"Запретные сердца"

Призраки прошлого

Особняк бабушки Виктории стоял на холме, окруженный заросшим садом, как старый, забытый всеми памятник ушедшей эпохе. Риана и Дилан приехали сюда ранним утром, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев, и туман еще не рассеялся.

— Зачем мы здесь? — спросил Дилан, выходя из машины. — Мы уже были тут. Мы нашли шкатулку. Что еще может быть?

— Я не знаю, — ответила Риана, глядя на дом. — Но Мия сказала, что нашла что-то в старых архивах. Какие-то документы, которые могут быть связаны с этим местом.

— Какие документы?

— Письма, — ответила Риана. — Письма Виктории, которые она не отправила. Они хранятся в местном историческом обществе. Мия договорилась о встрече.

— Тогда зачем мы здесь? — спросил Дилан. — Поехали сразу туда.

— Потому что я хочу увидеть этот дом еще раз, — сказала Риана. — В последний раз.

Она подошла к крыльцу, провела рукой по перилам. Дерево было старым, трухлявым, но все еще держалось. Сколько поколений прошло по этим ступеням? Сколько тайн хранили эти стены?

— Ты в порядке? — спросил Дилан, подходя ближе.

— Не знаю, — честно ответила Риана. — Этот дом... он всегда был для меня символом прошлого. Того, от которого я пыталась убежать. Но теперь я хочу попрощаться. По-настоящему.

Она толкнула дверь. Та со скрипом открылась, и они вошли внутрь.

В доме все было по-прежнему — пыльно, сыро, пусто. Мебель стояла на своих местах, накрытая простынями. В углах висела паутина. Где-то вдалеке пищала мышь.

— Пойдем наверх, — сказала Риана. — Я хочу увидеть ее комнату.

Они поднялись на второй этаж. Комната Виктории была маленькой, с окном, выходящим в сад. Здесь пахло старыми духами и пылью. На туалетном столике стояла фотография в серебряной рамке — молодая женщина с улыбкой и печальными глазами.

— Это она, — сказала Риана. — Моя бабушка.

— Она красивая, — сказал Дилан.

— Да, — ответила Риана. — Но грустная. Всегда грустная.

Она взяла фотографию в руки, провела пальцем по стеклу.

— Знаешь, я никогда не понимала, почему она была такой. Теперь понимаю. Она всю жизнь жила во лжи. Любила одного, а была замужем за другим. Родила дочь от любимого, но вынуждена была называть ее дочерью мужа.

— Это ужасно, — сказал Дилан.

— Это жизнь, — ответила Риана. — Жизнь, которую выбрали за нее.

Она поставила фотографию на место и огляделась.

— Здесь есть что-то, что мы пропустили, — сказала она. — Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю. Но это здесь.

Они начали обыскивать комнату. Заглянули под кровать, в шкафы, за картины. Ничего.

— Может быть, в подвале? — предположил Дилан.

— Мы уже были там, — ответила Риана. — Ничего.

— Тогда где?

Риана задумалась. Она вспомнила, как в детстве играла в этой комнате, пряталась от нянек. И однажды нашла тайник — в полу, под ковром.

— Ковер, — сказала она. — Помоги мне.

Они отодвинули тяжелый ковер, который лежал посередине комнаты. Под ним был старый, выцветший паркет. Риана опустилась на колени и начала простукивать доски.

— Здесь, — сказала она, услышав глухой звук.

Дилан поддел доску ножом, который нашел на кухне. Под ней оказалась небольшая ниша, а в ней — старая кожаная папка, перетянутая ремнем.

— Это оно, — прошептала Риана.

Она достала папку, открыла ее. Внутри лежали письма, документы, фотографии. Много всего.

— Что там? — спросил Дилан.

— Дневники, — ответила Риана. — Дневники Виктории. И письма. Письма, которые она не отправила.

Она взяла первое письмо и начала читать.

