Глава 3. Опять?
***
В просторном спортивном зале царил оглушительный гомон: звонкий стук мяча, взрывы смеха, азартные выкрики. За окнами кружила метель - вихри снега то и дело прижимались к стёклам, словно пытаясь заглянуть внутрь. Редкие лучи зимнего солнца пробивались сквозь плотную пелену туч, рисуя на полированном паркете дрожащие золотистые прямоугольники. Класс увлечённо играл в волейбол - ребята прыгали, перебрасывали мяч, хлопали друг друга по ладоням после удачных подач.
В тени у дальней стены, словно незримая грань отделяла меня от всеобщего веселья, сидела я, наблюдая за игрой через мой никаб. Мне самой играть не хотелось.
Честно, была бы возможность, я бы спать обратно ушла. Всё таки надо было лечь спать после утреннего намаза и не выпендриваться.
Вдруг яркий волейбольный мяч, сорвавшись с чьей‑то ладони, покатился по паркету - прямо к моим ногам. Я вздрогнула от неожиданности, и уставилась на этот спортивный снаряд . В тот же миг ко мне обернулся весь класс.
- Эй, там! Подай мяч, а? - Прокричал какой то парень через весь зал.
Я молча поднимаюсь, плавно наклоняясь, поднимаю мяч. Делая несколько шагов и аккуратно перекатываю его к сетке.
- Ну надо же, вышла из своего угла.
Лучше бы спасибо сказали. Зачем я вообще им помогла? А, точно - Аллах любит творящих добро.
- Может, она думает, что в спортзале мечеть? - Следом захихикала другая девушка.
Смех прокатывается по залу. Я делаю вид, что не слышу и возвращаюсь на своё место. Игра продолжается.
В следующую минуту послышалось:
- Ой, прости!
Успела я только голову поднять как мяч прилетел прямо мне в лицо. Удар скажу я вам не слабенький. Думаю кто получал волейбольным мячом по лицу или голове меня поймут.
Я вздрагиваю, и сразу же прижимаю ладонь к носу.
Вай СубханаЛлах. Главное что бы кровь не пошла, а то никаб испачкаю и не смогу в нём сделать намаз. Стоило мне подумать об этом как во рту я почувствовала металлический привкус.
Йа Аллах, Не-ет. Как я теперь намаз сделаю? Всё таки надо было брать запасной никаб!
- Вот это подача! Прямо в «мишень»! - Засмеялся кто то из парней, но мне все равно. Главное придумать что щас с грязным никабом делать.
- Эй, ты в порядке? Может, у тебя там под платком шлем? - Театрально округляя глаза, поинтресовалась девушка.
- Или что‑то ещё?..
Не смешно.
Зато зал взрывается смехом. Несколько человек показывают пальцами. Кто‑то шепчется, перекидываясь колкими замечаниями.
- Это просто мяч. И просто игра. - Тихо, но твёрдо, не глядя ни на кого, произнесла я, всё так же пытаясь остановить кровь.
Ещё раз АльхамдулиЛлях что они не видят моего лица благодаря никабу, они не смогут увидеть ни моих эмоций, ни моего лица, ни моих волос, ни моих глаз. АльхамдулиЛлях.
- Да ладно, ты что, не обижаешься? - Фыркнул кто то в мою сторону.
- Я не обижаюсь. Я просто не понимаю, зачем вы это делаете. - поднимая взгляд, спокойно смотрю на них.
- О, заговорила! А то всё молчишь, как будто нас не существует.
- Я вас вижу. И слышу, АльхамдулиЛлях. Но не хочу отвечать на глупости.
На мгновение в зале повисает тишина. Потом кто‑то неловко кашляет, кто‑то переминается с ноги на ногу.
- Ладно, давайте продолжим игру.
И вот. Зал снова наполнился криками, смехом, ударами мяча о пол.
Пока все отвлеклись на игру, я быстрым шагом направилась в уборную, что бы заткнуть нос ватой, а то это не заканчивается.
***
Я торопливо проскользнула в уборную гимназии, плотно прикрыв за собой дверь.
Уборная выглядела строго и опрятно. Стены выложены светлой керамической плиткой, почти белоснежной, с тонкой декоративной каймой у потолка.
