"Запретные сердца"

Случайная встреча

Отель «Палм-Роял» сиял тысячами огней, отражавшихся в черной воде залива.

Риана вышла из лимузина и на секунду замерла, чувствуя, как вечерний бриз касается ее обнаженных плеч. Платье — темно-синий шелк, с открытой спиной и простым вырезом, который стоил бессонных ночей ее стилисту — сидело идеально. Туфли на высоких каблуках, бриллианты в ушах, подаренные матерью на совершеннолетие, и клатч, который она держала в руках, словно маленький щит.

— Не отставай, — голос отца прозвучал за спиной, и Риана вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Она кивнула и пошла следом, стараясь держать спину прямой, а лицо — безмятежным, как учили. У входа их встречали фотографы: вспышки, щелчки затворов, вежливые улыбки, которые ничего не значили. Риана улыбнулась в камеры, чувствуя, как мышцы лица привычно принимают нужную форму.

Они вошли в бальный зал.

Помещение было огромным — хрустальные люстры, мраморные колонны, живая музыка, льющаяся из-под пальцев оркестра. Люди в дорогих костюмах и платьях от кутюр двигались между столиками, обмениваясь пустыми фразами и деловыми предложениями. Воздух пах духами, деньгами и лицемерием.

— Риана, дорогая, — Элеонора коснулась ее локтя. — Калеб ждет тебя у барной стойки. Будь любезна.

Риана проследила за взглядом матери и увидела его. Калеб Харрисон стоял у бара в идеально сидящем смокинге, с бокалом шампанского в руке и той самой улыбкой, которую она ненавидела — уверенной, снисходительной, словно он уже знал, что она согласится на все, что он предложит.

— Конечно, мама, — сказала Риана и направилась к нему, чувствуя, как каждый шаг дается ей с трудом.

— Риана! — Калеб расплылся в улыбке, когда она приблизилась. — Ты выглядишь потрясающе. Как всегда.

— Калеб, — она позволила ему поцеловать ее в щеку, стараясь не морщиться от запаха его одеколона — слишком резкого, слишком навязчивого. — Добрый вечер.

— Я привез тебе подарок из Флоренции, — он протянул ей маленькую бархатную коробочку. — Открой.

Риана открыла. Внутри лежала брошь — изящная, с рубинами и бриллиантами, которые, без сомнения, стоили целое состояние. Она была красивой. Как и все, что дарил Калеб.

— Спасибо, — сказала Риана, закрывая коробочку. — Она прекрасна.

— Ты прекрасна, — поправил ее Калеб и сделал шаг ближе. — Я так скучал по тебе, Ри. Три месяца в Европе — это слишком долго.

Она хотела ответить, но в этот момент кто-то громко рассмеялся за их спинами, и смех этот показался ей спасением. Риана повернулась, надеясь увидеть Мию, которая обещала прийти, но увидела только незнакомые лица.

— Прости, — сказала она Калебу. — Мне нужно в дамскую комнату.

— Я провожу тебя.

— В этом нет необходимости, — она улыбнулась той самой улыбкой, которую использовала, когда хотела, чтобы от нее отстали. — Я вернусь через минуту.

Она прошла через зал, лавируя между гостями, и выскользнула в боковой коридор. Но вместо того, чтобы идти в дамскую комнату, она повернула налево, к выходу в сад.

Ночь встретила ее тишиной и прохладой.

Сад отеля был разбит на террасах, спускающихся к заливу. Фонари, спрятанные в кустах, отбрасывали мягкий золотистый свет на дорожки из белого камня. Пальмы шумели на ветру, и где-то вдалеке слышался плеск воды — фонтан или, может быть, море.

Риана сбросила туфли — одна, вторая — и почувствовала, как трава щекочет босые ступни. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

— Вот ты где.

Она вздрогнула и обернулась.

Голос принадлежал мужчине. Молодому, судя по тембру, с хрипотцой, которая делала его низким и чуть опасным. Он стоял в тени большого фикуса, прислонившись плечом к стволу, и его силуэт терялся в полумраке.