«Дорогой Джеймс, пишу тебе в последний раз. Я знаю, что ты не получишь этого письма. Ты там, где нет писем. Но я должна сказать тебе то, что не сказала при жизни. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. И никогда не перестану. Твоя дочь — прекрасна. Она похожа на тебя. Я назвала ее Изабель, в честь твоей матери. Она вырастет и узнает правду. Я позабочусь об этом. Прощай, мой любимый. Прощай навсегда».

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Она любила его, — сказала она. — До самого конца.

— Ты похожа на нее, — сказал Дилан. — Так же сильно любишь.

— Ты прав, — ответила Риана. — И я не хочу повторять ее ошибок. Я не хочу жить во лжи.

— Ты и не живешь, — сказал Дилан. — Мы живем в правде.

Она кивнула и продолжила читать.

Писем было много. В них Виктория рассказывала о своей жизни — о любви к Джеймсу, о ненависти к Александру, о страхе за Изабель. Она писала о том, как боится, что правда откроется, и как надеется, что когда-нибудь Изабель узнает, кто ее настоящий отец.

— Она хотела, чтобы правда вышла наружу, — сказала Риана. — Но не успела.

— Успела, — ответил Дилан. — Теперь мы знаем. И мы расскажем всем.

Они собрали документы и вышли из дома.

— Что теперь? — спросил Дилан.

— Теперь поедем в историческое общество, — ответила Риана. — Посмотрим, что там.

Историческое общество находилось в старом здании в центре города. Мия ждала их у входа.

— Вы нашли? — спросила она, увидев папку в руках Рианы.

— Нашли, — ответила Риана. — Дневники и письма. Целый архив.

— Невероятно, — сказала Мия. — А я нашла кое-что еще.

— Что?

— Фотографии, — ответила Мия. — Старые фотографии, которые никто никогда не видел. Они были в архиве городской газеты. Тот журналист, которого убили... Джеймс О'Коннор... он работал над статьей о ваших семьях. Он собрал много материалов.

— Где они? — спросил Дилан.

— У меня, — ответила Мия. — Я договорилась с редакцией. Они отдали мне копии.

Она достала папку и протянула Риане. На фотографиях были люди — знакомые и незнакомые. Александр Блэквуд, Уильям, Артур, Виктория, Маргарет. И еще один человек — молодой мужчина с пронзительным взглядом.

— Кто это? — спросила Риана.

— Генри Фостер, — ответила Мия. — Тот самый.

— Он красивый, — сказала Риана. — Моя мать похожа на него.

— Твоя мать — его дочь, — напомнила Мия. — Это логично.

— Знаю, — ответила Риана. — Но видеть это... это другое.

Она долго смотрела на фотографию. Потом убрала ее в папку.

— Что будем делать со всем этим? — спросила Мия.

— Опубликуем, — сказал Дилан. — Пусть люди узнают правду.

— Это может быть опасно, — предупредила Мия. — У ваших отцов есть друзья. Даже в тюрьме.

— Мне все равно, — ответила Риана. — Правда должна быть известна.

Они решили передать все материалы Маркусу. Адвокат обещал подготовить их к публикации.

— Это будет сенсация, — сказал он. — Весь мир узнает, что происходило в семьях Блэквуд и Пирс.

— Мы не хотим сенсаций, — ответила Риана. — Мы хотим справедливости.

— Справедливость уже восторжествовала, — сказал Маркус. — Но правда... правда никогда не бывает лишней.

Через месяц дневники Виктории были опубликованы.

Реакция была ошеломляющей. Люди обсуждали их в соцсетях, писали статьи, снимали репортажи. История двух семей, их любовь и ненависть, их тайны и предательства — все это стало достоянием общественности.

— Ты не жалеешь? — спросил Дилан, когда они сидели на балконе и смотрели на огни города.

— Нет, — ответила Риана. — Это было нужно. Не для них. Для нас.

— Для нас?

— Да, — ответила она. — Чтобы мы могли жить дальше. Без тайн. Без лжи. Без прошлого.

Он обнял ее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

Они стояли на балконе, обнявшись, и чувствовали, как прошлое отпускает.

Впереди было будущее — светлое, свободное, счастливое.

Их будущее.