9
Конец урока географии. Следующая урок — физкультура.
Мужская раздевалка.
Старые, стальные шкафчики с облупившейся краской. Запах пота, пыли и дешёвого дезодоранта. Физрук ещё не пришёл, пацаны только начинают подтягиваться. Кто-то уже переодевается, кто-то трепется, кто-то в наушниках сидит.
Нил заходит в раздевалку первым. Мэтт рядом. Позади — Эндрю.
— Бля, ты герой, — шепчет Мэтт, качая головой. — Я вообще думал, она тебя там до смерти загрызёт.
— Она сумасшедшая, — хмыкает Нил, присаживаясь на скамейку и доставая кеды.
Эндрю молча открывает шкафчик. Рядом с ним пустой — его, никто не решается занимать.
— Тебе точно не болит? — спрашивает он, не глядя на Нила.
— Уже не болит, — отвечает тот, стягивая свитер. — Просто неожиданно.
— Надо было перехватить, — сухо говорит Эндрю. — Я видел, как она к тебе пошла. Знал, что так будет.
— Ты не обязан был ничего делать.
— Я обязан. — Эндрю впервые смотрит прямо на него.
Нил замирает, не зная, что сказать. Сердце чуть учащается.
— Ты... — начинает он. — Ты ведь злишься?
— Нет, — коротко кивает Эндрю. — Я просто думаю, что цветы теперь будут ассоциироваться с пощёчинами.
Они оба усмехаются. Даже Мэтт хрюкает от смеха, стягивая майку.
— Ага, романтика, как она есть, — шепчет он.
— Ну, по крайней мере, теперь весь класс знает, кто меня избил, — бросает Нил, натягивая футболку.
— И кто за тебя сломает кости, если надо, — добавляет Эндрю, совершенно спокойно.
Нил резко поднимает взгляд. Их глаза встречаются. В этом взгляде — всё: сдержанная ярость, защита, обещание, привязанность.
— Ты ведь не специально стал таким? — вдруг спрашивает Нил. Тихо. Почти шепотом.
Эндрю на секунду замирает. Потом медленно поворачивается обратно к шкафчику.
— А ты?
Молчание.
Раздевалку наполняет шум других голосов, но для них всё замирает. Только это напряжение между ними — тонкое, как струна.
Нил и Эндрю сидели до последнего человека,как будто ждали пока все уйдут чтобы остался вместе,вдвоём.
Последние шаги стихли за дверью. Хлопнул замок — теперь они вдвоём.
Эндрю молча сидит на скамейке, лениво крутя в руках мяч для разминки. Нил всё ещё стоит в углу, облокотившись на шкафчик, будто застыв. Он не спешит.
— Ты чего до сих пор не переоделся? — хмуро бросает Эндрю. — Давай. Урок уже начался.
Нил не отвечает. Он берёт форму из сумки, не глядя на Эндрю, и идёт к двери.
— Куда? — голос Эндрю глухой, но жёсткий.
— В туалет, — коротко отвечает Нил, всё ещё не оборачиваясь.
— Зачем?
— Просто.
Эндрю встаёт. Подходит ближе.
— Нил, зачем?
Тот сжимает пальцы на ткани, потом медленно разворачивается. Лицо — напряжённое, взгляд упрямый.
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то видел.
— Что видел?
Молчание. Нил опускает взгляд. Его губы дрожат — еле заметно.
— Просто... не хочу.
Эндрю несколько секунд пристально смотрит на него. Потом тихо:
— Переоденься здесь.
— Нет.
— Переоденься. Я не кто-то.Это просто я,мне надо знать.
Нил будто замирает. Сердце громко стучит. Потом медленно, как в тумане, начинает снимать свитер. Один рукав. Второй. Майка. Он стоит спиной к Эндрю, будто боится повернуться.
И тогда — Эндрю видит.
Синяки. Старые и свежие. Костяшки позвоночника — острые, как лезвия. Полосы — будто следы от ремня. Рядом — потемневшие пятна, следы ожогов.
Эндрю перестаёт дышать.
— ...Кто это сделал? — хрипло.
Нил медленно поворачивается. На его груди — ещё пара жёлто-зелёных пятен. Ни одного слова оправдания. Только взгляд: напряжённый, настороженный. Будто он боится — даже сейчас.
— Родители?
Нил не отвечает. Он просто кивает.
Эндрю сжимает кулаки.
— Давно?
— Всю жизнь, — тихо.
Эндрю отворачивается. Делает шаг в сторону, как будто не может вынести этого. В глазах — злость. Кипящая, чистая, контролируемая злость.
— За это кто-то должен сдохнуть, — говорит он ровно, без истерики. — Кто-то должен сдохнуть за такое.
Нил тихо усмехается, натягивая футболку физкультурной формы.
— Уже поздно. Я сбежал.
— Неважно. Всё равно.
Эндрю подходит ближе. Берёт форму из его рук, помогает аккуратно надеть. Не торопясь. Бережно, как будто боясь сделать больно.
— Ты больше не один, ясно?
Нил смотрит на него. И впервые за всё время в его взгляде — крошечная трещина. Как будто он больше не держит всё это внутри.
— Я не хочу, чтобы ты с этим связывался.
— Слишком поздно, — глухо отвечает Эндрю. — Я уже рядом.
И между ними наступает тишина — глухая, тяжёлая, но будто бы безопасная.