Вдоль правой стены - три кабинки с матово‑белыми дверями и хромированными ручками. Слева - ряд нержавеющих раковин под длинным зеркалом в алюминиевой раме. Над каждой раковиной - диспенсер с бумажными полотенцами, под ними - педальные мусорные корзины.
Пол из крупной серой плитки с противоскользящей поверхностью. В углу стоят швабра и ведро. На подоконнике узкого высокого окна - небольшой фикус в пластиковом горшке. Окно закрыто матовой плёнкой, сквозь которую пробивается мягкий рассеянный свет.
В воздухе лёгкий запах дезинфицирующего средства с цитрусовым оттенком. Из вентиляции доносится тихое гудение.
В ноздрях горячо пульсировало, а на верхней губе уже ощущалась тёплая влага. Я достала из маленькой пачки одну бумажную салфетку - ватных шариков, как назло, в сумке не оказалось.
Дрожащими пальцами я оторвала кусок салфетки, аккуратно свернула его и попыталась вставить в ноздрю. Материал казался слишком тонким и рыхлым - не то что плотная вата, которая надёжно удерживала бы кровь. Салфетка тут же начала размокать, края неровно расползались.
Я прижала её посильнее, слегка наклонив голову вперёд, и замерла, прислушиваясь к биению сердца. В тишине уборной громко раздавалось моё прерывистое дыхание. За дверью время от времени слышались голоса одноклассниц, смех, стук каблуков по кафелю - обычная гимназическая суета.
Осторожно, доставая наполовину пропитанную кровью салфетку, я свернула новую и попробовала снова. На зеркальной поверхности раковины алели капли, напоминая о том, что нужно действовать быстрее. Я глубоко вздохнула, стараясь унять лёгкую панику, и сосредоточилась на том, чтобы как можно аккуратнее зафиксировать импровизированный тампон.
Мне нужно к ахи. Надо что бы он принёс мне другой никаб.
***
Я иду по гимзическому коридору, и каждый шаг отдаётся приглушённым звуком в тихой пустоте между уроками. Стены выкрашены в спокойный бежевый, а под ногами - тёплый оттенок деревянного паркета. В воздухе едва уловимо пахнет мелом и бумагой. Я поправляю платок, стараясь, чтобы он лежал ровно, и мысленно проговариваю слова, которые скажу учителю.
Вот и дверь десятого класса. Она выполнена в виде деревянной арки с резными узорами по краям - такая же, как и в остальных кабинетах. Глубоко вдыхаю, собираясь с духом, и тихонько стучу - негромко, но отчётливо, чтобы услышали внутри.
В классе мгновенно наступает тишина. Слышу, как учитель прерывает объяснение, а потом - его голос:
- Да, кто там?
Я приоткрываю дверь и переступаю порог. В глазах десятков одноклассников моего ахи - любопытство и лёгкое удивление. Сам он сидит у окна, в третьей парте, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
- Простите за беспокойство, - начинаю я, обращаясь к учителю. Голос стараюсь держать ровным, хотя внутри всё дрожит. - Можно Абдулаева Халида?... - киваю в сторону его парты. - Мне очень нужно его ненадолго забрать. Возникла одна ситуация, и без его помощи мне не справиться.
Замолкаю, сжимая в пальцах край платка. Вижу, как учитель задумчиво смотрит на меня, потом переводит взгляд на ахи. В классе ни звука - только чьё‑то негромкое шевеление и тихий скрип парты.
- Это действительно важно? - спрашивает учитель, и в его голосе нет ни раздражения, ни насмешки - только спокойное любопытство.
- Да, - отвечаю твёрдо. - Очень важно.
Он ненадолго задумывается, потом кивает:
- Хорошо. Пусть соберёт вещи. Только ненадолго, договорились?
- Конечно, - выдыхаю с облегчением. - Спасибо большое.
Ахи быстро поднимается, складывает учебники в рюкзак, и мы вместе выходим в коридор. За спиной снова раздаются голоса и шум передвигаемых стульев - урок продолжается. А я наконец могу расслабиться и тихо сказать ему:
- Пойдём. Мне правда очень нужна твоя помощь.
Мы отошли за угол, что бы никто нам не помешал и не подслушал.
- Ухти, что случилось? - Озадаченно посмотрел на меня ахи.
