Глава 7
Вечерний офис всегда казался мне кладбищем. Тишина, нарушаемая только гулом кондиционеров, и бесконечные ряды пустых столов. Все нормальные люди уже были дома, ужинали с семьями, смотрели тупые сериалы... Но не я. У меня был «особый» контракт и босс, который, кажется, питался чужим свободным временем.
— Ненавижу, — прошептала я, сжимая в руках папку с документами. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Мои ноги ныли от каблуков, а в висках пульсировала тупая боль. Герман вызвал меня два часа назад, а потом просто перестал отвечать на звонки. Я была на грани. Внутри всё дрожало — то ли от злости, то ли от того самого страха, который я так старательно прятала глубоко внутри каждый раз, когда подходила к его двери.
Я не стала стучать. Моя «маска уверенности» сегодня была особенно тяжелой, и я знала: если я помедлю хоть секунду, то просто развернусь и убегу.
Я толкнула дверь.
— Послушай, Герман, если ты думаешь, что я буду сидеть здесь до полуночи только потому, что ты не можешь разобраться в своих графиках, то ты...
Слова застряли у меня в легких. Я замерла, не в силах сделать даже вдох.
Герман сидел в своем кожаном кресле. Он не работал. Он просто сидел, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Его пиджак был отброшен в сторону, а на белоснежной рубашке... Боже.
Почти всё правое плечо и рукав были залиты густой, темной кровью. Она еще не успела полностью высохнуть и поблескивала в свете настольной лампы. На его костяшках виднелись свежие ссадины, а лицо... оно было пугающе спокойным.
— Герман? — мой голос сорвался на хриплый шепот.
Папка выпала из моих рук, с шумом ударившись о пол. Он медленно открыл глаза. В них не было боли. В них не было даже удивления. Только холодное, расчетливое любопытство, от которого у меня мороз пошел по коже.
— Ты всё-таки вошла без стука, белочка, — протянул он. Его голос был непривычно низким, почти ласковым, и от этого стало еще страшнее.
— Ты ранен! — я бросилась к его столу, забыв о своей злости. — Что произошло? На тебя напали? Нужно вызвать скорую, я сейчас...
Я потянулась к телефону на его столе, но он резко, как бросок кобры, перехватил мою руку. Его пальцы сжали мое запястье мертвой хваткой. Холодные. Властные.
— Сядь, Ева, — приказал он.
— Но у тебя кровь! Тебе плохо? — я смотрела на багровое пятно, и меня начало подташнивать. В носу стоял тяжелый, металлический запах. Запах железа.
Герман вдруг усмехнулся. Он подался вперед, не отпуская моей руки, и заставил меня наклониться к нему.
— Тебе так страшно за меня? — он прищурился, изучая мое лицо. — Неужели ты начала испытывать ко мне что-то, кроме своей показной ненависти?
— Я... я просто человек! — выпалила я, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. — Любому нормальному человеку станет не по себе, когда его босс сидит весь в крови!
— Нормальному — возможно, — он отпустил мою руку и лениво начал расстегивать пуговицы на манжетах, пачкая пальцы еще сильнее. — Но ты ведь у нас особенная. Такая смелая, такая дерзкая. Пытаешься поставить меня на место, а сама...
Он резко встал. Я невольно отшатнулась, едва не повалив стул. Он был выше, сильнее, и сейчас, в этой перепачканной рубашке, он выглядел как настоящий хищник, который только что закончил охоту.
— А сама дрожишь так, что зубы стучат, — закончил он, медленно обходя стол.
— Я не дрожу! — крикнула я, хотя мои колени подкашивались. — Тебе нужно в больницу! Ты понимаешь, что потерял много крови? Что случилось на парковке? Или где это было?
Герман остановился в шаге от меня. Он начал снимать рубашку, совершенно не стесняясь моего присутствия. Под тканью открылось его тело — атлетичное, покрытое татуировками, и... абсолютно целое. На его коже не было ни одной раны. Ни одной царапины, кроме сбитых костяшек на правой руке.
Я замерла, глядя на его чистую грудь.
— Но... где рана? — прошептала я. — Откуда тогда столько крови?
Герман замер, держа окровавленную ткань в руках. Он посмотрел на меня, и на его губах заиграла та самая жуткая ухмылка, которую я видела в день нашего знакомства.
— Я же сказал тебе, Ева, — он подошел вплотную, обжигая меня дыханием. — Это не моя кровь. Ты просто слишком впечатлительная. «Не ищи на мне ран, Ева. Я не из тех, кто истекает кровью. Я из тех, кто заставляет других захлебываться в ней». Один сучё.... Парень решил, что может мне перечить. Пришлось напомнить ему, кто здесь устанавливает правила
Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. В моей голове крутились тысячи мыслей. Драка? Он так избил кого-то, что весь залился кровью?
— Ты... ты просто сумасшедший, — выдохнула я, чувствуя, как страх сменяется волной отвращения. — Ты избил человека до такого состояния? Из-за чего? Из-за денег? Из-за того, что он не так на тебя посмотрел?
— Из-за того, что он совершил ошибку, — просто ответил он, швыряя рубашку в корзину для мусора. — Ошибки должны стоить дорого. Разве тебя этому не учили?
— Ты монстр, Герман, — я попятилась к двери. — Обычный, самовлюбленный монстр, который думает, что сила дает ему право распоряжаться людьми.
Я уже взялась за ручку двери, когда его голос остановил меня.
— Ева.
Я обернулась. Он стоял полуобнаженный посреди своего роскошного кабинета, и в свете лампы его глаза казались абсолютно черными.
— Не забудь свои документы на полу. И в следующий раз... — он сделал паузу, — стучи. Мало ли, что еще ты можешь увидеть в этом кабинете.
Я подхватила папку и вылетела в коридор, задыхаясь от переполнявших меня эмоций. Я бежала к лифту, а в ушах всё еще звучал его ледяной смех.
«Он просто псих, — твердила я себе, вытирая слезы, которые всё-таки брызнули из глаз. — Богатый, избалованный псих, который любит распускать руки. Просто драка. Ничего больше».
Я не знала, что в этот самый момент в подвале его дома врачи пытались спасти жизнь тому, чья кровь сейчас медленно подсыхала в мусорной корзине Германа. И я не видела, как Герман, оставшись один, достал свежую рубашку и улыбнулся своему отражению.
Игра только начиналась. И он был в восторге от того, как легко я поверила в его версию про «обычную драку».