"Запретные сердца"

Свидетель

Три дня. Три дня Дилан просидел в подвале особняка Блэквудов, и каждый день был похож на предыдущий — холодный, темный, бесконечный.

Он не знал, который час. Не знал, что происходит наверху. Не знал, жива ли Риана. Единственным напоминанием о реальности были шаги охранника, который дважды в день приносил ему воду и хлеб.

— Ты зря пришел, — сказал охранник в первый день. Это был молодой парень, почти мальчик, с испуганными глазами. — Он не отпустит тебя.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но я не мог оставить ее.

Охранник покачал головой и ушел.

Дилан сидел в темноте и думал. О Риане. О том, как они встретились. О том, как бежали через пустыню. О том, как он нес ее на руках. Он вспоминал каждую деталь — запах ее волос, звук ее голоса, тепло ее рук.

— Я вернусь к тебе, — прошептал он. — Обещаю.

На третий день дверь открылась.

На пороге стоял мистер Говард.

— Тише, — сказал старик, прикладывая палец к губам. — Я пришел помочь.

— Как? — спросил Дилан.

— У меня есть ключ от черного хода, — ответил мистер Говард. — И есть машина. Я выведу вас.

— А Риана?

— Она встретит нас у ворот, — сказал старик. — Она ждет.

Дилан встал. Ноги затекли, голова кружилась, но он заставил себя идти.

— Спасибо, — сказал он. — Я не забуду.

— Не благодарите раньше времени, — ответил мистер Говард. — Мы еще не выбрались.

Они прошли по темному коридору, поднялись по лестнице и вышли через черный ход. Машина стояла у ворот, заведенная. За рулем сидела Риана.

— Живой, — сказала она, когда он сел рядом.

— Живой, — ответил он, обнимая ее.

— Быстрее! — крикнул мистер Говард. — Они скоро узнают.

Дилан нажал на газ, и машина рванула с места.

Они ехали по ночным улицам, петляя, чтобы запутать следы. Риана сжимала его руку и молчала. Только когда город остался позади, она заговорила.

— Я нашла доказательства, — сказала она. — Все. У меня есть фотографии.

— Как?

— Сфотографировала на телефон, — ответила она. — Потом отправила Маркусу. Он уже работает над этим.

— Ты гений, — сказал Дилан.

— Нет, — ответила она. — Я просто не хотела терять тебя.

Они въехали в Бруклин, когда начало светать. Маркус ждал их в своем офисе.

— Живы, — сказал он, обнимая Риану. — Я так боялся за вас.

— Живы, — ответила она. — Но война еще не закончена.

— Знаю, — сказал Маркус. — Но теперь у нас есть все, что нужно.

Он показал им фотографии, которые Риана сделала в кабинете Уильяма.

— Здесь доказательства финансовых махинаций, подкупов, убийств, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы посадить его на всю жизнь.

— А что насчет Артура? — спросил Дилан.

— Твой отец тоже будет отвечать за свои преступления, — ответил Маркус. — Но он согласился сотрудничать. Это смягчит приговор.

— Он заслуживает наказания, — сказал Дилан. — Как и Уильям.

— Получит, — ответил Маркус. — Не волнуйся.

Они проговорили всю ночь, обсуждая план действий. А под утро, когда за окном начало сереть, Риана уснула — впервые за много дней спокойно, без сновидений.

Суд назначили через неделю.

Риана и Дилан готовились к нему, как к бою. Каждый день они встречались с Маркусом, разбирали улики, репетировали показания.

— Ты готова? — спросил Дилан накануне.

— Нет, — ответила Риана. — Но я должна.

— Я буду рядом, — сказал он. — Всегда.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Утром в день суда Риана проснулась от кошмара. Ей снился отец — не Уильям, а Артур. Он стоял на краю пропасти и звал ее. Она бежала к нему, но пропасть расширялась, и он падал вниз, в темноту.

— Ри, — голос Дилана вывел ее из оцепенения. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она. — Просто сон.

— Плохой?

— Очень, — сказала она. — Но это всего лишь сон.

Она встала, оделась и вышла в гостиную. Маркус уже ждал их.

— Готовы? — спросил он.

— Готовы, — ответила Риана.

Они поехали в суд.

Здание суда было огромным — мраморные колонны, высокие потолки, портреты судей прошлых лет. Риана чувствовала себя маленькой и потерянной.

— Держись, — прошептал Дилан, сжимая ее руку.

— Держусь, — ответила она.

Они вошли в зал. Скамьи были полны — журналисты, зеваки, акционеры. В первом ряду сидели Уильям и Артур — по разные стороны прохода, не глядя друг на друга.