- Халид, мне очень надо что бы ты кое-куда сходил.
- Кое-куда? Зачем?
- Пожалуйста, можешь сбегать домой и принести мне новый никаб?
- Новый никаб? Зачем? И ещё, ухти, ты почему гундосишь? Заболела?
- Не не, я здорова АльхамдулиЛлях, мой никаб испачкался просто.
Надеюсь он не спросит: "в чём?"
- В чём?
Это явно следовало ожидать.
- Халид, можешь без вопросов принести мне чистый никаб? - Нахмурилась я.
- Я спрашиваю в чём испачкался?
- Халид.
- Говори. - Уже более с серьёзным голосом произнёс он.
‐ Халид, пожалуйста, можно без лишних вопрос. Мяч случайно в лицо попал.
- В крови значит?
-Да.
- Кто?
- Халид давай не сейчас.
- Кто?
- Прошу, просто принеси мне чистый никаб.
- Я спрашиваю кто?
- Я же говорю что случайность.
- Не похоже на случайность.
- Халид, пожалуйста..
- Кто?
Вай. Я же говорю упрямый.
- Одноклассник.
- Ты помнишь кто именно из одноклассников?
- Нет.
- Я понял. Пошли.
Ахи пошёл в сторону спортивного зала, а я лишь разочарованно выдохнув, поплелась за ним.
***
Ахи и я, одетые в скромную одежду, переступили порог спортивного зала гимназии. В помещении гулко раздавались удары волейбольного мяча и весёлые возгласы ребят. Я слегка поежилась.
Ахи, высокий и подтянутый, сразу окинул взглядом площадку. Игроки в белых и синих майках энергично перебрасывали мяч через сетку.
- Кто кинул тебе в лицо мяч? - тихо, но твёрдо спросил он, повернувшись ко мне.
Я молчала, опустив глаза, не хочу что бы он что то натворил.
Но ахи уже заметил в толпе парня, который выделялся больше всего,неловко переминался с ног. В его памяти мгновенно всплыла сцена: тот самый парень, смеясь, резко отбил мяч, и тот, изменив траекторию, ударил сестру прямо в лицо.
Не говоря ни слова, ахи подошёл к корзинке с мячами. Выбрал один, взвесил в руке, прикидывая вес и баланс. В голове мгновенно сложилась траектория: угол броска, сила, необходимая для точного попадания.
Как я уже и говорила ранее, он прям хорош в этом.
Он отступил на шаг, размахнулся и со всей силы метнул мяч.
Мяч пролетел по идеально рассчитанной дуге и с глухим стуком врезался прямо в голову того парня.
Попал.
Тот покачнулся, схватился за место удара, а все вокруг замерли, обернувшись на неожиданный звук. Ахи стоял неподвижно, сжав кулаки, готовый к любому развитию событий.
В зале повисла напряжённая тишина. Игроки замерли, переведя взгляды с упавшего мяча на Халида и меня. Парень, в которого прилетел мяч, медленно опустил руки - на лбу краснело пятно, глаза были широко раскрыты от изумления и боли.
- Ты что творишь?! - наконец выкрикнул он, голос дрожал от возмущения и обиды. - Совсем озверел?
Ахи не отвёл взгляда, стоял прямо, плечи напряжены, но голос звучал ровно:
- Ты первый начал. Не умеешь играть - не лезь.
Кто‑то из ребят шагнул вперёд, явно собираясь вступиться за товарища. Я инстинктивно придвинулась к ахи, сжала его рукав.
- Пожалуйста, не надо... - прошептала я, но ахи лишь слегка качнул головой, давая понять: всё под контролем.
- Ты что, её брат что ли? Хах, почему я не удивлён? Точно дикари.
- Мы мусульмане. И в отличии от вас, хотя бы разбираемся с проблемами наших женщин.
Парень лишь закатил глаза.
- Предупреждаю вас всех, - указывая указательным пальцем на них - притроньтесь к ней, либо же к её никабу, руки оторву.
- Мальчик, ты хотя бы считать умеешь? - усмехнулся кто-то из ребят.
- Сюдя по тому что я попал прямо в цель, не сложно догадаться.
- Удача и расчёты - разные вещи!
