Глава 6. Границы дозволенного.
Коридор гимназии гудел приглушёнными голосами, эхом шагов и хлопаньем дверей. Школьники носились между кабинетами, смеялись, перебрасывались шутками — весь этот хаос словно обтекал меня стороной. Я шла размеренно, привычно держа дистанцию от всех. Никаб окутывал меня тишиной — словно собственный мир, где важны только собственные мысли и чёткие границы.
Вокруг мелькали лица: оживлённые, встревоженные, безразличные. Кто‑то спорил, кто‑то торопился, кто‑то застыл у расписания, вчитываясь в изменения. Я двигалась сквозь этот поток, как лодка по бурному течению — не вовлекаясь, не отклоняясь от курса.
Вдруг за спиной — шаги. Не случайные, не мимолётом. Чёткие, настойчивые. Кто‑то догонял.
— Эй... послушай! — голос звучал ближе, чем мне хотелось бы.
Я не обернулась. Не замедлилась. Просто продолжала идти.
— Да подожди же! — он догнал, шагнул вперёд, преграждая путь. Не грубо, но уверенно.
Я подняла взгляд ровно настолько, чтобы разглядеть: да, симпатичный. Тёмные глаза, лёгкая улыбка, в руках — стопка тетрадей, будто оправдание для разговора.
— Что вам нужно? — спросила я ровно. Ни раздражения, ни страха — только твёрдость.
— Да ничего такого! — он развёл руками, будто демонстрируя безобидность. — Просто... я видел, ты всегда одна. И хорошо учишься. Вот и подумал: может, поможешь с английским?
Я? Хорошо учусь? Ещё и в английском разбираюсь? Вот это я оказывается молодец.
«Опять эта игра», — мелькнуло в голове.
— Я не занимаюсь репетиторством, — ответила я, делая шаг в сторону, чтобы обойти его.
— Ну хотя бы пару советов! — он снова шагнул вперёд, не давая пройти. — Ну правда, мне очень нужно подтянуть грамматику. Там такие времена... голова кругом!
Я остановилась. Посмотрела прямо на него. Выглядит безобидным, но где-то здесь точно есть подвох. Я никапли не разбираюсь в английском. Максимум с чем я точно смогу помочь - это только биология и алгебра, с остальными я не дружу, а уж подавно с английским.
Не то что бы у меня по всем остальным предметам идут плохие оценки, просто пока что темы даются тяжело.
— Я не могу вам ничем помочь.
Он слегка нахмурился — не от злости, а будто от искреннего недоумения.
— Но почему? Я же не прошу чего‑то... ну, неприличного. Просто помощь.
— Потому что вы обознались. — Хотя в моем случае это тяжело — Я не разбираюсь в английском, если нужна помощь — обращайтесь к учителю.
Парень замолчал на секунду. Не знаю что у него творилось в голове, но видно что-то не хорошее.
— А если я просто... хочу познакомиться? — его голос стал тише, почти доверительным. — Ты интересная. Всегда такая серьёзная.
А ты не обалдел ли?
Маска «нужды» спала. Теперь — прямое предложение знакомства. Меня щас стошнит.
— Я не знакомлюсь, ни с кем, — отрезала я. — И если вы действительно хотите что‑то выучить, есть учителя, учебники, онлайн‑курсы.
Он чуть прищурился, будто пытаясь разгадать, что скрывается за спокойствием.
— Ты всегда такая... неприступная?
Я не ответила.
Тишина повисла между нами — плотная, ощутимая. Где‑то вдалеке звенел смех, хлопала дверь кабинета, но здесь, в этом маленьком пространстве, был только наш негласный поединок: его настойчивость против моей твёрдости.
— Слушай, — он сделал паузу, подбирая слова, — я понимаю, что ты привыкла к определённым правилам. Но разве нельзя хоть немного их... смягчить?
Что?.... Смягчить? После всего что я сделала? После всех этих мучений просто взять и смягчить? Просто взять и выкинуть все мои старания в мусорку? Да ты в край обнаглел.
— Нам не о чёмговорить.
Он недоумевающе посмотрел на меня, а я, обойдя его, быстрым шагом направилась в класс.
