"Запретные сердца"

Золотая клетка

Следующие три дня они прятались.

Сначала в мотеле, потом в заброшенном доме на окраине, который нашел Итан. Дилан почти не спал, все время проверяя дорогу и телефон. Риана боялась включать свой — отец звонил каждые пять минут, оставляя сообщения, от которых кровь стыла в жилах.

«Ты пожалеешь, Риана. Я уничтожу его. Я уничтожу вас обоих».

«Ты моя дочь. Ты принадлежишь мне. Вернись, пока не поздно».

«Я найду тебя. И когда найду, ты будешь умолять о пощаде».

Она не отвечала. Но каждое сообщение было как удар ножом.

— Нам нужно уехать из страны, — сказал Дилан на третий день. — Здесь мы не в безопасности.

— Куда? — спросила Риана.

— В Европу. У меня есть знакомые во Франции. Они смогут нас спрятать.

— А как же документы? Мы не можем путешествовать по поддельным паспортам вечно.

— Мы не будем вечно, — он взял ее за руки. — Мы найдем адвоката. Обнародуем документы. Добьемся справедливости.

— Ты правда веришь в справедливость? — спросила Риана с горечью.

— Я верю в нас, — ответил он. — Этого достаточно.

Она хотела ответить, но в этот момент за окном послышался шум моторов. Дилан подбежал к окну и выглянул.

— Черт, — сказал он. — Они нашли нас.

На улице стояли три черных внедорожника. Из них выходили люди в черных костюмах — вооруженные, с радиосвязью.

— Это люди твоего отца? — спросила Риана.

— Мои, — ответил Дилан с ужасом. — Это люди Артура Пирса.

Они бросились к черному ходу, но дверь была заблокирована снаружи. Дилан попробовал выбить ее плечом, но безуспешно.

— Не выйдет, — сказал он. — Они заперли нас.

— Окна? — Риана подбежала к окну, но и оно было закрыто — снаружи стояла решетка.

— Это ловушка, — прошептала она. — Они знали, что мы здесь.

— Но откуда? — Дилан оглядывался в поисках выхода. — Мы никому не говорили.

— Итан, — сказала Риана. — Только он знал это место.

Дилан замер. Потом медленно повернулся к ней.

— Итан не мог предать, — сказал он, но в голосе его не было уверенности.

— Тогда кто?

Ответ пришел сам собой — в виде голоса из динамика, установленного снаружи.

— Дилан, — голос Артура Пирса был спокойным, даже ласковым. — Выходите. Вы окружены.

Дилан подошел к окну и выглянул. Отец стоял на улице, в окружении охраны, и смотрел на дом.

— Ты не спрячешься от меня, сын, — сказал Артур. — Я всегда нахожу то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе! — крикнул Дилан.

— Ты носишь мою фамилию, — ответил отец. — Этого достаточно.

Риана взяла Дилана за руку.

— Что будем делать? — спросила она.

— Не сдаваться, — ответил он. — Никогда.

Но сдаваться не пришлось.

Через десять минут дверь выбили. Люди в черном ворвались в дом, скрутили Дилана и схватили Риану. Она сопротивлялась, кричала, но ее не слушали.

— Уведите ее, — приказал Артур, даже не взглянув на Риану. — В машину.

— Нет! — крикнул Дилан, вырываясь. — Не трогайте ее!

— Заткнись, — Артур подошел к сыну и заглянул ему в глаза. — Ты опозорил семью. Ты сбежал с дочерью врага. Ты предал меня.

— Это ты предал себя, — ответил Дилан. — Много лет назад.

Артур побледнел. На секунду Риане показалось, что он ударит сына. Но вместо этого он отвернулся.

— Уведите их, — повторил он. — В разные машины.

Риану загрузили в один внедорожник, Дилана — в другой. Она смотрела в окно, как его увозят, и чувствовала, как сердце разрывается на части.

— Дилан! — крикнула она. — Дилан!

Но он не слышал. Или не мог ответить.

Машина тронулась, и дом, где они прятались, исчез за поворотом. Риану везли неизвестно куда, и она поняла: это конец.

Они проиграли.

Она оказалась в знакомом месте — в своем доме. Особняк Блэквудов встретил ее тишиной и холодом.

Риану завели в комнату, которую она считала своей, и заперли дверь снаружи. Она слышала, как щелкнул замок, и поняла: это тюрьма.

Золотая клетка, из которой она сбежала, снова захлопнулась.

Через час пришла Элеонора.

— Ты в порядке? — спросила она, садясь на край кровати.

— Где Дилан? — ответила Риана вопросом на вопрос.

— Его увез отец. Я не знаю куда.

— Ты помогла им, — Риана посмотрела на мать с ненавистью. — Ты предала нас.

— Нет, — Элеонора покачала головой. — Я не звонила Артуру. Это сделал кто-то другой.

— Итан, — прошептала Риана. — Это был Итан.

— Возможно, — Элеонора вздохнула. — Но это уже не важно. Теперь ты дома. И ты в безопасности.

— В безопасности? — Риана рассмеялась — горько, надрывно. — Я в тюрьме, мама. В тюрьме, которую вы с отцом построили для меня.

— Ты не понимаешь, — Элеонора попыталась взять ее за руку, но Риана отдернула. — Отец в ярости. Он мог бы убить его. Но он этого не сделал. Потому что я попросила.

— Ты попросила? — Риана посмотрела на мать. — И что это меняет?

— Это меняет все, — ответила Элеонора. — Дилан жив. И пока он жив, у вас есть надежда.

Риана замолчала. Она смотрела в окно, на сад, который когда-то был ее единственным утешением, и чувствовала, как надежда тает, словно снег на солнце.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила мать. — Уильям сказал, что отправит тебя в Швейцарию. В закрытый пансионат. Говорит, что тебе нужно лечение.

— Я не больна, — сказала Риана.

— Я знаю, — Элеонора встала. — Но переубедить его невозможно.

— Ты даже не попробовала.

— Пробовала, — мать посмотрела на нее с болью. — Все эти годы. Но он не слышит. Никого не слышит.

Она вышла, и Риана осталась одна.

Она подошла к пианино, открыла крышку и провела пальцами по клавишам. Музыка не рождалась — только тишина, глубокая, как колодец.

Риана закрыла глаза и вспомнила Дилана. Его руки, его голос, его поцелуи. Она вспомнила, как они бежали через пустыню, как он нес ее на руках, как говорил, что они справятся.

«Ты сильная. Ты справишься».

— Я справлюсь, — прошептала она в пустоту. — Я обещаю.

Она не знала, как. Не знала, когда. Но знала одно: она не сдастся. Даже если для этого придется ждать годы. Даже если надежда умрет последней.

Риана села за пианино и начала играть.

Сонату Бетховена — ту самую, которую играла в день, когда встретила Дилана. Музыка наполнила комнату, и в этой музыке была боль, и гнев, и любовь.

И обещание.

Она вернется. Они будут вместе.

Что бы ни случилось.