- Мы не знаем что такое удача, мы знаем что такое милость Всевышнего. - Полностью спокойно и уверенно говорил ахи.
- Как же надоели эти мусульмане, постоянно чепуху несут.
- Чепуха это ваши сторис, тачки, бренды и так далее.
- Нарываешься пацан.
- Не переводи стрелки. - с лёгкой усмешкой произнёс ахи.
Так. Уже всё слишком далеко зашло.
- Халид, ты что делаешь? - Слегка взяв его за кончик его чёрной рубашки, начала я.
- О, наконец мусорный мешок заговорил.
Надо вытаскивать от сюда Халида, и как можно скорее.
- Что сказал? - Халид напрягся, его голос стал грубым, а лицо раздражённым.
- Говорю что твоя сестра мусорный мешок! - Смеялся тот.
Жалко что не могу ему врезать.
Дверь спортзала с грохотом распахнулась - ахи вылетел в коридор, едва не снеся створку с петель. Его лицо пылало, кулаки были плотно сжаты.
Я, взволнованная, метнулась за ним.
На улице царила прохладная тишина. Ахи остановился у стены гимназии, упёрся в неё ладонями, тяжело дыша. Каждый вдох сотрясал его плечи. Он знал: если бы остался там ещё на секунду, его кулак встретился бы с чужим лицом. А это - точка, после которой не будет возврата.
Я подошла тихо, встала рядом, не решаясь дотронуться.
- Он просто трус, - наконец выдохнул ахи, голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. - Трус, который прячет свою слабость за словами.
- Я знаю, - тихо ответила я. - Но ты не такой. Ты не станешь опускаться до его уровня.
Он резко выпрямился, провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую грязь.
- А что мне делать? Смотреть, как его язык поливает тебя грязью? - Ахи стиснул челюсть, а затем добавил: - Раздражает.
- Говорить. Объяснять. Или просто уйти, - я осторожно коснулась его рукава. - Но не бить, можно же и по другому? Бить не всегда хорошо.
- Кто бы говорил. - усмехнулся ахи.
- А чём это ты? - удивилась я.
- А кто мне постоянно подзатыльники даёт?
- Ну я же это любя! - расмеявшись, сказала я.
- Ага, любя. Ну теперь я понял.
Халид замолчал, глядя на тёмные окна гимназии. Где‑то внутри всё ещё бушевала ярость, но её постепенно заливало холодной ясностью: драка не отменит сказанного. Не защитит. Лишь превратит его в того, кем он не хочет быть.
- Ты всегда знаешь, что сказать, - он наконец повернулся ко мне, и в его глазах уже не было пламени, только усталая твёрдость.
- Правда? А я думала иначе, теперь буду знать. - Слегка толкнув его в бок, я продолжила: - Так ты мне принесёшь чистый никаб? А то зачем я тебя отпрашивала?
Он кивнул.
***
Настало время обеденного намаз зухр. Я проскользнула сквозь толпу учеников и выбралась на улицу.
Я не нашла другого варианта, кроме как сделать намаз где нибудь за зданием. Внутри это было бы сложнее. Да и думаю в такой холод никто не станет выходить.
Зимний ветер пронизывал до костей, срывая с голых ветвей последние сухие листья и гоняя по тротуару снежную крупу. Я плотнее закуталась в тёплое платье.
Мне нужно было уединение - то самое тихое место, где ничто не отвлечёт от молитвы.
Я направилась за школьное здание, туда, где не было ни спешащих учеников, ни любопытных взглядов, ни громкого смеха из открытых окон. Тишина и покой - именно то, что требовалось для намаза. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе, но я не обращала на это внимания. Потому что знала: ничто не должно стать преградой для молитвы.
Оказавшись в укромном уголке, огляделась - вокруг ни души. Достав из сумки аккуратно сложенный намазный коврик, я бережно расстелила его на очищенном от снега участке. Руки слегка дрожали от холода, но движения были чёткими, выверенными.
Достав телефон, я проверила направление на Каабу.
Убедившись, что всё верно, и встав в положение для намаза, глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух наполняет лёгкие, начала молитву.