— Встать, суд идет! — провозгласил судебный пристав.

Все встали. Вошел судья — пожилой мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом.

— Садитесь, — сказал он. — Слушание по делу «Пирс против Блэквуда» объявляется открытым.

Маркус начал свою речь.

Он говорил о том, как Уильям Блэквуд уничтожил завещание своего отца, как украл наследство у брата, как построил свою империю на лжи и крови. Он говорил о том, как Артур Пирс участвовал в незаконных сделках, как подкупал судей и угрожал свидетелям.

— Это чудовищные обвинения, — сказал судья. — У вас есть доказательства?

— Есть, — ответил Маркус. — Я вызываю первого свидетеля.

Первой была миссис О'Коннор.

Она вышла к трибуне, бледная, дрожащая. Но голос ее был тверд.

— Моего мужа убили, — сказала она. — Убили люди Уильяма Блэквуда. Он расследовал его махинации и заплатил за это жизнью.

— Вы можете это доказать? — спросил судья.

— Могу, — ответила она. — У меня есть дневники мужа. И есть свидетель.

— Какой свидетель?

— Дочь Уильяма Блэквуда, — сказала миссис О'Коннор. — Риана. Она видела убийство.

В зале поднялся шум.

— Тишина в зале суда! — приказал судья. — Свидетельница, вы подтверждаете эти показания?

Риана встала.

— Подтверждаю, — сказала она. — Я видела, как Уильям Блэквуд застрелил человека. Мне было семь лет.

Уильям побледнел.

— Она лжет! — закричал он. — Это заговор!

— Ваша честь, — сказал Маркус. — У нас есть доказательства. Фотографии, документы, показания свидетелей. Уильям Блэквуд — убийца и мошенник.

Судья подозвал адвокатов к столу.

Они говорили тихо, но Риана видела, как меняется выражение лица Уильяма. Сначала гнев, потом страх, потом обреченность.

— Суд удаляется для вынесения решения, — объявил судья.

Все встали.

Риана взяла Дилана за руку.

— Что теперь? — спросила она.

— Ждать, — ответил он. — Это самое трудное.

Они ждали три часа.

За это время Риана успела пережить все — от надежды до отчаяния и обратно. Она смотрела на Уильяма, который сидел на скамье подсудимых, и не узнавала его. Этот человек, который когда-то казался ей всемогущим, сейчас выглядел жалким и потерянным.

— Ты как? — спросил Дилан.

— Не знаю, — ответила она. — Я чувствую... пустоту.

— Это нормально, — сказал он. — Скоро все закончится.

Наконец судья вернулся.

— Слушается решение суда, — сказал он. — Уильям Блэквуд, признан виновным по всем пунктам обвинения: убийство, мошенничество, подкуп свидетелей. Приговаривается к пожизненному заключению.

Уильям пошатнулся. Охрана подхватила его.

— Артур Пирс, — продолжил судья. — Признан виновным в соучастии в финансовых махинациях. Приговаривается к десяти годам лишения свободы с правом досрочного освобождения за сотрудничество со следствием.

Артур кивнул. Он не смотрел на сына.

— Суд окончен, — сказал судья. — Прошу всех встать.

Риана почувствовала, как слезы текут по щекам.

— Мы сделали это, — прошептала она.

— Мы сделали это, — повторил Дилан.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Они вышли из здания суда под вспышки фотокамер.

— Мисс Блэквуд! — кричали журналисты. — Что вы чувствуете?

— Свободу, — ответила Риана. — Я чувствую свободу.

— Мистер Пирс! — крикнул кто-то. — Вы будете обжаловать приговор отца?

— Нет, — ответил Дилан. — Он заслужил то, что получил.

Они сели в машину и уехали.

— Куда теперь? — спросил Дилан.

— Домой, — ответила Риана. — К себе. Настоящему.

Они поехали в маленькую квартиру в Бруклине — ту самую, где началась их новая жизнь.

Там их ждали Хлоя, Мия и Итан.

— Вы герои, — сказала Хлоя, обнимая брата.

— Нет, — ответил Дилан. — Мы просто не сдались.

Они сидели на кухне, пили вино и смеялись. Впервые за долгое время — беззаботно, радостно, свободно.

— Что теперь будет? — спросил Итан.

— Теперь мы будем жить, — ответила Риана. — По-настоящему.

Она посмотрела на Дилана. В его глазах горел тот самый огонь, который она полюбила в первую их встречу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Они поцеловались, и в этом поцелуе было обещание будущего — светлого, свободного, счастливого.

Война закончилась.

Начинался мир.