— Постой! Я что-то не то сказал? — Ты всё не то сказал.
Я не хочу ему отвечать. Что ему нужно? Это они вот так с мусульманками "играют"? Сначала выглядят безобидными, втираются в доверие, а потом берут и просто вставляют ножь в спину.
Тишина повисла в воздухе. Я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло — не сомнение, нет, а скорее раздражение от его настойчивости.
— Я понимаю что у вас запрещены отношения до брака, но в этом же нет ничего плохого. — После этих слов я начала закипать изнутри, меня до ужаса раздражает когда человек начинает говорить что: "в этом же нет ничего плохого", хотя даже вообще не знает мою веру.
Я зла. Я очень зла. Так и хочется ему вре...так, спокойствие, спокойствие, терпение, дыши глубже, бисмиЛлях - Я остановилась, мысленно успокаивая себя и глубоко и медленно дыша.
Он вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Знаешь, мне кажется, ты даже не даёшь людям шанса.
Я открыла глаза и не смотря на парня, двинулась дальше.
— Я мусульманка и следую законам Аллаха. Ни за что и никогда я не смягчу Его законы. Я не буду переходить границы дозволенного. Мой Господь возложил это на меня и значит я буду следовать этому да конца своей жизни. И точка. Больше нам не о чём говорить. — Надеюсь что хоть сейчас поймёт.
Он сделал шаг назад. Не отступил полностью — но наконец-то ушёл с пути.
— Ладно... — протянул он, будто пробуя на вкус непривычное поражение. — Но если вдруг передумаешь...
— Не передумаю, — оборвала я.
— Ну что ж... ладно. Если это тревожит твой покой, то тогда не буду тебя беспокоить. — альхамдулиЛлях — Но это не последняя наша встреча. — он улыбнулся и развернувшись, пошёл прочь, но на секунду остановившись, сказал на последок:
— Зови меня Дилан. Было приятно с тобой поговорить.
Странный. Ненормальный. Чокнутый.
Я развернулась и пошла дальше. Шаги звучали твёрже обычного — не от гнева, а от внутреннего спокойствия. Граница осталась нерушимой.
За спиной — тишина. Ни окрика, ни насмешки. Только эхо моих шагов и отдалённый гул школьного дня.
Никаб скрывал лицо, но не силу выбора. А этого было достаточно.
По мере того как я удалялась, шум коридора снова обступал меня — голоса, смех, топот учащихся. Всё это было где‑то там, снаружи. А внутри — та самая тишина, к которой я стремилась. Тишина, в которой я слышала только себя. Я люблю такую себя. Я научилась любить себя. Я добилась своего. АльхамдулиЛлях.
Я свернула за угол, и тут из‑за двери вырвался поток ребят — они смеялись, толкались, что‑то громко обсуждали. Кто‑то задел меня плечом, извинился на бегу. Я посторонилась, пропуская их, и заметила, как одна девушка обернулась, посмотрела на меня с любопытством. Секунд пять мы так смотрели друг на друга, но потом девушка развернулась и ушла вместе с другими ребятами.
Я поправила край никаба, ощущая привычную лёгкость ткани. Это не преграда — это выбор. Мой выбор.
Впереди маячила дверь кабинета. Ещё несколько шагов - и я окажусь внутри, сяду за парту, открою тетрадь. Всё вернётся на круги своя: уроки, записи, тишина класса. Но сейчас, в эти мгновения перехода, я чувствовала что‑то важное — ту самую точку равновесия, где твёрдость и спокойствие сливаются воедино.
И в этом равновесии — вся моя сила.
***
Холодный зимний воздух обдаёт лицо, едва я переступаю порог учебного заведения. Под ногами тихо хрустит тонкий слой снега. Я плотнее укуьываюсь в тёплую ткань платья и иду вперёд — в никабе мне привычно, но сегодня ветер особенно настойчив. Время зухр — пора намаза, и я знаю: нужно найти тихое место.
Школа оживает за спиной: смех, голоса, хлопанье дверей. Но я сворачиваю в сторону, туда, где двор плавно переходит в небольшую рощицу вдоль забора. Здесь зимой почти никого нет: в такой холод все остаются в здании. Мне как раз это и нужно — уединение.