Вокруг царила зимняя тишина, нарушаемая лишь далёким шумом города - гудением машин, редким лаем собаки, приглушёнными голосами прохожих. Я погрузилась в ритм слов и движений, чувствуя, как внутренний покой постепенно заполняет меня, согревая лучше любой зимней одежды. Время словно остановилось - остались только я, молитва и безмолвный диалог с Всевышним.
Каждое движение было наполнено смыслом, каждое слово - искренностью. Я забыла о морозе, о учебе, о предстоящих делах. В этом маленьком пространстве, очерченном молитвенным ковриком, существовал только мой разговор с Богом - тихий, глубокий, настоящий.
Закончив намаз, и аккуратно свернув коврик, ощущая привычную лёгкость на душе и тепло, разливающееся по всему телу. В этот момент периферийным зрением я заметила движение. Обернувшись, увидела одноклассника, кажется это тот чупчик с гетерохромией. И что он тут забыл? Он который стоял неподалёку и пристально смотрел на меня.
Его взгляд был странным - в нём читалось недоумение, граничащее с осуждением. По тому, как он слегка приподнял бровь и сжал губы, было ясно: он не понимал моего поступка. В его глазах я, вероятно, выглядела странной. Может, он думал, что это просто причуда? Или считал моё поведение неуместным?
Я на мгновение замерла, увидев его взгляд. Внутри шевельнулось лёгкое беспокойство, но я тут же взяла себя в руки.
Быстро уберу коврик в сумку, и уйду обратно в класс.
- Что ты тут делаешь? - спросил он, шагнув ближе. Его голос звучал настороженно, почти обвиняюще.
Лучше бы молчал.
Я не обращала на него внимания, делая вид что его не существует.
- Ответишь на мой вопрос? - Приподняв бровь, он стал смотреть на меня любопытным взглядом, ожидая моего ответа.
Напросно ждёт. Я разговаривать с ним не собираюсь.
- Ты же знаешь что выглядишь ненормальной когда делаешь это?
Прошу, отстань от меня.
- Ты немая?
Я игнорировала его и быстрым шагом направлялась обратно в класс, а он где то позади преследовал меня своими вопросами.
- Чего молчишь? Отвечать не хочешь? Вы мусульмане все такие высокомерные? Даже человеку на вопрос ответить не можете?
Да что он прикопался? АстагфируЛлах, надоел.
Я остановилась и обернулась к нему, а тот лишь уставился на меня.
- Я молилась. Это мой долг. А не отвечала, потому что знала что тебе это не нужно. И я в принципе не хочу разговаривать с противоположным полом. - Довольно спокойно ответила я.
- Тогда почему ты ответила мне?
У него всё нормально с головой?
Я посмотрела на него как на дурака, а затем продолжила:
- Лучше я отвечу сейчас и ты от меня отстанешь, чем потом будешь ходить за мной и доставать.
Он лишь усмехнулся, а затем сказал: "Barbra" (Барбра)
"У меня есть имя придурок." - Пролетело у меня в голове.
Тихо вздохнув, я поправила сумку на плече и направилась обратно к школе. Я шла, чувствуя на себе его взгляд.
Шагая по заснеженной дорожке, я мысленно повторяла слова молитвы, и они, словно щит, ограждали меня от чужих суждений. В конце концов, важно было не то, что думают другие, а то, что я чувствовала в своём сердце.
***
Последний урок. Скучный, но последний, АльхамдулиЛлях.
Домой уже хочется.
Как приду, откопаю в холодильнике ингредиенты и сварганю себе кексики, обязательно шоколадные.
Я большая любительница сладкого, и часто бывает так, что мне резко захочется чего нибудь сладкого, в этом случае это - шоколадные кексы.
Уже представляю как замешиваю тесто, распределяю по формочкам и через полчаса получаю свои ароматные кексы. М-м...
Так. Сосредоточься.
КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ СЛАДКОГО!
Всего 20 минут и урок закончится. Сабр¹ Фатыма.
Я уставилась в книгу где были написаны какие то формулы. Я уже решила задание учителя, но делала вид что будто ещё решаю. Не охота щас отвечать.
Я опёрлась щекой на ладонь и стала прокручивать карандаш между пальцами, уставившись куда то в пустоту. Но из такого состояния меня вытащил учитель.
- Фатима?
