"Запретные сердца"

Расследование Дилана

Тишина в доме Маркуса была обманчивой.

Дилан сидел в маленькой комнате, которую адвокат выделил им с Рианой, и смотрел в окно на улицы Бруклина. За стеклом шумел город — огромный, равнодушный, живущий своей жизнью. А здесь, в этой комнате, время остановилось. С того момента, как Риана рассказала ему об убийстве, прошло три дня, но Дилан все еще не мог прийти в себя.

Он смотрел на нее — она спала на диване, свернувшись калачиком, и во сне выглядела такой беззащитной, такой юной, что у него сжималось сердце. Она доверила ему свою самую страшную тайну. Ту, которую носила в себе почти двадцать лет. И теперь этот груз лежал и на его плечах.

Дилан встал, подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу.

«Ты должен что-то сделать», — сказал он себе. «Ты не можешь просто сидеть и ждать, пока Маркус все уладит. Риана нуждается в тебе. И Хлоя. И все, кто пострадал от этой проклятой вражды».

Он достал телефон и набрал номер.

— Алло? — голос Итана был сонным, но в нем тут же появилась тревога. — Дил? Ты где?

— В Бруклине, — ответил Дилан. — Мне нужна твоя помощь.

— Опять? — Итан усмехнулся. — Ты вечно влипаешь в истории.

— Это не история, — сказал Дилан. — Это вопрос жизни и смерти.

Итан замолчал. Потом сказал:

— Встречаемся через час. В том месте, где ты учил меня гонять.

— Я буду, — ответил Дилан и сбросил вызов.

Он посмотрел на Риану — она все еще спала. Он написал ей записку: «Ушел по делам. Вернусь через пару часов. Люблю тебя». Положил записку на стол и вышел из квартиры.

Место, где они с Итаном когда-то гоняли, находилось на окраине города — старая трасса, которую давно закрыли на ремонт. Сейчас там было пустынно и тихо. Только ветер шумел в придорожных кустах да где-то вдалеке лаяла собака.

Итан ждал его у старого бетонного заграждения. Он стоял, прислонившись к своей машине, и курил. Увидев Дилана, он бросил сигарету и затушил ее ногой.

— Выглядишь хреново, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Ты тоже.

Они обнялись — по-мужски, крепко, хлопнув друг друга по спинам. Итан был единственным другом, который остался у Дилана после всего, что произошло. Единственным, кто не предал, не отвернулся, не испугался.

— Что случилось? — спросил Итан, когда они отошли от машины.

— Риана рассказала мне кое-что, — ответил Дилан. — О своем отце.

— И что же?

— Он убил человека, — Дилан посмотрел на друга. — Много лет назад. Журналиста, который расследовал его махинации.

Итан присвистнул.

— Ни хрена себе, — сказал он. — И что теперь?

— Маркус, наш адвокат, занимается этим, — ответил Дилан. — Но я хочу сам во всем разобраться. Найти свидетелей, доказательства. Чтобы у Уильяма не осталось шансов.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Итан. — Ты не детектив, Дил. Ты гонщик, который любит рисковать.

— Риск — моя жизнь, — ответил Дилан. — И я не могу сидеть сложа руки.

Итан вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — С чего начнем?

— С семьи того журналиста, — ответил Дилан. — Его звали Джеймс О'Коннор. У него остались жена и дети. Я хочу поговорить с ними.

— Думаешь, они захотят говорить?

— Думаю, они ждали этого двадцать лет, — ответил Дилан. — Поехали.

Дом О'Конноров находился в маленьком городке в двух часах езды от Нью-Йорка. Это был старый, обветшалый дом с покосившимся крыльцом и заросшим садом. Дилан и Итан вышли из машины и направились к двери.

Им открыла женщина — пожилая, с седыми волосами и усталыми глазами. Она посмотрела на них с подозрением.

— Вам кого?

— Миссис О'Коннор? — спросил Дилан. — Меня зовут Дилан Пирс. Это мой друг, Итан. Мы хотели бы поговорить с вами о вашем муже.

Женщина побледнела.

— Откуда вы знаете моего мужа? — спросила она.

— Мы знаем, что случилось с ним, — ответил Дилан. — И знаем, кто это сделал.

Миссис О'Коннор молчала долго. Потом открыла дверь шире.

— Заходите, — сказала она. — Нам есть о чем поговорить.

Внутри дом оказался таким же старым и бедным, как и снаружи. Мебель была потертой, стены — облупившимися, но на полках стояли фотографии — много фотографий. На них был мужчина — молодой, с улыбкой и добрыми глазами. Джеймс О'Коннор.

— Это он, — сказала миссис О'Коннор, показывая на одну из фотографий. — Мой Джеймс. Пропал двадцать лет назад. Полиция сказала, что он сбежал с любовницей. Но я знала, что это не так. Он любил меня. Любил детей. Он бы не ушел.

— Он не ушел, — сказал Дилан. — Его убили.

Миссис О'Коннор заплакала.

— Я знала, — прошептала она. — Знала все эти годы. Но никто не хотел слушать. Все боялись. Боялись Блэквуда.

— Теперь не боятся, — сказал Дилан. — Теперь у нас есть доказательства. И есть свидетель.

— Кто?

— Дочь Блэквуда, — ответил Дилан. — Риана. Она видела все своими глазами.

