Глава 5. Любимые.
Я сижу у окна на нашей небольшой кухне. За стеклом - сероватое небо позднего вечера, но внутри всё утопает в мягком жёлтом свете настольной лампы. Стол накрыт просто: белая льняная салфетка, чашка с изящным арабским орнаментом по краю, тарелка с печеньем — золотистым, с лёгкой карамельной корочкой.
Печенье ещё горячее. Когда я беру кусочек, пальцы слегка согреваются, а в воздухе разливается аромат ванили и растопленного сливочного масла — тот самый, домашний, который всегда возвращает меня в детство. Чай — чёрный, с кардамоном и долькой лимона — дымится.
В телефоне — Самира. Экран смартфона слегка запотевает от пара, но её лицо всё равно видно отчётливо: она смеётся, прикрывая рот ладонью, и что‑то быстро говорит по‑арабски. Я невольно подхватываю её смех, переводя на русский:
— Представляешь, он сказал: «Если не купите браслет, духи не будут пахнуть!»
— И ты поверила? — Самира качает головой, её серьги‑подвески мерцают в свете экрана.
— Конечно, нет! Но он так искренне расстраивался...
Мы снова смеёмся, и в этот момент дверь тихонько скрипит.
Я сразу отключаю камеру и отворачиваю экран телефона в сторону, чувствую его присутствие — по лёгкому сквозняку, по знакомому запаху стирального порошка и чего‑то мальчишески‑бесшабашного. Хамза.
Он появляется в проёме, в спортивных штанах и растянутой футболке, с растрёпанными волосами - видно, что только играл с Халидом. Заметив меня, он на секунду замирает, а потом его лицо расплывается в широкой, почти хулиганской улыбке.
Не говоря ни слова, он делает шаг вперёд и начинает свой фирменный «боксёрский номер»: быстрые, почти танцевальные движения руками — ложные выпады, резкие развороты корпуса. Кулаки проносятся в считаных сантиметрах от моего плеча, один раз едва не задевают ухо.
Это в каждого парня вложено что-ли? Я не пойму.
Я сохраняю каменное выражение лица - это наш негласный договор. Но каждый раз, когда его рука мелькнёт слишком близко, я невольно зажмуриваюсь на долю секунды. Он тут же замирает:
— Испугалась? — в его голосе – чистое торжество.
— Ни капли, - отвечаю я, не открывая глаз.
Он хохочет и делает ещё один выпад — я резко поворачиваю голову, и его кулак проходит мимо.
— Ты предсказуем, — замечаю я, наконец глядя на него.
— Зато ты – нет, — он подмигивает и вдруг замирает, уставившись на тарелку.
Его взгляд останавливается на печенье. Секунда — и рука молниеносно тянется к самому румяному кусочку.
— Это моё! — я пытаюсь перехватить, но он уже откусывает, издавая театральный стон удовольствия.
— Ммм... победа вкуса над справедливостью!
Не дожидаясь моего ответа, он хватает ещё печенья и разворачивается, шагая к двери и жуя, напевает какой-то нашид себе под нос. Уже в проёме оборачивается:
— Принеси ещё, если не жалко!
Я уставилась на него с приподнятой бровью и прокричала ему вслед:
— А это не наглёж?
Смех Самиры в динамике звучит как фоновый аккомпанемент к этому мгновению.
— И это твой старший брат? — спрашивает она, вытирая слёзы от смеха.
— Да. И так — каждый день, — вздыхаю я, но в голосе – тепло.
Мы с Самирой снова погружаемся в разговор - вспоминаем улицы Египта, её семью, мои первые попытки готовить по египетским рецептам. Она рассказывает что‑то про новую подругу, я делюсь планами на выходные.
И тут — снова скрип двери.
На этот раз в проём заглядывает младший ахи. Он ниже ростом, юркий, с озорным блеском в глазах. Завидев меня, он расплывается в ехидной улыбке – той самой, от которой у меня внутри сразу включается режим «будь начеку».
— О‑о‑о, — тянет он, делая шаг внутрь. — Печенье? Самодельное?