Я быстро очнулась и почти так же ответила: -Извините, но правильно ФатЫма, а не ФатИма - улыбнулась я учителю, хотя зачем, сама не поняла. Всё равно она её не увидит.
- Хорошо Фатыма - Исправилась она - Я тебя здесь не видела, ты новенькая как я понимаю, да?
- Да, всё правильно. - кивнула я.
- Вижу ты уже всё решила,
Оййй.
- Так что прошу, - учитель кивнула в сторону зелёной доски, на которой были написаны сегодняшнее число и несколько уравнений. - Реши пожалуйста первое уравнение. Хочу посмотреть как ты поняла тему.
Я взглянула на доску, затем на учителя, а затем снова на доску и сказала: "Хорошо".
Я стояла у доски - в длинном тёмно‑зелёном платье и черном никабе, решая уравнение.
Я на секунду прикрыла глаза, мысленно приводя решение к ответу. В классе было тихо - все ждали, начну ли я сразу писать или попрошу подсказку. Но я уверенно взяла мел, слегка повернула голову к классу, будто проверяя, смотрят ли на меня, и начала расписывать решение.
Сначала это.....потом вот это.....а пото-ом это.
Я отступила на шаг, ещё раз проверила вычисления, затем обернулась к учительнице. Та, склонив голову, внимательно изучила записи, кивнула и мягко сказала:
- Всё верно, Фатыма. Хорошее решение. Можешь вернуться на место.
Я аккуратно положила мел, слегка поправила платок и, едва улыбнувшись, направилась к своей парте у окна. За стеклом медленно опускались сумерки, а на столе уже лежали раскрытые конспекты.
Посмотрим как тут учёба проходить будет, а то на онлайн вообще ноль было, ну, кроме русского, алгебры и биологии. Надеюсь ин шаа Аллах тут до меня будет доходить.
***
Урок АльхамдулиЛлях закончился. И теперь я Наконец-то смогу вернуться домой и сделать себе, тоесть нам, кексы.
Я стояла у главных дверей гимназии, ёжась от зимнего ветра. Снег хрустел под ногами, а из труб неподалёку поднимался густой пар, растворяясь в сумеречном небе. Часы на телефоне показывали, что ахи должен подойти через три‑четыре минуты - как всегда, впритык.
Я поправила никаб, плотнее закуталась в тёплое платье и уставилась на дорожку, высматривая знакомый силуэт. Тишина вокруг казалась почти уютной - пока не раздались шаги и смешки за спиной.
Я обернулась. Ко мне направлялась группа одноклассников - те, кто с первого дня смотрел косо, будто моя одежда и религия были личным вызовом. Впереди шла как её.....ну эта....Агнес!
Её губы кривились в нарочито дружелюбной улыбке.
- О, смотри-ка, наша праведница ждёт своего спасителя? - хмыкнула она, скрещивая руки на груди. За её спиной захихикали.
Я молча посмотрела на неё, стараясь удержать ровный тон:
- Жду брата. Он сейчас подойдёт.
- Брат, да? - вмешался какой то парень, делая шаг вперёд. - А почему он тебя забирает? Ты что, сама дойти не можешь? Ноги отвалятся?
Кто-то снова засмеялся. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как холод пробирается под воротник, но не отступала.
- Пока рядом со мной есть брат, я всегда буду ход...
Вдруг резкий хлопок разорвал наш разговор. Ещё до того, как я успела осознать происходящее, холодное мокрое пятно расплылось на плече. Снежок! Маленький, плотный, явно слепленный специально для броска.
Я резко обернулась. Позади меня, неподалёку стоял - тот самый парень, которого Халид сегодня «наградил» мячом по голове. Его лицо было серьёзным, а губы растянулись в ухмылке.
Парень цокнул и сказал: - Жалко не в голову.
Сердце заколотилось. Не от страха - от негодования.
И за чем это?
Я поправила никаб, невольно сжав ткань в кулаке. Холод от растаявшего снега пробирался сквозь платье, но жар внутри был куда сильнее.
- Отличный бросок Оскар! - Засмеялся кто то из ребят, а за ним и другие.
Этот "Оскар", сделал шаг вперёд, и снова начал что то говорить:
- Это за сегодняшнее.
Серьёзно?