— Простите? — сказала Риана, инстинктивно делая шаг назад.

— Не бойся, — он шагнул вперед, и свет фонаря упал на его лицо. — Я не маньяк. Просто тоже ищу тишину.

Она разглядела его. Высокий. Темные волосы, чуть взлохмаченные, словно он провел рукой по голове и забыл причесаться. Глаза — в темноте трудно было определить цвет, но что-то в их взгляде заставило ее сердце биться быстрее. Лицо с резкими чертами, которые не назовешь красивыми в классическом смысле, но в них была какая-то животная привлекательность. И шрам над бровью — тонкая белая линия, которая делала его похожим на пирата.

— Ты тоже сбежал с гала-ужина? — спросила Риана, не понимая, почему не развернулась и не ушла.

— А ты сбежала, — он усмехнулся, и в усмешке этой не было ничего злого. Скорее усталое понимание. — Я сразу понял. По тому, как ты шла через зал. Как будто несешь что-то тяжелое и ищешь место, чтобы положить.

Риана моргнула. Она не ожидала, что незнакомец — тем более в этом месте, где все играют роли — скажет что-то настолько точное.

— А ты, значит, наблюдательный, — сказала она, скрещивая руки на груди. Защитный жест.

— Иногда, — он оторвался от дерева и сделал шаг к ней. — Только когда это того стоит.

Риана почувствовала, как что-то теплое разливается в груди, и тут же одернула себя. Она не знала этого человека. Он мог быть кем угодно — журналистом, охотником за состоянием, просто пьяным гостем, который решил пофлиртовать.

— Ты даже не представился, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал холодно.

— А ты? — он наклонил голову, и в его глазах заплясали искорки. — Мы квиты.

— Я Ри, — сказала она, не думая. Имя выскочило само собой — сокращение, которое использовали только Мия и несколько подруг из колледжа. В этом мире она была Рианой. Ри — была другой. Свободной.

— Ри, — повторил он, словно пробуя на вкус. — Красиво. Я Ди.

— Ди? — она не удержалась от улыбки. — Тоже сокращение?

— Тоже, — он кивнул. — Родители назвали меня Диланом, но это слишком официально. А я неофициальный человек.

— Это заметно, — она указала на его одежду. Он был в черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, без пиджака и галстука. Для гала-вечера — почти неприлично. Но почему-то на нем это смотрелось правильно. — Ты так и ходишь на светские мероприятия?

— Я стараюсь на них не ходить, — он пожал плечами. — Сегодня отец настоял. Пришлось подчиниться.

— Знакомая история, — тихо сказала Риана.

Они замолчали. В саду было тихо — только ветер шелестел листьями и где-то далеко играла музыка, приглушенная расстоянием. Риана смотрела на незнакомца и чувствовала странное, почти забытое ощущение — будто она знает его давно. Будто они уже говорили, уже смеялись, уже понимали друг друга без слов.

— Зачем ты сбежал? — спросила она.

— Скучно, — ответил он просто. — Все эти разговоры о сделках, контрактах, акциях... Люди смотрят друг на друга и видят только цифры. А ты? Зачем сбежала ты?

Риана замялась. Сказать правду? Незнакомцу, которого она никогда больше не увидит?

— Меня жених ждет, — сказала она, и слово «жених» прозвучало как приговор. — Вернее, не жених еще, но все к тому идет.

— А ты не хочешь за него замуж.

Это был не вопрос. Он просто констатировал факт, и это было одновременно и обидно, и облегчающе.

— Откуда ты знаешь?

— По глазам, — он посмотрел на нее так, что у Рианы перехватило дыхание. — В них нет света. Когда женщина хочет замуж, в ее глазах есть свет. А у тебя его нет.

Риана открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Никто — никто! — никогда не говорил ей таких вещей. Мать говорила о статусе, отец — о деньгах, Калеб — о чувствах, которых не было. Но этот незнакомец, этот Ди, который смотрел на нее так, будто видел насквозь, сказал правду. Ту, которую она прятала от себя самой.