— Даже не пытайся, не прокатит. — парировала я.
— Ухти, ну ты же у меня хорошая.
Не дожидаясь ответа, он ловко выхватывает сразу два кусочка с тарелки.
— Эй! — я вскидываю руки. — Это вообще‑то моё!
— Тебе и так много досталось, — парирует он с набитым ртом, подмигивая.
Прежде чем я успеваю что‑то сказать, он одним прыжком оказывается рядом, обхватывает меня за шею левой рукой, а правой начинает яростно теребить волосы — не больно, но до абсурда раздражающе.
— Ну‑ка, сестричка, не жадничай! — хохочет он, превращая мою аккуратную причёску в живописный хаос.
— Отпусти! — я смеюсь и пытаюсь увернуться, — Ты меня растрепал, как бездомного котёнка!
— Идеально! — он отпускает меня, делает шаг назад, критически оценивает результат и одобрительно кивает. — Теперь ты выглядишь... по‑домашнему.
— А-а, а раньше тогда я как выглядела?
— Незнаю, но щас точно лучше. — Халид хохочет и хватает из моей тарелки ещё печенья.
— Кажется ахишка мой, ты слегка обнаглел, не думаешь?
— Не-а.
С этими словами он откусывает ещё кусок печенья, подмигивает и убегает в зал, где уже слышны возгласы старшего ахи и звуки видеоигры.
Я остаюсь сидеть, взъерошенная и возмущённая, но не злая. Провожу ладонью по волосам - да, порядок придётся наводить заново.
— Что? Опять? — голос Самиры звучит где‑то на грани смеха.
— Мой младший брат, — вздыхаю я. — И его фирменный стиль общения.
— У вас тут... оживлённо, — она не сдерживатся и смеётся.
— Не то слово! Вот на кого я теперь похожа? — я наконец улыбаюсь, но тут же решительно поднимаюсь. — Но я не оставлю это так.
Подхватываю телефон и, не прерывая разговора с Самирой, поднимаюсь по лестнице в свою комнату.
Комната встречает меня привычным беспорядком: на рабочем столе — раскрытые тетради, стопки книг, карандашница, наполовину исписанный блокнот. Виден след прерванных уроков: страница учебника по шведскому, схема из тетради по биологии, калькулятор.
Становлюсь у стола, беру в руки два учебника — шведский и биологию. Прикидываю их на весу, слегка подбрасывая. Шведский лёгкий, тонкий. Биология — увесистая, плотная, с цветными иллюстрациями и плотными страницами.
— Вот он, — шепчу я, крепче сжимая учебник по биологии. — Идеальный инструмент возмездия.
— Что ты задумала? — настороженно спрашивает подруга.
— Ничего такого, просто верну то, что принадлежит мне. — отвечаю с улыбкой.
Спускаюсь вниз, продолжая разговор. В зале — привычная картина: ахишки развалились на диване перед телевизором, джойстики в руках, на коленях — тарелка с моим печеньем. Экран мигает яркими сценами игры, они увлечены, но замечают моё появление.
— Ухти, присоединяйся! — кричит Халид, не отрываясь от экрана.
— Сначала верните добычу, — говорю я, подходя к нему.
Прежде чем он успевает отреагировать, я повторяю его же приём: обхватываю за шею и энергично ерошу волосы, превращая его аккуратную причёску в торчащий веник.
— Эй! Что за... — он замирает, потом хохочет.
— Теперь мы квиты, — объявляю я, отпуская его.
Старший ахи хохочет над этой сценой, но его веселье длится недолго. Я подхожу к нему, поднимаю учебник по биологии – и с мягким, но ощутимым шлёп опускаю его на его макушку.
— Ай! — он вздрагивает, поворачивается ко мне с комичным возмущением. — Ты что творишь?!
— Восстановление справедливости, — невозмутимо отвечаю я.
Младший начинает хохотать так, что едва не роняет джойстик.
— Она тебя сделала! — выдыхает он.
— Предатель! — ворчит старший, но в глазах – улыбка.