Страхивая остатки снега с плеча, у меня невольно вылетело:
- Придурок - После этого слова я быстро прикусила язык и мысленно попросила у Аллаха прощения.
- Что говоришь? - Усмехался тот.
Я ловким движением накинула свою сумку на плечо и быстрым шагом, проигнорировав их всех, направилась в класс ахи, что бы поторопить его.
В открытых дверях десятого класса, виднелся ахи который вспешке собирал свои вещи. И закончив сборку вещей, он накинув на одно плечо рюкзак, заметил меня.
- Ассляму алейкум ухти! Прости, задержался! - крикнул он, подходя ближе.
- Ваалейкум асслям. Ничего. Пойдём?
Он кивнул, и мы зашагали прочь, оставляя за спиной и холод, и чужие слова, и тени недопонимания.
***
Я аккуратно завязываю пучок на голове, тщательно подбираю каждую прядь, чтобы ничего не выбивалось. В доме царит умиротворяющая тишина - лишь мерное тиканье настенных часов да приглушённый шум с улицы доносится сквозь закрытые окна.
Открываю холодильник, и прохладный свет мягко озаряет лицо. Достаю ингредиенты: сливочное масло, которое уже немного подтаяло, свежие яйца с кремовой скорлупой, какао‑порошок с насыщенным ароматом, муку с идеальной текстурой. Каждый предмет кладу на столешницу с особым вниманием, мысленно произнося слова благодарности за достаток в доме.
Начинаю замешивать тесто. Движения плавные, выверенные - я делаю это не в первый раз. Венчик плавно вращается в руке, смешиваясь с тихим шуршанием ингредиентов.
Вполголоса читаю азкары: Аллаху Акбар[100 раз] , АльхамдулиЛлях[100 раз], СубханаЛлах[100раз], Ля иляха илля Ллах[100 раз], астагфируЛлах[100раз] - эти ритмические фразы наполняют кухню особым спокойствием, создают невидимую защиту вокруг этого маленького процесса.
Аромат шоколада постепенно распространяется по дому, окутывая всё тёплым, манящим облаком. Аккуратно разливаю густое, блестящее тесто по силиконовым формочкам, любуясь его насыщенным тёмно‑коричневым цветом. Каждая порция ложится ровно, образуя идеальные полусферы. Ставлю кексы в духовку, устанавливаю таймер на 25-30 минут и опускаюсь на стул, скрещивая руки на груди.
Тишину нарушает лёгкое шуршание - на кухню заходят мои пушистые подружки. Белая бенгальская кошка двигается с царственной грацией, её пятнистый мех переливается в свете ламп. За ней торопится трёхцветная мордочка. Обе усаживаются рядом, уставившись на духовку с нескрываемым любопытством, будто понимают, что там творится нечто вкусное и сытное. Наверное.
- Ну что, красавицы, тоже ждёте вкусняшки? - улыбаюсь я, протягивая руку к белой бенгалке. Она подставляет голову под ладонь, позволяя погладить мягкую шёрстку, и отвечает тихим, мурлыкающим «мур‑мур». Трёхцветная Мона тем временем начинает тереться о ногу, выпрашивая дополнительную порцию ласки, её разноцветная шубка кажется особенно яркой на фоне кухонного пола.
Ставлю на плиту чайник - его серебристая поверхность отражает свет, создавая игривые блики на стенах. Скоро позову всех пить чай, и этот маленький кухонный уголок превратится в центр всеобщего внимания. Представляю, как мы соберёмся за деревянным столом, будем пить ароматный чай с только что испечёнными кексами, делиться новостями дня, смеяться над мелкими происшествиями. В такие моменты особенно остро чувствуешь тепло домашнего очага, ту невидимую нить, что связывает всех нас.
Таймер издаёт звонкий сигнал, вырывая из грёз. Открываю духовку - по кухне разливается волшебный аромат свежеиспечённого шоколада, такой насыщенный, что кажется, его можно потрогать руками. Достаю румяные кексы, их верхушки слегка пружинят под пальцами. Ставлю их остывать на металлическую решётку, и они начинают тихонько потрескивать, будто переговариваются между собой.