Оглядываюсь: никого поблизости. Достаю из сумки намазный коврик, аккуратно расстилаю на расчищенной от снега земле. Движения привычные, выверенные - каждый жест наполнен смыслом. Становлюсь на коврик, закрываю глаза на мгновение и собираю намерение:
— Аллаху акбар.
В этот миг всё вокруг теряет значение. Не существует ни холода, ни школы, ни мыслей о уроках. Есть только я и Всевышний. Я помню: если сердце отвлекается на мирское, если ум блуждает среди забот — намаз теряет суть. Потому я сосредотачиваюсь на словах, на ритме дыхания, на смысле аятов.
Поклоны, стояние, тихое произнесение молитв — время течёт иначе. В этом пространстве между небом и землёй я чувствую покой, который не зависит от погоды или обстоятельств. Только связь, которую ничто не может нарушить.
Завершаю намаз.
— Ас-саляму алейкум ва рахматуЛлах.
Опускаю руки, делаю глубокий вдох. Холодный воздух снова напоминает: я в мире людей, в школьном дворе, в середине зимнего дня.
Сворачиваю коврик, прячу в сумку. Мне захотелось снова туда пойти, поэтому я иду к тому месту, где в последний раз мы встретились с Аяной. Площадку с уличными столами и скамейками. Скамейка за которой мы тогда сидели под деревом и защищённая от ветра.
Я подхожу ближе. На соседней скамейке — пара ребят с термосами, в стороне ещё несколько учеников, но их немного. Не то что в здании: там коридоры гудят, как улей. Здесь же — простор и редкий смех, растворяющийся в морозном воздухе.
Я села туда, где сидела в прошлый раз и начала...а что я начала? Ничего я не начала. Просто села. Ладно. Шучу. Я стала задумываться над тем, чем буду заниматься после окончания школы.
Я с радостью бы пошла на ветеринара. Я очень люблю животных и всякую живность. Умми меня называет юный натуралист. В отличии от Зульфии которая решила уйти после 9-го класса, я осталась учиться дальше. Зачем? Что бы пойти на ветеринара. Конечно одобрения от аби я ещё не получила. Но ин шаа Аллах надеюсь что он разрешит и я смогу вычеркнуть пункт: "Стать ветеринаром" из списка "Моя мечта".
Аби говорит что если я хочу им стать, то мне придётся учиться 5-6 лет и что за это время лучше завести семью. Да, я понимаю, но 5-6 лет придётся учиться только если ты ушёл после 9, а я закончу все 11 и тогда останется только 2-3 года. Но сколько бы я не объясняла и не просила, результата всё ещё не вижу. Но у меня ещё есть время поэтому я добьюсь того, чего хочу.
Почему я хочу стать именно ветеринаром я не знаю. Мне просто хочется. Хочется видеть эти миленькие мордочки, хоть и бывают они очень зубастыми. Но такой ответ аби не удовлетворит если он спросит: "Почему ты хочешь им стать?"
Надо будет подумать над ответом.
Я всё также сидела на скамейке в школьном дворе, укутавшись в тёплое платье. Снег тихо падал, покрывая всё вокруг ровным белым слоем. Под ногами едва слышно похрустывал свежий снег. Кто‑то прошёл мимо несколько минут назад и оставил цепочку следов, уже слегка припорошенных.
Холодный воздух бодрил. Сквозь ткань никаба я чувствовала, как мороз мягко касается кожи - не неприятно, но после этого по всему телу бегут мурашки.
Вокруг всё было пустынно и тихо, до какого момента...
Тишину разорвал хруст снега — чёткий, ритмичный. Шаги.
— Ухти! — знакомый голос.
Я обернулась.
Халид. Мой пятнадцатилетний брат шёл ко мне, широко улыбаясь. Его силуэт постепенно проступал из снежной дымки: тёмная куртка, шарф, взъерошенные волосы, покрытые крошечными снежинками. С каждым шагом его лицо становилось всё отчётливее - румяные от холода щёки, блестящие глаза... и эта его улыбка, от которой в уголках глаз собирались морщинки. Он улыбался так, что были видны его белоснежные зубы — искренне, по‑детски радостно.