Я забираю тарелку с оставшимся печеньем и, кивнув братьям, направляюсь обратно на кухню.
— Ну нам хотя бы немного дай! — Кричит старший ахи.
— Если бы изначально спросили бы, дала! А сейчас скажу нет!
— Ну ухти-и...
— Я сказала НЕТ!
Я перевела внимание на телефон, на экране котором все ещё был звонок с подругой.
— Видишь, — говорю в телефон, — порядок восстановлен.
— Ты... невероятна, — смеётся Самира. — В следующий раз бери меня в команду!
— Договорились.
Я возвращаюсь на кухню, ставлю тарелку на стол, наливаю ещё чаю. Волосы всё ещё взъерошены, но мне уже не до них.
За окном темнота сгущается, но на кухне — светло. И тепло. По‑настоящему дома.
***
Я сидела на кровати, поджав ноги, и листала Pinterest. Вокруг — привычный уют: на стене мои самодельные картины, на подоконнике — чашка остывшего мятного чая. Экран смартфона переливался идеями для скромных, но стильных образов, цитатами, эстетикой, рецептами.
Вдруг телефон тихо вибрировал — пришло сообщение из группы. Я открыла уведомление и прочла: «Ну и где наша звезда? Совсем про нас забыла?»
Сердце слегка ёкнуло. Перешла в мессенджер — группа «Красотки» бурлила жизнью. Чат пестрел смайликами и мемами. Вверху диалога - ветка с моими «обвинениями»:
Зайнаб: Фатыма, ты нас игнорируешь? Мы тут без тебя не те!
Самира: Да она точно нашла себе шведского принца и теперь стесняется признаться.
Надира: Или открыла стартап и стала миллионеркой за ночь.
Зайнаб: А может, она просто забыла, что мы существуем?
Я рассмеялась вслух. Только мои подруги умеют так обижаться, что хочется не оправдываться, а хохотать. Набрала:
Фатыма: Девочки, я тут! Простите, застряла в английском. Только недавно присела. Учитель хочет проверить мои знания английского, а я до сих пор путаю Second и Third Conditional...
Через секунду чат взорвался:
Самира: О нет! Только не говори, что добровольно зубришь грамматику вместо мемов!
Надира: Фатыма, признайся: ты тайно мечтаешь стать преподавателем и мучить школьников этими if‑clauses?
Зайнаб: Может, нам устроить ей допрос на английском? Проверим уровень!
Я закатила глаза и ответила:
Фатыма: Только попробуйте! Я спрячусь в библиотеке и буду цитировать Шекспира, чтобы вас запутать!
Надира: Шекспир? Серьёзно? Ты нас недооцениваешь. Мы вызовем подкрепление - моего старшего брата, он в Лондоне учится.
Самира: Стоп, стоп! Мы не для экзамена собрались, а чтобы защитить Фатыму от языковой депрессии!
Зайнаб: Точно! Предлагаю план: онлайн‑киновечер сегодня. Фильм на английском с русскими субтитрами - и это будет «образовательный досуг»!
Самира: И халва вместо попкорна!
Надира: И обязательный раунд «переведи мем» в перерывах!
Фатыма: Согласна на всё, кроме раунда с мемами, - набрала я. - Вы же знаете: мой сленг застрял в 2015‑м!
Самира: Значит, будем учить тебя современным выражениям!
Зайнаб: Deal or no deal?[Сделка или не сделка?]
Надира: Oh, she's doomed.[Ох, она обречена]
Самира: Кстати, кто скажет ей, что «deal or no deal» уже не в тренде?
Зайнаб: Пусть лучше узнает от нас, чем на уроке английского, когда попытается впечатлить учителя.
Надира: Представляю лицо учителя: «Абдулаева, мы тут Present Simple проходим, а ты нам про сделки вещаешь!»
Фатыма: Ладно‑ладно, сдаюсь! - напечатала я. - Но если я начну говорить „lit" или „sus", остановите меня!
Самира: Too late[Слишком поздно]! Мы уже записали тебя на курс «Английский для тиктокеров».