Миссис О'Коннор посмотрела на него с недоверием.

— И вы верите ей?

— Верю, — ответил Дилан. — Она — человек, который разрушил свою жизнь, чтобы рассказать правду. Она не врет.

Женщина снова заплакала.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что пришли. Спасибо, что не забыли.

— Мы не забудем, — ответил Дилан. — Обещаю.

Они поговорили еще около часа. Миссис О'Коннор рассказала им о муже — о том, каким он был, о чем мечтал, как любил детей. Она показала письма, которые он писал ей из командировок, и дневники, которые он вел перед смертью.

— Здесь он пишет о Блэквуде, — сказала она, протягивая один из дневников. — О том, что тот делает незаконные сделки. О том, что он связан с мафией.

Дилан взял дневник и пролистал страницы.

— Это то, что нам нужно, — сказал он. — Можно мы возьмем это?

— Берите, — ответила миссис О'Коннор. — Все равно они никому не нужны.

Они попрощались и вышли из дома.

— Тяжело, — сказал Итан, когда они сели в машину.

— Очень, — ответил Дилан. — Но мы на правильном пути.

Вернувшись в Бруклин, Дилан отдал дневники Маркусу.

— Это золото, — сказал адвокат, пролистывая страницы. — Здесь столько информации, что мы сможем посадить Блэквуда не только за убийство, но и за финансовые махинации.

— А что насчет Артура? — спросил Дилан. — Моего отца.

— С ним сложнее, — ответил Маркус. — Он не убивал людей. Но он участвовал в незаконных сделках. Если мы сможем это доказать, он тоже понесет наказание.

— Я помогу, — сказал Дилан. — Я найду доказательства.

— Будь осторожен, — сказал Маркус. — Твой отец не прощает предательства.

— Я знаю, — ответил Дилан. — Но я не боюсь.

Он вышел из кабинета и направился в комнату, где ждала Риана.

— Ты вернулся, — сказала она, обнимая его.

— Вернулся, — ответил он. — И принес новости.

Он рассказал ей о встрече с миссис О'Коннор, о дневниках, о планах Маркуса. Риана слушала, и на глазах у нее блестели слезы.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказала она, когда он закончил.

— Представляю, — ответил он. — Потому что я люблю тебя так же.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

На следующий день Дилан отправился к отцу.

Артур Пирс жил в своем особняке на окраине города — в том самом, где прошло детство Дилана. Дом был огромным, но пустым — после того как Хлоя ушла, а Дилан сбежал, в нем остались только слуги и сам Артур.

Охранник пропустил Дилана без вопросов — видимо, Артур предупредил их о его приходе.

Дилан прошел в кабинет отца — туда, где много лет назад они спорили о будущем, о деньгах, о свободе.

Артур сидел за столом, как всегда — прямой, холодный, непроницаемый. Но Дилан заметил, что отец постарел — под глазами залегли тени, плечи опустились, и в глазах появилась усталость, которой раньше не было.

— Ты пришел, — сказал Артур, не поднимая головы. — Я думал, ты не вернешься.

— Я вернулся не к тебе, — ответил Дилан. — Я вернулся, чтобы закончить войну.

— Какую войну?

— Ту, которую вы начали много лет назад, — Дилан сел напротив отца. — Ты и Уильям. Вы разрушили две семьи. Вы уничтожили жизни людей. И теперь пришло время ответить за это.

Артур поднял голову. В его глазах была боль.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты никогда не понимал.

— Объясни, — ответил Дилан. — Я слушаю.

Артур молчал долго. Потом начал говорить.

Он рассказал о детстве — о том, как отец заставлял их с Уильямом конкурировать, как натравливал друг на друга, как учил, что победа любой ценой — это единственный способ выжить. Он рассказал о том, как влюбился в Элеонору — юную, красивую, с мечтами о музыке и свободе. О том, как Уильям отбил ее у него — не потому, что любил, а потому, что хотел победить.

— Я ненавидел его, — сказал Артур. — Ненавидел так сильно, что готов был убить. Но я не убил. Я ушел. Я построил свою империю. Я доказал, что я лучше. Но ненависть не прошла. Она стала только сильнее.

— И ты передал эту ненависть мне, — сказал Дилан. — И Хлое. Ты научил нас ненавидеть Блэквудов, не объяснив почему.

— Я думал, что защищаю вас, — ответил Артур. — Я думал, что если вы будете знать, что они — враги, вы не попадете в ту же ловушку, что и я.

— Но мы попали, — сказал Дилан. — Я влюбился в дочь Блэквуда. И я не жалею об этом.

Артур закрыл глаза.

— Знаю, — сказал он. — И знаю, что ничего не могу с этим сделать.

— Можешь, — ответил Дилан. — Ты можешь прекратить эту войну. Прямо сейчас.

— Как?

— Расскажи правду, — сказал Дилан. — Всем. В суде. В прессе. Признай, что ты был неправ. Помоги нам посадить Уильяма.

— Ты просишь меня предать брата?

— Я прошу тебя спасти свою душу, — ответил Дилан. — Пока не поздно.

Артур молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

Дилан вышел из кабинета с тяжелым сердцем. Он не знал, сможет ли отец сдержать слово. Но он знал, что сделал все, что мог.

Остальное было за судьбой.