— Ты слишком много на себя берешь, — сказала она, и голос ее дрогнул.

— Прости, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я не хотел тебя обидеть. Просто... иногда легче говорить правду незнакомцам. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — она выдохнула и почувствовала, как напряжение отпускает. — И ты прав. В моих глазах нет света. Я не знаю, был ли он вообще.

— Был, — он шагнул ближе, и теперь между ними оставалось меньше метра. Риана чувствовала его запах — что-то древесное, с горьковатыми нотами, как кора после дождя. — Просто ты его спрятала. Слишком глубоко.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тоже прячу, — он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Свою жизнь. Свои желания. Себя настоящего. Все прячут, Ри. Вопрос в том, кто устает прятать первым.

Риана смотрела на него, и в голове у нее было пусто. Не было ни одной умной мысли, ни одного правильного слова. Только чувство — горячее, пугающее, будто она стоит на краю обрыва и смотрит вниз.

— Мне нужно вернуться, — сказала она, но не сдвинулась с места.

— Знаю, — он кивнул, но тоже не ушел.

— Меня будут искать.

— Конечно.

Они стояли друг напротив друга, и время, казалось, остановилось. Где-то играла музыка, где-то смеялись люди, где-то текла жизнь, но здесь, в этом уголке сада, был только он и она. И то, что рождалось между ними — хрупкое, опасное, невозможное.

— Ди, — сказала Риана тихо. — Это ненастоящее имя?

— Такое же ненастоящее, как Ри, — ответил он.

— Почему мы не говорим настоящие?

— Потому что настоящие — это цепи, — он поднял руку и коснулся ее щеки — легко, едва ощутимо, словно боялся спугнуть. — А здесь и сейчас мы свободны. Позволь нам быть свободными хоть одну ночь.

Риана закрыла глаза. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми, и это прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри — там, где она похоронила все свои желания много лет назад.

— Я не знаю тебя, — прошептала она.

— А хочешь узнать? — спросил он, и в голосе его прозвучало что-то, от чего сердце пропустило удар.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В свете фонаря его глаза казались зелеными — глубокими, как океан, и такими же опасными.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже, — он убрал руку, но не сделал шага назад. — Но иногда страх — это единственное, что говорит нам, что мы на правильном пути.

Риана сделала вдох.

А потом сделала то, чего не делала никогда в жизни.

Она потянулась к нему и поцеловала.

Это был неловкий, неумелый поцелуй — она забыла, когда целовалась в последний раз, и ее губы дрожали. Но он ответил — мягко, бережно, словно учил ее чему-то новому. Его руки легли ей на талию, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу, смывая напряжение, страхи, запреты.

Когда они оторвались друг от друга, Риана едва дышала.

— Это было... — начала она.

— Неожиданно, — закончил он с улыбкой. — Но приятно.

Она засмеялась — тихо, почти беззвучно, но этот смех был настоящим. Не тем, которым она улыбалась фотографам и гостям. Настоящим.

— Мне правда нужно идти, — сказала она.

— Я знаю, — он взял ее руку и поднес к губам. Поцелуй был легким, почтительным, и от этого у Рианы закружилась голова. — Но мы еще увидимся, Ри.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю, — он отпустил ее руку. — Иди. Пока я не передумал.

Риана подхватила туфли и побежала к отелю, босиком по холодной траве. Она не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на спине — горячий, тяжелый, оставляющий следы.

Войдя в зал, она быстро надела туфли, поправила платье и сделала глубокий вдох.

— Риана, где ты была? — Калеб уже шел к ней, и лицо его выражало тревогу и легкое раздражение. — Я обыскался тебя.

— Просто дышала свежим воздухом, — улыбнулась она той самой улыбкой. — Душно здесь.

Калеб взял ее под руку, и Риана позволила. Но в душе ее все еще звучал голос незнакомца, и на губах оставался вкус его поцелуя.

Она не знала, кто он. Не знала, увидит ли его когда-нибудь снова. Но впервые за много лет Риана Блэквуд чувствовала, что живет.