Фатыма: Я как бы не тиктокер, но допустим.
Зайнаб: Первый урок: как перевести «это кринж» на английский так, чтобы не обидеть шведа.
Надира: Spoiler[Спойлер]: никак. Просто улыбайся и кивай.
Самира: А ещё лучше — научись говорить «I'm sorry» с таким выражением, будто ты не виновата ни на 0,01%.
Зайнаб: Это базовый навык выживания в Швеции.
Надира: Особенно если случайно перепутаешь their и there в присутствии шведа‑граммар‑наци.
Фатыма: Говорите так, словно знаете как правильно жить в Швеции *смеющийся смайлик*
Надира: Я не поняла, ты в нас сомневаешься?
Фатыма: Вы невозможны, — напечатала я, всё ещё улыбаясь. — Но фильм беру на себя. Что‑нибудь лёгкое, чтобы мозг отдохнул от Conditionals.
Самира: Комедию! Чтобы мы хохотали, а не зевали.
Зайнаб: И чтобы герои говорили разборчиво. Никаких скорострельных диалогов из сериалов про юристов!
Надира: А я принесу подборку мемов - чтобы между сценами не скучать.
Фатыма: Я уже думала не предложишь.
Фатыма: Короче договорились, — ответила я. — Встречаемся в 21:00 по видеосвязи. И да, Надира, предупреди брата: если он решит устроить мне экзамен, я включу ему наш чат с мемами про грамматику.
Самира: Ой‑ой, угроза уровня «ядерная дипломатия»!
Зайнаб: Наконец‑то Фатыма показывает зубы!
Надира: Главное, чтобы зубы не застучали от тревоги перед тестом завтра. Но мы тебя поддержим — даже если придётся учить Future Perfect через мемы с котиками.
Самира: Кстати, у меня есть подборка «Грамматика в стиле „кот vs собака"». Гарантирую: после неё ты запомнишь разницу между Past Simple и Past Perfect, даже если проснёшься ночью.
Зайнаб: Или сойдёшь с ума. Но это детали.
Надира: Наука требует жертв. Фатыма, готовься: завтра на тесте ты будешь блистать - хотя бы потому, что мы тебя морально подготовили.
Самира: И морально измотали.
Надира: Это часть поддержки!
Я откинулась на подушку, чувствуя, как напряжение тает. Экран мерцал новыми сообщениями, а в груди разливалась та самая теплота — когда понимаешь: дружба не требует идеальных условий, она просто есть. И даже если ты где‑то между Past Perfect и Pinterest, тебя всё равно ждут.
Чат всё также разрывался от смс девочек.
Зайнаб: А куда Зульфия делась?
Надира: Она с Фатымой сговорилась что-ли?
Самира: ЗУЛЬФИЯ, ДАВАЙ ЗАХОДИ В СЕТЬ ПОКА МЫ ЗА ТОБОЙ НЕ ПРИЕХАЛИ!
Фатыма: Зульфия, лучше послушай девочек пока они ещё добрые.
Зайнаб: Че вы нас с Фатымой игнорите? Что, ненужны уже вам:(?
Фатыма: Всмысле. А я та че?
Надира: В прямом, ты только сегодня зашла. А до этого?
У девочек начался спор, они начали предполагать что же случилось с Зульфией, что она не выходит в сеть. Я та знаю что они просто шутят, но всё же, серьёзность — это не про них. Они предлагали кучу идей что бы вернуть Зульфию, порой, их идеи и догадки были очень странными... От всех этих смс у меня начала болеть голова, и мне захотелось поскорее выйти из чата.
Фатыма: Я лучше пойду, до Зульфии дозвонюсь.
Надира: Иди иди, и без неё не возвращайся.
После приказа Надиры, я вышла из чата "Красотки" и стала набирать Зульфию. Она редко бывает в сети потому что у неё почти всегда неполадки с интернетом
Зульфия хоть и не бывает так часто в сети, но когда я ещё жила в Турции, мы часто виделись. После уроков, до уроков, по выходным, мы с девочками ходили куда только можно, залезали на крыши, ругались на горку за то что она била нас током, объедались мороженым, а потом вместе болели, играли в Granny на хардкор режиме и пытались пройти её, бегали под дождём, отбивали от Зульфии продавца которому видно понравилась наша подруга, как же было весело..
