"Запретные сердца"

Третья сила

Прошло полгода с момента открытия фонда «Новый старт». За это время Риана и Дилан помогли десяткам людей — женщинам, которые бежали от мужей-тиранов, детям, которые росли в семьях, где любовь заменялась насилием, старикам, которых обманули финансовые мошенники. Каждый день они видели чужую боль, и каждая история отзывалась в их сердцах болью собственной.

— Ты не устала? — спросил Дилан однажды вечером, когда они сидели в офисе фонда и разбирали бумаги.

— Устала, — честно ответила Риана. — Но это хорошая усталость. Не та, от которой хочется лечь и умереть, а та, от которой чувствуешь, что живешь не зря.

— Я тоже это чувствую, — сказал Дилан. — Когда вижу глаза тех, кому мы помогли... это стоит всего.

Она взяла его за руку.

— Мы сделали правильную вещь, — сказала она. — Я не жалею.

— Я тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Но в их размеренную жизнь снова вторглось прошлое.

Однажды утром Риане позвонила Мия.

— Привет, — сказала подруга. — Как дела?

— Нормально, — ответила Риана. — Работаем. А у тебя?

— У меня есть кое-что для тебя, — голос Мии стал загадочным. — Я наткнулась на старые фотографии в интернете. Там... там есть кое-что, что тебя заинтересует.

— Что именно?

— Фотографии твоей бабушки, — ответила Мия. — Виктории. И не только.

— Присылай, — сказала Риана.

Через минуту телефон завибрировал. Риана открыла сообщение и увидела фотографию — старую, пожелтевшую, с выцветшими красками. На ней были две женщины и мужчина. Женщин Риана узнала сразу — Виктория Блэквуд и Маргарет Пирс. А мужчина... мужчина был незнакомым.

— Кто это? — спросил Дилан, заглядывая ей через плечо.

— Не знаю, — ответила Риана. — Но, кажется, это тот, кто все изменил.

Она увеличила фотографию и всмотрелась в лицо мужчины. Он был молод, красив, с пронзительным взглядом и легкой улыбкой. Что-то в нем было знакомое, но Риана не могла понять, что именно.

— Это Джеймс? — спросил Дилан. — Твой отец?

— Нет, — покачала головой Риана. — Джеймс был художником. А этот... он похож на бизнесмена. Или на политика.

— Нужно узнать, кто это, — сказал Дилан. — Если Виктория и Маргарет встречались с ним вместе, значит, он был важен для них.

Риана кивнула.

— Я попрошу Маркуса помочь, — сказала она. — У него есть связи в архивах.

Через неделю Маркус перезвонил.

— Я нашел информацию, — сказал он. — Тот мужчина на фотографии — Генри Фостер. Банкир. Он был другом Виктории и Маргарет с юности.

— И что с ним случилось? — спросила Риана.

— Он умер при загадочных обстоятельствах, — ответил Маркус. — За год до того, как Александр Блэквуд написал завещание.

— Умер? — переспросила Риана. — Как?

— Официальная версия — сердечный приступ, — сказал Маркус. — Но есть слухи, что его убили.

— Кто?

— Не знаю, — ответил Маркус. — Но есть одна деталь. У Генри Фостера была дочь.

— Дочь? — Риана почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Кто она?

— Ее зовут Элеонора, — ответил Маркус.

Риана замерла.

— Что? — прошептала она.

— Элеонора Фостер, — повторил Маркус. — Та, кого вы знаете как Элеонору Блэквуд.

— Это невозможно, — сказала Риана. — Моя мать... она не может быть дочерью Генри Фостера.

— Может, — ответил Маркус. — И это объясняет, почему Виктория и Маргарет дружили. Они обе любили одного мужчину. И он был отцом Элеоноры.

Риана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Значит, Элеонора — дочь Генри, — сказала она. — А не Виктории?

— Похоже на то, — ответил Маркус. — Но это не точно. Нужно больше информации.

— Найди ее, — сказала Риана. — Пожалуйста.

— Я постараюсь, — ответил Маркус и повесил трубку.

Риана рассказала обо всем Дилану.

— Это меняет все, — сказала она. — Если Элеонора — дочь Генри, значит, она не связана кровными узами ни с Блэквудами, ни с Пирсами.

— И что это значит? — спросил Дилан.

— Это значит, что я не связана с ними, — ответила Риана. — Никогда не была связана. Вся моя жизнь — ложь.

— Твоя жизнь — это ты, — сказал Дилан. — Не твоя родословная.

— Я знаю, — ответила Риана. — Но мне нужно знать правду. До конца.

Они решили поговорить с Элеонорой.

Элеонора встретила их на пороге своей квартиры. Она выглядела уставшей, постаревшей, но в глазах все еще горел огонь.

— Ты знаешь, кто твой настоящий отец? — спросила Риана без предисловий.

Элеонора побледнела.

— Откуда ты...

— Мы нашли фотографию, — перебила Риана. — Генри Фостер. Ты его дочь.

Элеонора села на стул, будто ноги отказали ей.

— Да, — сказала она. — Я его дочь.

— Почему ты молчала?

— Потому что боялась, — ответила Элеонора. — Генри убили. Убили люди Александра Блэквуда. Он узнал, что Виктория любит другого, и решил отомстить.

— И ты боялась, что Александр убьет и тебя?

— Не только Александр, — ответила Элеонора. — Уильям. Он был жестоким. Он мог убить любого, кто встанет у него на пути.

— Но ты же его жена...

— Жена, которую он не любил, — горько усмехнулась Элеонора. — Я была для него трофеем. Доказательством того, что он лучше брата.

Риана замолчала. Она смотрела на женщину, которую считала матерью, и чувствовала жалость. Не любовь. Не ненависть. Жалость.

— Ты прощаешь меня? — спросила Элеонора.

— Я пытаюсь, — ответила Риана. — Это нелегко.

— Я знаю, — сказала Элеонора. — Я буду ждать. Сколько понадобится.

Риана встала и обняла ее.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Несмотря ни на что.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Элеонора. — Больше всего на свете.

Они вышли от Элеоноры поздно вечером. На улице шел дождь — холодный, осенний, какой бывает только в Нью-Йорке в ноябре.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Устала, — ответила Риана. — Но, кажется, теперь я знаю все.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — сказала она. — Но, может быть, это нормально. Может быть, это начало чего-то нового.

— Обязательно, — ответил Дилан. — Я рядом. Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Он обнял ее, и они стояли так, слушая, как за окном шумит дождь.

Война закончилась.

Начинался мир.

Но впереди была еще долгая дорога — дорога прощения, дорога исцеления, дорога любви.