— Нашёл тебя! — он подошёл, слегка запыхавшись. В руках — бумажный пакет. — Вот, взял тебе булочку с маком и капучино без сахара. А себе — сырных чипсов.
Я невольно улыбнулась.
— Опять чипсы? — не удержалась я, слегка поддразнивая. — Халид, ты неправильно питаешься. У тебя скоро прыщи появятся — ты же знаешь, что от такого...
— Да‑да, вредно, — он махнул рукой, уже открывая пачку. — Но вкусно же!
Я покачала головой. В глубине души я и сама не прочь была иногда побаловать себя чем‑то подобным, но старалась не увлекаться.
— ДжазакаЛлаху Хайран, — я взяла угощения. Осторожно приподняла край никаба снизу, откусила булочку — тёплую, мягкую, с ароматными зёрнышками мака — и запила глотком капучино. Напиток был именно такой, как я любила: не слишком сладкий, с лёгким кофейным послевкусием.
Мы устроились рядом.
— Как проходит твой день? — спросила я, глядя, как пар поднимается от чашки.
— Нормально, — Халид пожал плечами, хрустя чипсами. — Физика была сложная, еле дорешал задачу. А у тебя?
— Литература — разбирали «Каллокаин». Очень... интересно.
— А если честно? — ухмыльнулся он.
— А если честно — то не очень. Но это моё мнение. Может другим понравилось. — пожала я плечами, делая глоток горячего напитка.
— Может быть, — он отмахнулся, но я заметила, что задумался.
— Что ещё было? — продолжила я.
— Английский... — он сделал паузу и вдруг нахмурился. — Там Мия всё время на меня оглядывалась. То подмигивает, то сверлит меня взглядом улыбаясь, но взгляд этот...немного...жуткий.
— Ничё се, — я рассмеялась. — Мой младший братик кому-то понравился?
— Эй! Я не ребёнок, не называй меня так! — он слегка покраснел, но тут же нахмурился ещё сильнее. — Я пришёл поделитьсяс тобой, а ты смеёшься!
— Всё-всё, больше не буду. — Я подняла руки в знак капитуляции и взяв небольшую паузу, задала вопрос: — Я так поняла, тебе это не нравится?
— Да. — Без колебаний ответил Халид.
— Давай я с ней поговрю?
— Было бы неплохо. — Он слегка улыбнулся — Понимаешь, я вообще девочек сторонюсь. Ну, в смысле... не хочу лишнего внимания. Мы же мусульмане, и в исламе говорится: если женщины опускают на себя свои покрывала, то мужчины должны опускать взоры. А тут... она как будто специально... ну, привлекает внимание.
Я кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло — не только от капучино, но и от того, что мой ахи так серьёзно относится к нашей религии.
— Понимаю, — сказала я мягко. — Ты прав. Не всё внимание одинаково ценно. Если человек хочет познакомиться — пусть делает это уважительно.
— Вот именно! — Халид оживился. — А то все эти взгляды, «дай списать», «объясни задачу»... А на самом деле им не физика нужна, а внимание!
Мы оба рассмеялись.
— Как мы вообще их привлекаем? — я сделала глоток и улыбнулась. — Я думала мы для них враги.
— Мы? — Халид навострил уши.
— Да, сегодня утром ко мне тоже подошёл один парень. Сказал, что нужна помощь с английским, а потом узнав что я вообще не разбираюсь в нём, предъявил что хочет просто познакомиться. — Рассказывала я, глядя на свою чашку с капучино.
— Не понял. — Халид нахмурился.
Я посмотрела на младшего братика, тот смотрел на меня с хлопающими глазами и недоумевающим выражением лица.
— Что? — Не выдержала я.
— А я где был?
— Ну незнаю даже, кажется на Марсе. — С сарказмом ответила я.
Халид лишь закатил глаза и продолжил:
— Сильно приставал?
— Не-а. — я отрицательно покачала головой.
— В следующий раз если это повторится, то веди его прямо ко мне.
— Не надо. Я помню что было в прошлый раз.
— Надо надо. — Он начал положительно качать головой.