Я сейчас расплачусь, какая ностальгия..
На звонок никто не ответил. Я перезвонила. Первый гудок, второй, третий, четвёртый....Кто то взял трубку.
Наконец-то, альхамдулиЛлях.
Фатыма: — Ассаламу алейкум, Зульфия! Ты что, в пещере с дикими медведями застряла? Мы тут уже думали, что тебя похитили!
Зульфия: — Ва‑алейкум ассалам, Фатыма! Ну прости‑прости... У меня тут такой хаос творился - интернет пропал, телефон каждые пять минут перезагружается — Засмеялась она в трубку немного виновато.
Фатыма: — Наша группа превратилась в поле битвы: Зайнаб пишет «Может, она обиделась?», Самира отвечает «Нет, она просто ленится!», а Надира уже составила список подозреваемых — кто тебя мог похитеть!
Зульфия: — Что, правда такой хаос был? — хохочет она.
Фатыма: — Ещё какой! Я еле уговорила их не объявлять международный розыск. Но предупредила: без тебя мы фильм в 9 не начнём. Так что срочно возвращайся в чат — там сейчас такое творится, что даже модераторы WhatsApp в шоке! — с энтузиазмом ответила я.
Зульфия: — Ой, уже захожу... Ого! 157 непрочитанных сообщений?! Вы что, там марафон по скорости печати устроили?
Фатыма: — Почти! Надира прислала 20 мемов про пропавших друзей, Зайнаб — инструкцию «Как вернуть Зульфию за 5 минут», а Самира... кажется, она даже написала письмо твоему провайдеру с требованием восстановить связь немедленно.
Зульфия: – Ну всё, теперь мне точно стыдно. — сквозь смех произнесла она.
Фатыма: — Ну ты же виновата. На всё воля Всевышнего Аллаха, помни это всегда, обязательно.
Зульфия: — Я и не забывала, ДжазакиЛлаху Хайрон что постоянно напоминаешь.
Фатыма: — Ваийаки. Мы твои друзья, и мы не бросим тебя когда тебе нужна помощь и поддержка.
Зульфия: — Хвала Аллаху за то что он дал мне вас. АльхамдулиЛлях, я очень благодарна Ему.
Фатыма: — Я рада это слышать. Ладно, жду тебя в чате. И не забудь: в 21:00 - видеосвязь.
Зульфия: — Хорошо! Уже бегу писать в группу: «Я жива, здорова и готова к киномарафону. Простите за дезертирство!»
Фатыма: — Вот и славно! До вечера, сестра. Пусть Аллах хранит тебя и что бы у тебя всё было хорошо и ты была счастлива!
Зульфия: — И тебя пусть хранит! До встречи Фатыма, алейкум ассалам!
Фатыма: — Ваалейкум асслям.
После этого я отключила звонок и поставив телефон на зарядку, просто уставилась в стену. В голове проносились воспоминания с Турции. Как я знакомились с девочками. Как они всегда были рядом.
С Надирой, Самирой, Зайнаб и Зульфией я познакомилась ещё в Турции, в школе — где мальчики и девочки были по раздельности, где все были разной нации и из разных стран.
Зайнаб — родом из Турции.
Зульфия — из Чечни.
Самира и Надира — из Египта и они обе смуглые.
Каким-то образом мы нашли общий язык и за 5 лет очень сильно сблизились. Можно сказать мы подружились потому что нас связывал один человек — Зайнаб. Помню это как сейчас:
Турция
5 лет назад
Я шла по школьному коридору рядом с Зульфией, весело переговариваясь. Нам было по 12 лет, мы учились в 6‑м классе. Вокруг царила привычная утренняя суета: девочки спешили на уроки, звенели голоса, шуршали страницы учебников. Мальчиков поблизости не было - они учились в отдельном крыле, по исламским правилам.
