"Запретные сердца"

Хаос

Победа в суде не принесла облегчения.

Риана стояла у окна своей квартиры, смотрела на серое небо Нью-Йорка и чувствовала, как внутри нее поднимается что-то, похожее на страх. Суд закончился, Уильям получил пожизненное, Артур — пятнадцать лет. Но она знала, что это не конец. Это было только начало чего-то нового. Чего-то, чего она боялась больше, чем войны.

— Ты не спишь? — спросил Дилан, подходя сзади и обнимая ее.

— Не могу, — ответила Риана. — Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу его лицо. Уильяма. Он смотрит на меня и улыбается. Как будто он знает что-то, чего не знаю я.

— Он проиграл, — сказал Дилан. — Он больше ничего не может сделать.

— Ты правда в это веришь?

Дилан замолчал. Он хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Потому что он и сам не верил. Уильям Блэквуд был опасен даже за решеткой. У него были деньги, связи, люди, которые были ему должны.

— Мы справимся, — сказал он наконец. — Как всегда.

— Надеюсь, — ответила Риана.

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. В ее взгляде была такая тоска, что у Дилана сжалось сердце.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они обнялись, и в этом объятии было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого. Но где-то глубоко внутри обоих жил страх, что это будущее может не наступить.

На следующий день хаос начался.

Сначала позвонил Маркус.

— У меня плохие новости, — сказал адвокат. — Акционеры обеих компаний требуют пересмотра решений. Они говорят, что вы и Дилан не имеете права управлять активами, потому что не являетесь законными наследниками.

— Это бред, — сказала Риана. — У нас есть документы. Завещания, свидетельства о рождении, решения суда.

— Этого недостаточно, — ответил Маркус. — Они наняли лучших адвокатов. Они готовятся к новой битве.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что нам делать?

— Бороться, — ответил Маркус. — Как всегда.

Она повесила трубку и рассказала все Дилану.

— Они не остановятся, — сказал он. — Никогда.

— Знаю, — ответила Риана. — Но и мы не остановимся.

Они решили созвать пресс-конференцию.

Зал был полон. Журналисты, фотографы, операторы. Риана и Дилан стояли на сцене, держась за руки.

— Мы здесь, чтобы ответить на ваши вопросы, — начал Дилан. — И чтобы сказать правду.

— Правда в том, — продолжила Риана, — что наши отцы совершили преступления. Они украли, они лгали, они убивали. И они должны ответить за это.

— Но вы не имеете права управлять их активами! — крикнул кто-то из зала.

— Имеем, — ответил Дилан. — Потому что мы — их дети. И потому что мы хотим использовать эти деньги для помощи тем, кто пострадал.

— Это ложь! — закричал другой голос. — Вы такие же, как они!

Риана посмотрела в зал и увидела его. Калеб. Сын судьи. Тот, кто когда-то был ее женихом.

— Ты, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?

— Я здесь, чтобы сказать правду, — ответил Калеб, выходя вперед. — Ты — мошенница. Ты обманула всех. Ты подделала документы. Ты оклеветала своего отца.

— Это неправда, — сказала Риана. — У нас есть доказательства.

— Какие? — усмехнулся Калеб. — Те, что вы сами сфабриковали?

В зале поднялся шум.

— Тишина! — крикнул Дилан. — Мы предоставим все документы. Мы ничего не скрываем.

— Вы скрываете, что сами участвовали в махинациях, — сказал Калеб. — Вы такие же, как ваши отцы. Просто лучше притворяетесь.

Риана почувствовала, как внутри нее поднимается гнев.

— Убирайся, — сказала она. — Убирайся, пока я не вызвала полицию.

— Вызывай, — ответил Калеб. — Посмотрим, кто кого арестует.

Он развернулся и вышел из зала. Журналисты бросились за ним.

Риана и Дилан остались одни на сцене.

— Это конец, — прошептала Риана.

— Нет, — ответил Дилан. — Это только начало.

Они вернулись домой поздно вечером. Оба были измотаны, но не могли уснуть.

— Калеб прав, — сказала Риана. — В чем-то. Мы не лучше наших отцов. Мы тоже лгали. Мы тоже скрывали правду.

— Какую правду? — спросил Дилан.

— О том, что я не Блэквуд, — ответила Риана. — О том, что ты не Пирс. О том, что мы никто.

— Мы — это мы, — сказал Дилан. — Этого достаточно.

— Не для них, — ответила Риана. — Для них важны фамилии. Деньги. Власть.

— Тогда пусть идут к черту, — сказал Дилан. — Мы будем жить своей жизнью.

— Сможем? — спросила Риана.

— Сможем, — ответил он. — Вместе.

Она улыбнулась.

— Ты прав, — сказала она. — Вместе мы сможем все.

Они обнялись, и в этом объятии была сила, которая была сильнее любой ненависти.

На следующий день Риана и Дилан решили навестить Артура в тюрьме.

Он сидел в комнате для свиданий, бледный, постаревший, с седой щетиной. Увидев сына, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

— Ты пришел, — сказал он.

— Пришел, — ответил Дилан. — Хотел спросить, зачем ты это сделал.

— Что именно? — спросил Артур.

— Все, — ответил Дилан. — Ложь, предательство, ненависть. Зачем?

Артур помолчал. Потом начал говорить.

— Я боялся, — сказал он. — Боялся, что ты повторишь мои ошибки. Боялся, что ты будешь слабым. Боялся, что ты не выживешь в этом мире.

— И ты решил сделать меня таким же, как ты? — спросил Дилан.

— Я решил защитить тебя, — ответил Артур. — Как умел.

— Ты не защитил меня, — сказал Дилан. — Ты разрушил меня. Но я отстроил себя заново. Без тебя.

Артур заплакал.

— Прости меня, — прошептал он. — Я знаю, что не заслуживаю прощения.

— Не заслуживаешь, — ответил Дилан. — Но я прощаю тебя. Не ради тебя. Ради себя.

Он встал и вышел из комнаты для свиданий.

На улице его ждала Риана.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально, — ответил Дилан. — Тяжело, но нормально.

— Ты простил его?

— Да, — сказал Дилан. — Но не забыл.

— Это главное, — ответила Риана.

Она взяла его за руку, и они пошли к машине.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.