Глава 9
Я смотрел на неё через стекло своего кабинета. Ева сидела за столом, выпрямив спину так сильно, будто проглотила железную линейку. Моя маленькая, колючая девочка. Она думала, что утренняя порция кофе и яркая помада защитят её от того, что я собирался сделать.
Наивная.
Я вышел в общий отдел. Тишина наступила мгновенно — такая, какую я люблю. Запах страха офисного планктона всегда бодрил лучше эспрессо. Я медленно прохаживался между столами, чувствуя, как взгляды сотрудников приклеиваются к моим туфлям.
Остановившись за её спиной, я нарочно выдержал паузу. Я чувствовал, как задрожали её лопатки под тонким шелком блузки. Она пахла ванилью и тем самым хлорированным мылом с парковки.
— Наша Ева сегодня выглядит... задумчивой, — я положил ладони ей на плечи, слегка сжав пальцы. — Может быть, потому что она видела ночью то, что другим видеть не полагается?
По офису пронесся шепоток. Я видел, как вытянулись лица менеджеров. В их глазах она мгновенно превратилась из «выскочки-помощницы» в «ту, которая знает слишком много». Я подставил её. Красиво. Публично. Теперь ей некуда бежать.
Она медленно повернула голову, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так хотел разжечь.
— Вам показалось, Герман Эмилиевич, — произнесла она, растягивая каждое слово с таким приторным, ядовитым почтением, что мне захотелось рассмеяться прямо там. — Мои мысли заняты исключительно вашими... отчетами. А не вашими ночными прогулками.
Она выплюнула моё имя и отчество как ругательство. Эта маленькая дрянь издевалась надо мной на глазах у всех, прикрываясь этикетом.
— Вот как? — я наклонился к самому её уху, чтобы шепот обжег ей кожу. — Тогда зайди ко мне, малышка. Проверим, насколько хорошо ты усвоила... материал.
В лифте она взорвалась. Едва двери закрылись, она развернулась ко мне, сжимая кулаки.
— Ты что творишь?! — прошипела она. — Теперь они все думают, что я... что мы...
— Что ты — моя? — я перехватил её запястье, когда она замахнулась, чтобы ткнуть в меня пальцем. — А разве это не так, Ева? Ты видела кровь на моих руках. Ты читала мои сообщения. Ты по уши в моей грязи.
Я прижал её к зеркальной стенке лифта. Она дышала часто, её грудь касалась моей рубашки.
— Ненавижу вас, Герман Эмилиевич, — выдохнула она мне в губы, снова используя этот издевательский официальный тон.
— Мило, — я усмехнулся, лениво поправляя манжету. — Но ненависть — это слишком сильное чувство для такой маленькой девочки. Не захлебнись в ней раньше, чем мы доедем.
Я швырнул ей ключи. Ева попыталась их поймать, но — предсказуемо — промахнулась. Ключи со звоном ударились о бетон и отлетели под колесо.
— Черт... — пробурчала она, наклоняясь за ними.
Тетя Евы не врала: эта девчонка умудрялась спотыкаться на ровном месте. Она выпрямилась, задела плечом зеркало и едва не выронила сумку. Маленькая дрянь выглядела так, будто её личный вестибулярный аппарат объявил забастовку.
— Ты уверена, что донесешь себя до водительского кресла, не сломав по дороге шею, белочка? — я приподнял бровь, наблюдая за её сражением с гравитацией.
— Не дождетесь, Герман Эмилиевич, — огрызнулась она, втискиваясь в салон.
Она села за руль, и началось шоу. Сначала она не могла попасть ремнем в замок. Потом, когда двигатель взревел, она от испуга случайно задела рычаг дворников. Матовый «Авентадор» стоял посреди парковки и методично чистил идеально сухое стекло, пока Ева краснела до кончиков ушей.
— Это... это тест системы очистки, — заявила она, наконец найдя передачу.
— Конечно. Главное, не протестируй систему безопасности об ближайшую стену, — я откинулся на сиденье, внутренне готовясь к смерти.
Мы вылетели на дорогу. Её стиль вождения был таким же, как и она сама: дерганым, хаотичным, но странным образом эффективным. Она входила в повороты так, будто законы физики на неё не распространялись. Пару раз её нога соскальзывала с педали, и мы дергались, как паралитики.
— Ева, ты ведешь машину или пытаешься её укротить? — спросил я, когда мы едва не зацепили бордюр.
— Я просто... пробую её характер! — выпалила она, судорожно вцепившись в руль.
Когда она наконец затормозила у леса, это было эпично. Она так резко нажала на педаль, что её саму бросило вперед, и она едва не вписалась лбом в руль, если бы я не успел подставить руку.
Она замерла, тяжело дыша. Её волосы растрепались, одна прядь прилипла к блеску на губах. Она выглядела максимально нелепо и... максимально притягательно.
— Тетя говорила, ты неуклюжая с детства, — тихо сказал я, не убирая руку от её лица. — Но я не думал, что ты способна превратить Rolls-Royce в аттракцион «выживи, если сможешь».
— Зато мы живы, — прошептала она, вызывающе глядя на меня. — Герман Эмилиевич.
— Выходи из машины, малышка, — я открыл дверь, впуская в пропитанный адреналином салон прохладный лесной воздух. — Дальше поведу я. А ты посидишь и подумаешь, как долго сможешь держать эту дистанцию, пока она не превратится в пропасть.
Ева бросила на меня последний яростный взгляд — тот самый, который я так ценил, — и, резко отстегнув ремень, выбралась наружу.
Я не спешил пересаживаться. Вместо этого я остался в пассажирском кресле, наблюдая, как она обходит капот машины.
На ней был строгий офисный костюм: узкая юбка-карандаш и приталенный жакет. Но сейчас, после безумной гонки, её безупречный вид дал трещину. Рубашка чуть выбилась из-под пояса, жакет расстегнулся.
Я проследил взглядом за плавным изгибом её бедер, подчеркнутым плотной тканью юбки, за тем, как тонкая ткань рубашки обрисовывала контуры её спины, когда она наклонилась, чтобы поправить туфлю. У неё была великолепная фигура — точеная, поджарая, без единого изъяна. Словно дорогая статуэтка, которую хотелось поставить на полку и любоваться... или разбить, чтобы посмотреть, что внутри.
Она знала, что я смотрю. Я видел это по тому, как напряглись её плечи, как она нарочно замедлила движения, бросая вызов моим взглядам. Маленькая провокаторша.
— Долго будете любоваться пейзажем, Герман Эмилиевич? — бросила она через плечо, занимая пассажирское место.
Я усмехнулся, перебираясь на водительское сиденье.
— Пейзаж сегодня особенно удался, белочка .Но шоу окончено. Пора возвращаться в реальность.
Я вдавил педаль газа, и матовый черный зверь с ревом сорвался с места, унося нас обратно в город, где правила игры устанавливал только я.
Название Telegram канала: моя опоздавшая любовь
ставьте звёздочки⭐️