Кошки тут как тут - крутятся рядом, то и дело пытаясь дотянуться до решётки. Бенгалка делает вид, что ей всё равно, но время от времени косит глазом в сторону кексов. Трёхцветная же не скрывает интереса: подпрыгивает, пытается ухватить лапой воображаемую добычу, затем несётся по кухне, гоняясь за собственным хвостом. Их игривость вызывает улыбку.
Что бы они так сильно не сходили с ума, я достав из холодильника вчерашнее мясо, начала разогревать их "будущую"еду на сковородке.
Запах шоколадных кексов смешался с запахом мяса. Интересное сочетание. Это сарказм если что.
Закончив обжарку, я взяла сковородку за ручку, и направилась к мискам наших пушистых любимиц. Я почти что прыгала, пытаясь случайно не наступить на одну из кошек, которые путались под ногами, привлечённые запахом еды.
Наконец таки дойдя до места назначения не поколечив никого. Я положила им в их миски одинаковое количестве кусочков мяса.
Вот объясните мне. Почему им интересно что в чужой миске, но в свою не смотрят? Вроде бы всё поровну положила.
Я слышу как чайник начинает свистеть и моё внимание которое было приковано к кошкам, переключается на чайник. Я быстрым движением выключаю его, и разливая кипяток уже в подготовленные для чая кружки, зову свою любимую семью нашей традиционной сиреной:
- Кушать! Кушать! Кушать!
Ответа не последовало.
Странно, я вроде достаточно громко крикнула.
Взяв со столешницы свой телефон, я быстрыми движениями написала и отправила смс в группу "Семья".
Фатыма: Так. Я не поняла. Я значит тут для вас старалась, а вы чай пить не идёте?
Хамза был сети, и поэтому почти сразу ответил.
Ахишка/2: А что ты приготовила?
Фатыма: Придёшь, узнаешь).
Ахишка/3: Ухти, считай я уже на кухне!
И да. После того как смс пришло, дверь на кухню открылась с грохотом, от чего я вздрогнула.
- Халид! Не пугай так!
- Ой. Извини ухти.
Я лишь улыбнувшись, снова уставилась на экран телефона, 3 новых сообщения. И все из нашей группы.
Ахишка/2: Я тоже щас приду.
Ахишка/2: Без меня не начинайте.
Ахишка/1: Хорошо вам. Вместе сидите, чай пьёте, разговариваете *Смайлик с убыбкой и слёзой*.
Фатыма: Ассляму алейкум 'Умар. Как вы там? Всё хорошо? Как Яхья и Мадина?
Ахишка/1: Ваалейкум асслям. АльхамдулиЛлях, хорошо. Мадина щас его укладывает.
Фатыма: И как? Получается?
Ахишка/1: Не-а, капризничает, не хочет.
Фатыма: Так приводи его к нам. Тётя Фатыма его быстро уложит.
Ахишка/1: Ин шаа Аллах как нибудь на Рамадан приедем.
Фатыма: Ин шаа Аллах.
Умми: Ин шаа Аллах.
О, умми подключилась.
Фатыма: Умми, вы когда придёте? А то Халид щас все кексы схомячит.
Ахишка/2: Шоколадные?
Фатыма: Да.
Ахишка/2: Уже бегу.
Умми: Фатыма, давайте без нас на этот раз? Мы с аби по делам уехали.
Фатыма: А, ну хорошо умми. В следующий раз так в следующий раз.
Ахишка/1: Ну давайте тогда, я пошёл Мадине помогать. Хорошего чаепития.
Фатыма: ДжазакаЛлаху Хайрон.
Ахишка/1: Ваийаки.
Слегка улыбнувшись, я отвела взгляд с телефона, на ахишек, которые уже с большим удовольствием поедали мои кексы, запивая чаем.
Скажу честно, всё, что бы я не приготовила, они скажут: "вкусно", когда на самом деле всё совсем наоборот. Они съедают всю мою сгоревшую и испорченную выпечку.
Да им сгорелое печенье дай, они скажут: "Вкусно."
С ними всегда весело.
Я покачала головой и вернулась в реальность. Так. Они щас всё без меня съедят!
- Эй! Мне тоже оставьте! - Смеясь и садясь вместе с ними, сказала я.
_______________________________________________________________
Сарб¹ - переводится как терпение. Терпением должен обладать каждый истинный мусульманин.