— Объясни, но не бей, а то опять хлопот доставишь аби с умми.
Он кивнул, задумчиво глядя на падающий снег.
— Договорились, — сказал он — Ты говоришь с Мией, а я — с этим парнем.
— Окей, — произнесла я. — Кстати! Умми рассказала что не подолёку от сюда есть очень красивый парк. Как насчёт того, чтобы завтра туда сходить? Как раз выходной.
— С удовольствием! — его глаза загорелись. — Покатаемся, я тебя снежками закидаю!
— Ага, конечно - я улыбнулась.
— Слушай...вот эта вся ситуация с предложением познакомиться, мне интересно, а ты... — он вдруг замялся, — ты вообще когда‑нибудь хочешь замуж? Ну, в будущем?
Вопрос застал меня врасплох. Я задумалась. Хочу ли я замуж? Да. Хочу. Хочу воспитать праведных детей. Хочу продолжать мусульманскую общину. Многие считают что замужество это зло. Лучше быть богатой и независимой. Незнаю как другие, я хочу найти своего спутника жизни, и жить с ним пока нас не разлучит Аллах.
— Хочу, конечно. Хочу, чтобы это был человек, который разделяет мои ценности. Который понимает, почему я ношу никаб, почему для меня важно соблюдать законы Аллаха. Который не будет пытаться изменить меня, а примет такой, какая я есть.
— Это правильно, — кивнул Халид. — Аби с умми вот так и познакомились. Через общих друзей, без всяких этих... игр.
— Да, — я вздохнула. — Их история до сих пор кажется мне идеальной.
— Значит, и у нас так будет, — уверенно сказал ахи.
— Думаешь? — я засмеялась.
— Конечно, мы же их дети.
— Ты же в курсе что это так не работает? — спросила я.
— Да, я знаю что всё по воле Всевышнего Аллаха.
— Именно.
Мы молчали, наблюдая, как снег кружится в воздухе.
Снег тихо падал, укрывая скамейки и дорожки. Мы продолжали говорить — о школе, о друзьях, о планах, о мелочах, которые на самом деле так важны.
Время словно остановилось. Мы сидели и болтали — просто брат и сестра. И в этом простом мгновении было что‑то удивительно тёплое: не только от булочки и напитка, но от самого чувства близости, от того, что рядом — тот, кто всегда найдёт тебя даже в самом тихом уголке школьного двора и принесёт именно то, что тебе сейчас нужно.
Когда чашка опустела, а булочка закончилась, Халид поднялся.
— Пойдём? — спросил он.
— Да, — я встала, отряхивая снег с одежды. — К сожалению уроки ещё не закончились.
— И не говори, — кивнул он.
Мы пошли обратно к школе, оставляя за собой цепочку следов на свежем снегу.
***
Я шла по коридору гимназии, стараясь не сбиваться с шага. После нашего разговора с ахи, у меня внутри всё ещё разливалось тепло.
Стены, выкрашенные в спокойный бежевый, казались бесконечными. По обе стороны — двери кабинетов, таблички с номерами, расписание, плакаты о предстоящих олимпиадах и конкурсах. Воздух был пропитан запахом мела, бумаги и едва уловимым ароматом чьих‑то духов — видимо, старшеклассницы пробегали мимо совсем недавно.
Мне нужно найти кабинет № 317 — там начинается факультатив по естественным наукам.
Коридор изгибается, и я замедляюсь, всматриваясь в номера. 309... 311... 313... Почти. Где же 317?
Вдруг за спиной раздаётся:
— Барбра (Barbra)!
Имя знакомое. Где-то я его уже слышала. Шведское, кажется. Я продолжаю идти.
— Барбра (Barbra), остановись ты! — голос становится ближе.
Голос довольно громкий, почему эта девушка всё ещё не откликнулась ему?
И тут — резкий окрик:
— Эй, ходячий кусок ткани! Остановись уже!
Я замираю. Резко. Так, что сама чувствую, как внутри всё сжимается от негодования. Это мне. Медленно оборачиваюсь.
Передо мной — парень. Высокий, с тёмными волосами, слегка растрёпанными. Опять он — чел с гетерохромией. Я видела его несколько раз.
