Глава 16
ставьте звёздочки⭐️💋
- Ева! Если ты сейчас же не выйдешь в этом алом шедевре, я зайду и сама тебя вытащу! — голос тёти Ксюши перекрывал даже музыку в торговом центре. Она, поправив свою новую пиратскую шляпу, уже присматривала себе пляжную сумку, пока я пряталась в примерочной.
Я вздохнула, поправляя завязки купальника, который больше открывал, чем скрывал, и в этот момент телефон в сумке завибрировал. Саня. Видеозвонок.
Я пристроила смартфон между зеркалами так, чтобы он видел только мое лицо (и кусочек красной лямки, который я тут же попыталась прикрыть).
— О-о-о, — Саня появился на экране в своей любимой растянутой футболке, с вечным гнездом из волос на голове. — Судя по твоему лицу, тётя Ксюша заставляет тебя мерить что-то противозаконное. Показывай давай, на какой стадии соблазнения Эмильевича мы находимся?
— Саня, привет. Мы на стадии «я хочу провалиться сквозь землю», — я придвинулась ближе к камере. — Ксюша решила, что на вилле я должна выглядеть как роковая женщина, а не как человек, который умеет интегрировать по частям.
— Интегрировать она умеет, посмотрите на неё! — Саня заржал, отхлебывая из огромной кружки. — Евка, бросай ты эти логарифмы. Ты едешь на море с мужиком, у которого на счету денег больше, чем звезд в галактике. Рассказывай лучше, как он? Всё такой же суровый? Брови всё еще живут своей жизнью и сходятся на переносице, когда ты роняешь степлер?
— Он не суровый, Саня. Он... подавляющий. Вчера в кабинете он смотрел на меня так, будто я — какая-то редкая бабочка, которую он хочет приколоть булавкой к своей коллекции. А когда его мама позвонила... Боже, Саня, она говорила обо мне так, будто я уже их семейная реликвия!
— Ну так правильно! — Саня воодушевился и даже отставил кружку. — Маман зрит в корень. Она понимает: её сыночку-перфекционисту нужна именно такая ты — ходячий хаос в очках. Ты же его единственное развлечение! Слушай, а он всё еще пахнет тем дорогущим парфюмом, от которого у тебя коленки подгибаются?
— Саня! — я покраснела. — Откуда ты вообще это взял?
— Оттуда! Ты в прошлый раз полчаса ныла, что «Герман так близко подошел, что я забыла, как дышать, потому что от него пахнет кедром и властью». Это твои слова, подруга! Признай, ты на него запала.
— Я не запала, — я упрямо вскинула подбородок. — Он — мой босс. К тому же, он невыносим. Он заставляет меня переделывать всё по десять раз. И вообще, мне нужно думать об учебе. Саня, ты же знаешь, сколько мне еще платить за следующий семестр? Я вчера смотрела на этот счет и хотела плакать.
Саня внезапно посерьезнел, в его глазах промелькнула та самая теплота, за которую я его и любила. Саня... Если бы не он, я бы, наверное, сломалась еще лет в десять. Мы дружим с самого детского сада — тогда он был единственным мальчишкой, который не дразнил меня, когда я плакала из-за разбитых коленок. Мы делили пополам всё: манные каши, секреты и даже наши проблемы с семьями.
Я знала всё о его вечно занятых родителях, а он знал правду о моих — о том, как за закрытыми дверями нашего дома идеальная картинка рассыпалась в прах. Мы вместе выгрызали себе путь в этот университет, на этот бюджет, деля одну несчастную булку в перерывах между лекциями и ночуя в библиотеке, потому что так было дешевле. Саня — это не просто друг. Это моя единственная константа в мире, где всё остальное — хаос. Он видел меня любой: заплаканной, злой, отчаявшейся. И именно поэтому сейчас он имел полное право нести эту чушь про "Мадам Эмильевич
— Ев, — тихо сказал он. — Послушай старого доброго Саню. Ты сейчас едешь на виллу к человеку, который тратит на ужин столько, сколько стоит твой семестр. Это не «папик», это — твой мужчина, просто он об этом еще официально не объявил. Ты серьезно думаешь, что если ты намекнешь ему про проблемы в универе, он не решит их за пять минут?
— Я не могу просить у него деньги, Саня. Это унизительно.
— А работать на него по 14 часов в сутки, исправляя запятые — не унизительно? — Саня снова заерзал на стуле. — Послушай, это же Эмильевич! Он же собственник. Если он узнает, что его «личная ассистентка» (читай — будущая жена) переживает из-за каких-то бумажек в деканате, он этот деканат по кирпичикам разберет. Скажи ему. Честно. Типа: «Герман Эмильевич, я так парюсь из-за учебы, что у меня фокус сбивается и я пуговицы не туда застегиваю».
— Ты никогда не забудешь мне эти пуговицы? — я вздохнула.
— Никогда! Это был твой лучший перформанс. Слушай, а если серьезно... ты его боишься? Ну, по-настоящему?
Я задумалась, глядя на свое отражение.
— Не знаю. Иногда мне кажется, что он — единственный человек, который меня по-настоящему видит. Не как «девочку-отличницу», а как... меня. Но его власть, его деньги... Саня, я же просто Ева. У меня тётя в пиратской шляпе и долг за общагу.
— А у него — пустота в огромном доме и мама, которая мечтает о нормальной невестке, — отрезал Саня. — Короче, план такой: надеваешь этот свой белый купальник, выходишь на пляж, спотыкаешься (желательно об него) и, пока он тебя держит, шепчешь: «Ах, Герман, я так волнуюсь за экзамен по химии...».
— Ты придурок, — я рассмеялась сквозь подступающие слезы. — Но ты лучший придурок в моей жизни. Что бы я без тебя делала?
— Наверное, уже вышла бы замуж за какого-нибудь скучного бухгалтера и обсуждала с ним налоги, — Саня подмигнул. — Всё, иди, покоряй своего Эмильевича. И если он предложит тебе личную библиотеку или оплату магистратуры в Сорбонне — соглашайся не глядя! Я потом приеду к вам в гости и буду объедать вас черной икрой.
— Договорились, — я улыбнулась. — Ладно, Ксюша уже ломится в дверь. Пока, Санек.
— Пока, мадам будущая миллионерша! Не забудь скинуть фотку в белом!
Я отключила звонок и на секунду прижалась лбом к холодному зеркалу. Саня всегда умел всё упростить. В его мире всё было легко: влюбилась — скажи, нужны деньги — возьми у того, кто любит. Но в мире Германа
Я глубоко вздохнула, расправила плечи и, решительно отодвинув шторку, вышла к тёте Ксюше.
— Ну наконец-то! — Ксюша замерла, оглядывая меня с ног до головы. — Ева... Знаешь что? Если после этого он не предложит тебе руку, сердце и контрольный пакет акций, значит, он просто слепой. Этот белый купальник сидит на тебе так, будто его шили ангелы специально для того, чтобы довести одного конкретного мужчину до инфаркта.
— Тётя Ксюш, он просто Эмильевич, — тихо ответила я, глядя на свое отражение. — И, кажется, я действительно попала.