— Ты сделала упражнение на прошедшее время? — спрашивала Зульфия, чуть подпрыгивая на ходу. — Мне показалось, такое сложное!
— Да, но я не уверена, что всё правильно... — отвечала я. — Давай после уроков проверим вместе?
Мы улыбались, предвкушая обычный школьный день. Но стоило нам подойти к классу и заглянуть внутрь, как всё изменилось.
Картина, открывшаяся нам, будто застыла в мгновении: учительница английского - та самая, которую почти все недолюбливали за резкий нрав, - стояла над партой и громко кричала на Зайнаб, с которой нам предстояло подружиться в будущем. Зайнаб сидела, глядя в пол, плечи её слегка вздрагивали от беззвучных слёз.
Мы замерли на пороге.
Учительница не унималась. Её голос звучал жёстко, слова сыпались одно за другим - упрёки, обвинения, резкие фразы, от которых становилось не по себе. Мы с Зульфией переглянулись: в её глазах читалось то же, что и у меня — смесь тревоги и негодования.
Но самое возмутительное произошло в следующий момент.
В порыве раздражения учительница схватила грязную тряпку с доски и швырнула её прямо на парту Зайнаб. Тряпка упала с глухим шлепком, оставив мокрый след на тетради.
Тишина.
И в этой тишине что‑то внутри меня оборвалось. Не знаю, что именно - может, чувство справедливости, может, простое человеческое сострадание, — но я шагнула вперёд. Зульфия тут же последовала за мной.
— Почему вы так кричите на неё? — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
— Она же не сделала ничего плохого! - подхватила Зульфия.
Учительница резко повернулась к нам:
— Не вмешивайтесь! Это не ваше дело!
— А мы считаем, что наше, — сказала я, чувствуя, как волнение смешивается с решимостью. — Нельзя так с людьми. Даже если она ошиблась.
Началась перепалка. Мы стояли втроём — я, Зульфия и плачущая Зайнаб - против учительницы, которая не желала уступать. Её голос становился всё резче, наши — всё твёрже.
И тут дверь снова приоткрылась. В класс заглянули Самира и Надира. Тогда я с Зульфией не знала их. Как и они нас. Ну, может мы пересекались иногда, но это не важно.
Они сразу поняли, что происходит. Не говоря ни слова, девочки развернулись и побежали в учительскую.
Через несколько минут в классе уже стоял зам.Директора. Она спокойно выслушала всех: и учительницу, и нас. Её тон был ровным, но строгим. Она напомнила, что уважение к ученикам — основа педагогики, и что никакие ошибки не оправдывают унижения.
Учительницу отчитали. Она отошла в сторону, лицо её выражало досаду.
Для нас это имело последствия: в четверти по английскому у всех пятерых оказались не самые высокие оценки. Но мы не жалели. Потому что в тот день мы защитили Зайнаб.
А потом... потом всё изменилось.
Мы начали чаще подходить к Зайнаб на переменах. Сначала робко - спрашивали, как у неё дела, предлагали помочь с уроками. Потом стали звать её с собой в столовую, вместе делать домашние задания, делиться историями и смешными заметками из тетрадей.
Так из одного тяжёлого момента родилась наша дружба.
Надира, Самира, я (Фатыма), Зульфия и Зайнаб - мы стали неразлучны. Ходили вместе на уроки, вместе смеялись, вместе переживали маленькие школьные радости и трудности. Мы поддерживали друг друга, делились тем, что волновало, и знали: если кому‑то будет тяжело - остальные обязательно придут на помощь.
Тот день, когда мы вступились за Зайнаб, стал началом чего‑то настоящего. Не просто дружбы - сестринства, основанного на доброте, взаимовыручке и уважении.
И даже годы спустя, вспоминая школу, я думаю: иногда самый тёмный момент приводит к самому светлому - если рядом оказываются те, кто готов протянуть руку.
АльхамдулиЛлях. Хвала Аллаху. Многократная хвала Аллаху. Всё только по Его воле. АльхамдулиЛлях.