— Ты глухая? Я же не должен бегать за тобой. — его голос звучит раздражённо.
А ты тупой? По имени надо человека звать. Ненормальный.
— Что тебе надо? — С серьёзным тоном сказала я.
— Не мне надо, а тебе. Мне сказали передать тебе книги, — он кивает на небольшую стопку в руках.
Я аккуратно протягиваю руки чтобы забрать книги и не сопрекоснуться с ним.
— Ага, спасибо, — говорю холодно.
Он усмехается:
— Ага, не за что. — После этих слов парень разворачивается и уходит.
Я смотрю ему вслед. Раздражает. Повернувшись обратно к коридору, я продолжила свои поиски. 315... 317! Вот он. Нашла, альхамдулиЛлях. Щас дойду, и нормально будет. Тяжело ходить постоянно из кабинета в кабинет, но надеюсь ин шаа Аллах привыкну и не буду путаться.
Не успела я сделать пару шагов как за спиной слышится:
— О, привет...— парень на минуту замолчал, будто вспоминая что-то. — Короче просто привет.
Этот голос я узнаю. Парень, который сегодня утром пытался со мной заговорить, но я отказалась от знакомства. Чётко, вежливо, но твёрдо. В исламе такие взаимодействия запрещены. Я ускоряю шаг лишь бы не заговорить с ним. Мне бы просто спокойно дойти до кабинета.
Он догоняет меня и становится рядом. Я отошла от него потому что хочу держать дистанцию. Парень не предал этому значения, а лишь обратил внимание на стопку книг в моих руках.
— Давай я помогу донести книги? — предлагает он.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, не сбавляя шага.
— Да ладно тебе! Тяжело же! — Не тяжело, иди пожалуйста куда шёл.
— Я справлюсь. — Чётко и ясно сказала я.
— Ну хоть немного...
СубханаЛлах, он не понимает что ли? Или не хочет понимать. Его настойчивость начинает раздражать. Я ускоряю шаг. Он — за мной.
— Слушай, я просто хочу помочь! — говорит он чуть громче.
— Моё «нет» значит «нет», — отвечаю я твёрдо. Оставьте меня в покое.
Он замирает на секунду, будто обдумывая, что сказать. А потом — отвлекает меня вопросом:
— А ты куда идёшь? В 317‑й? — Не твоё дело.
Я едва успела завернуть за угол, как почувствовала резкий толчок сбоку. Кто‑то влетел в меня на полном ходу, едва не сбив с ног. Мы обе пошатнулись и едва удержались на ногах — книги разлетелись по полу.
Подняла глаза — передо мной стояла девушка. Растрёпанная, бледная, с расширенными от страха зрачками. Она дышала часто, будто бежала долго и без оглядки, и всё ещё оглядывалась через плечо, будто ожидала погони.
— Ты в порядке? — спросила я, наклоняясь за книгами.
Она вздрогнула, будто не ожидала, что с ней заговорят. Молча кивнула, потом торопливо пробормотала:
— Да... да, всё хорошо.
Голос дрожал. Ложь была очевидной.
Не успела я ответить — как из‑за угла коридора показалась компания. Трое девушек и парень. Впереди — Агнес. Высокая, с жёстким взглядом и идеально уложенными волосами. Она сразу заметила меня и усмехнулась:
— О, смотрите‑ка. Наша праведница тут.
Остальные засмеялись. Парень позади неё добавил:
— Она что, ещё и всех бездомных подбирает? — О чём они вообще думают? Если они конечно знают как это делать.
Девушка рядом со мной сжалась. Я почувствовала, как она напряглась всем телом.
— Мы просто столкнулись, — сказала я спокойно. — Ничего страшного.
— Ничего страшного? — Агнес сделала шаг вперёд. — А мне кажется, тут всё страшно. Особенно то, что ты лезешь не в своё дело. — Я? Лезу? Случайно столкнуться уже называется: "лезть в чужое дело"?
— Я не лезу.
— Тогда почему стоишь тут, как страж порядка? — она наклонила голову, разглядывая меня с насмешкой. — Или тебе нравится спасать тех, кто не просил о помощи? — О чём эта женщина вообще говорит?
