пустота внутри меня начинает затвердевать, превращаясь в панцирь. Всё. Сиены нет. Его нет. Тишина в комнате стала почти осязаемой, пока её не прорезал резкий, требовательный звук с улицы.

​Бип!

​Я вздрогнула. Этот звук был чужеродным для нашего сонного района. Я медленно, словно во сне, подошла к окну и отодвинула жалюзи.

​Посреди темной, залитой дождем улицы, прямо под единственным мигающим фонарем, стояла машина. Черная, хищная, идеально чистая Тесла. Его машина. Фары прорезали ночной туман двумя ослепительно-белыми мечами.

​Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь в ушах тяжелым молотом. Зачем? Зачем он здесь? Чтобы добить? Чтобы посмотреть, как глубоко вонзился нож его отца?

​Я резко отвернулась, задергивая штору так сильно, что кольца на карнизе жалобно звякнули. Я не хотела его видеть. Я не хотела знать, что он существует. Но стоило мне сделать шаг вглубь комнаты, как тишину ночи разорвал крик.

​- ОЛИВИЯ!

​Голос Хавьера. Но в нем не было той привычной бархатистой уверенности. Он звучал надтреснуто, отчаянно, перекрывая шум ливня.

​- ОЛИВИЯ, ВЫЙДИ!

​Я застыла. Ярость, чистая и жгучая, вспыхнула во мне, как ведро бензина, брошенное в тлеющий костер. Как он смеет? Как он смеет орать моё имя на всю улицу после того, что они сделали?

​Я схватила свой старый красный зонт единственное яркое пятно в этом сером хаосе и почти бегом бросилась к двери. Я пролетела мимо кухни, где мама испуганно вскинула голову, но я не сказала ей ни слова. Я не могла. Если я заговорю, я просто рассыплюсь на части.

​Дверь подъезда распахнулась с тяжелым стоном. Холодные капли дождя тут же ударили в лицо, но я их не чувствовала. Я видела только его.

​Хавьер стоял у машины. Его дорогая куртка была насквозь мокрой, волосы прилипли ко лбу, а по лицу ручьями стекала вода. Он выглядел так, будто прошел через ад и не заметил этого.

​- Что тебе надо, Хавьер?! - закричала я, останавливаясь в нескольких метрах. Мой голос дрожал от слез и злости. - Зачем ты сюда пришел? Снова угрожать? Твой отец забыл добавить еще пару пунктов в мой «смертный приговор»?!

​- Оли, постой... - он сделал шаг ко мне, протягивая руки. Его костяшки пальцев были красными от холода. - Прости меня... Пожалуйста, выслушай. Это был не я. Это был мой отец. Он... он всё спланировал за моей спиной.

​- И ты думаешь, это что-то меняет?! - я шагнула вперед, зонт в моей руке дрожал. - Ты часть этой семьи! Ты носишь его фамилию! Ты пришел в мой мир, Хавьер, и разрушил его до основания!

​- Я пришел, потому что я не могу иначе! - он перекрикнул гром. - Я... я тебя люблю, Оли!

​Эти слова... Они должны были звучать как спасение, но сейчас они ощущались как очередная ложь, завернутая в красивую обертку.

​- Но эта любовь... - я всхлипнула, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с холодным дождем. - Она... она лживая, Хавьер! Она построена на слежке, на обмане, на власти! Ты смотрел на меня как на букашку под микроскопом!

​- Нет, Оли! - он почти взмолился, подходя еще ближе, несмотря на мой протестующий жест. - Я реально тебя люблю! Да, я наблюдал за тобой семь дней... семь дней, полных любви, о которых ты даже не догадывалась! Ты даже не представляешь, как это было сложно... просто стоять в стороне и видеть, какая ты настоящая. И как было чертовски сложно просто заговорить с тобой, не зная, не прогонишь ли ты меня в первую же секунду!

​- Хавьер! Хватит! - я закрыла глаза, пытаясь заглушить его голос. - Я тоже тебя любила... клянусь, я верила тебе! Но эта любовь... она запретная! Мы из разных миров! Между нами не мост, а бездна, наполненная твоими юристами и охранниками!

​- Она не запретная, Оли! - Хавьер схватил меня за плечи. Его руки были ледяными, но его взгляд горел таким огнем, что мне стало страшно. - Никто нам не запрещал и никто не имеет права запрещать! Ни мой отец, ни его деньги, ни всё это проклятое здание из стекла и стали!

​- Эти правила устанавливала не я! - я перебила его, пытаясь вырваться, но он держал крепко. - Твой отец установил их! Не подходи ко мне, Хавьер! Тебе нечего терять, ты Диас! А у меня есть Мать! У меня есть Мия! Люди, которых я люблю и которых твой отец сотрет в порошок, если я сделаю еще один шаг к тебе! Ты понимаешь это?! Уходи! Спасай свою империю и оставь нас в покое!

​Хавьер замолчал на секунду. Дождь барабанил по моему красному зонту, создавая между нами стену звука. Он посмотрел на свои руки, на которых всё еще виднелись следы сиены, а потом снова на меня. В его взгляде что-то изменилось. Это больше не был взгляд испуганного сына. Это был взгляд человека, который только что сжег свой единственный дом.

​- Оли... - его голос стал низким и пугающе спокойным. - Правила придуманы для тех, кто им следует.

​Он сделал последний шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Его лицо было в сантиметре от моего, и я чувствовала его частое, сбивчивое дыхание.

​- А мы... а мы будем теми, кто их разрушает и создает свои.