"Запретные сердца"

Долг

Австралия встретила их жарой и запахом эвкалиптов.

Друг Дилана, Саймон (не тот, что в Ванкувере, а другой — бывший гонщик, сломал ногу и ушел из спорта), жил в небольшом городке на побережье. У него был дом с верандой, сад и мастерская, где он ремонтировал лодки.

— Оставайтесь, сколько нужно, — сказал он, когда они вошли. — Места много. А если захотите работать — поможете мне с лодками.

— Спасибо, — ответил Дилан. — Мы не забудем.

— Забудьте, — усмехнулся Саймон. — И начинайте новую жизнь.

Они остались у Саймона на месяц.

Риана помогала по хозяйству — готовила, убирала, поливала сад. Дилан работал в мастерской — чинил моторы, красил корпуса, учился у Саймона ремеслу.

По вечерам они сидели на веранде, смотрели на океан и строили планы.

— Мы купим свой дом, — говорил Дилан. — Маленький, у моря. С садом и верандой.

— И с пианино, — добавляла Риана. — Обязательно с пианино.

— И с мастерской, — улыбался он. — Чтобы я мог чинить лодки.

— И с детьми, — тихо сказала она. — Маленькими, шумными, счастливыми.

Дилан замолчал. Потом обнял ее.

— Когда-нибудь, — сказал он. — Обязательно.

Но сначала нужно было закончить войну.

Однажды вечером Дилан вернулся с работы мрачнее тучи.

— Что случилось? — спросила Риана.

— Отец звонил, — ответил он, садясь на стул. — Он знает, где мы. Сказал, что если я не вернусь и не женюсь на Лилиан, он уничтожит всех, кто мне дорог.

— Он блефует, — сказала Риана.

— Он никогда не блефует, — ответил Дилан. — Ты знаешь это лучше меня.

Риана замолчала. Она знала. Артур Пирс был человеком, который всегда добивался своего. Любой ценой.

— Что ты будешь делать? — спросила она.

— Не знаю, — он провел рукой по лицу. — Я не могу вернуться. Но и оставить Хлою не могу.

— А что с Хлоей?

— Она в Европе. Сказала, что не вернется, пока все не кончится.

— Тогда давай кончим это, — сказала Риана. — Вернемся и закончим раз и навсегда.

— Как?

— У нас есть документы, — напомнила она. — Копии, которые ты сделал. Мы можем обнародовать их. Через интернет, через СМИ.

— Это рискованно, — сказал Дилан. — Если не получится...

— Получится, — перебила она. — Должно получиться. У нас нет другого выхода.

Дилан долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы вернемся. Но сначала нужно найти хорошего адвоката. Того, кто не боится наших отцов.

— Я знаю одного, — сказала Риана. — Его зовут Маркус. Он друг Мии. Он помогал нам в прошлый раз.

— Доверяешь ему?

— Доверяю, — ответила она. — Он единственный, кто не предал.

Они связались с Маркусом через Мию. Адвокат согласился помочь, но предупредил: дело будет сложным. Отцы Рианы и Дилана — люди влиятельные, с деньгами и связями. Победить их в суде будет трудно.

— Но можно, — сказал он. — Если у вас есть доказательства.

— Доказательства есть, — ответил Дилан. — Мы пришлем вам копии.

Они отправили документы Маркусу и начали готовиться к возвращению.

Возвращение было трудным.

Они прилетели в Нью-Йорк, сняли маленькую квартиру в Бруклине и начали встречаться с адвокатами. Маркус оказался профессионалом — умным, опытным, циничным. Он не верил в любовь, но верил в справедливость.

— Ваши отцы — монстры, — сказал он после того, как изучил документы. — Но монстры, которых можно победить. У нас есть шанс.

— Какой? — спросил Дилан.

— Обнародовать все в прессе, — ответил Маркус. — Сделать так, чтобы об этом узнали все. Акционеры, партнеры, конкуренты. Общественное мнение — страшная сила. Даже для таких, как ваши отцы.

— А если они найдут способ заткнуть прессу? — спросила Риана.

— У них есть деньги, но у нас есть правда, — ответил Маркус. — И правда всегда побеждает. Рано или поздно.

Они начали готовить пресс-релиз.

Риана писала письмо — откровение, в котором рассказывала о своем детстве, о тирании отца, о любви к Дилану. Она писала ночами, плакала, но не останавливалась.

Дилан собирал доказательства — копии документов, фотографии, свидетельские показания. Он связался с бывшими сотрудниками «Блэквуд Корпорейшн» и «Пирс Индастриз», которые согласились дать показания.

— У нас есть шанс, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в своей маленькой квартире. — Реальный шанс.

— Я боюсь, — призналась Риана. — Боюсь, что не получится. Боюсь, что они победят.

— Не победят, — ответил Дилан. — Потому что мы сильнее. Мы вместе.

Он обнял ее, и они просидели так до утра — обнявшись, слушая, как за окном шумит город.

Пресс-релиз опубликовали через три дня.

Реакция была мгновенной.

Новостные каналы переключились на историю вражды двух семей. Социальные сети взорвались комментариями. Люди спорили, осуждали, поддерживали.

— Твой отец звонил? — спросил Дилан, когда они вернулись от Маркуса.

— Десять раз, — ответила Риана. — Я не беру трубку.

— Мой тоже, — сказал он. — Он в ярости.

— Тем лучше, — ответила Риана. — Значит, мы задели их за живое.

Через неделю Маркус позвонил и сказал, что акционеры обеих компаний требуют объяснений. Совет директоров назначил экстренное собрание.

— Мы приглашены, — сказал адвокат. — Вы готовы?

— Готовы, — ответил Дилан.

Они пришли на собрание в здание «Блэквуд Корпорейшн» — то самое, где Риана провела детство, наблюдая, как отец строит империю.

Зал был полон. Акционеры, юристы, журналисты. Уильям Блэквуд сидел во главе стола, бледный, с горящими глазами. Артур Пирс — напротив, такой же бледный, такой же злой.

— Вы пожалеете о том, что сделали, — прошипел Уильям, когда Риана и Дилан вошли.

— Мы уже пожалели, — ответила Риана. — Но не о том, что рассказали правду. А о том, что не сделали этого раньше.

Она подошла к трибуне и начала говорить.

Она говорила о своем детстве — о том, как отец запрещал ей играть на пианино, как заставлял улыбаться нелюбимым людям, как хотел выдать замуж за нелюбимого человека. Она говорила о Дилане — о том, как они встретились, как полюбили друг друга, как пытались быть вместе.

Она говорила о завещании Александра Блэквуда — о том, как Уильям уничтожил его, как украл наследство у брата, как разрушил две семьи.

— Вы — чудовища, — сказала она, глядя на отца. — Оба. Но мы не будем такими. Мы прощаем вас. Но мы не забудем.

В зале повисла тишина.

Потом кто-то зааплодировал. Сначала один человек, потом другой, потом весь зал.

Риана сошла с трибуны и подошла к Дилану.

— Мы сделали это, — сказала она.

— Мы сделали это, — повторил он.

Они обнялись, и в этом объятии было все — боль, страх, надежда, любовь.

Война не закончилась. Но они выиграли битву.