Девушка рядом молчала. Только пальцы её сжимали край юбки — так сильно, что костяшки побелели.
— Ей не нужна твоя помощь, — продолжала Агнес. — Она сама виновата. Не выполнила просьбу, вот и получила.
— Какую просьбу? — спросила я.
— А тебе‑то что? — вмешалась одна из подруг Агнес. — Может, она нам должна. Может, мы её предупреждали.
— Предупреждали? — повторила я. — Или угрожали?
Тишина. На секунду даже смех затих. Агнес прищурилась:
— Что ты несёшь? — Тебя в мусорный бак.
— То, что вы преследуете её, — сказала чётко. — И сейчас пытаетесь выставить виноватой.
— Ой, какая смелая, — парень сделал шаг вперёд. — Может, тебе тоже урок преподать?
— Отстань от них, — раздался голос сбоку.
Обернулась — тот самый парень, который пытался мне помочь донести книги. Он хмурился, смотрел прямо на компанию.
— Тебе чего? — огрызнулась Агнес.
— Ничего, — он пожал плечами. — Просто надоело смотреть, как толпа на двоих наезжает.
Атмосфера накалялась. Воздух будто густел от напряжения. Где‑то вдалеке звенел звонок, но здесь, в этом углу коридора, время будто остановилось.
— Слушай, — Агнес повернулась ко мне. — Ты думаешь, ты какая‑то особенная? Спряталась за тряпками и считаешь, что можешь указывать нам?
Её голос звенел от злости. Остальные молчали, но взгляды их были острыми, враждебными.
— Я ничего не считаю, — ответила ровно. — Но если вы думаете, что запугать кого‑то - это круто, то вы ошибаетесь.
— Заткнись! — сорвалась Агнес. — Ты никто, чтобы нам указывать!
— А ты кто? — спросила тихо. — Королева школы? Или просто та, кто... — Я одумалась и заткула свой рот что бы не сказать чего-то лишнего. Я очень хотела продолжить фразу и добавить ещё куча всего сверху, но знаю что это всего лишь нафс. Нафс надо укратить и не давать ему волю, что я собственно и стараюсь делать, но порой это бывает очень тяжело.
Я не буду ругасться с ней. Я выше этого.
Молчание в споре — это акт благоразумия, который предовращает гнев, вражду и возможность сказать лишнее.
Лицо Агнес исказилось. Она сделала шаг вперёд, но парень позади неё положил руку ей на плечо:
— Агнес, хватит.
— Нет, не хватит! — она резко обернулась. — Что ты щас вякнула!? А ну повтори!
Я не намеревалась продолжать этот балаган, легче просто взять и уйти. Взяла девушку за руку — её ладонь была холодной и влажной от пота — и твёрдо сказала:
— Пойдём.
Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Шагнула за мной, едва ли не спотыкаясь.
— Куда это вы собрались? — Агнес попыталась преградить путь.
— Туда, где вас нет, — отрезала я, не сбавляя шага.
Мы прошли мимо. Я чувствовала на себе их взгляды — злые и недоумевающие.
Коридор тянулся вперёд, свет ламп казался ярче, воздух — чище. Девушка рядом дышала часто, но уже не дрожала так сильно.
— Спасибо, — прошептала она, когда мы отошли достаточно далеко.
— Не за что, — ответила я. — Просто в следующий раз не позволяй им так с собой обращаться.
Она кивнула. В её глазах ещё оставался страх, но теперь к нему примешалось что‑то новое — решимость.
Оглянулась. Компания осталась позади. Парень, который нам помог, тоже куда‑то исчез.
Тишина. Спокойствие.
Только книги в руках напоминали о том, что несколько минут назад здесь кипела настоящая буря.
Я медленно иду к нужному кабинету. Открываю дверь, захожу. Кладу книги на стол. Оглядываюсь — никого. Тишина. Только гул школьного дня доносится издалека.
Сажусь на стул. Закрываю глаза на секунду. Глубокий вдох. Выдох.
Наконец‑то можно сосредоточиться.
Только теперь поняла, насколько устала. Но главное — я сделала то, что считала правильным. А остальное... остальное подождёт.