глава 26
Гостиная особняка Коркмазов задыхалась от гнетущей тишины, словно свинцовая плита давила на каждого присутствующего. Воздух был густым, пропитанным невысказанными угрозами и холодной решимостью, от которой по коже бежали мурашки. Напряжение витало в воздухе, ощутимое, почти осязаемое, как перед началом бури. Все знали: грядёт война. Война, которая грозила разрушить сами основы семьи, где дети поднимают оружие на родителей, а отцы отдают приказы на ликвидацию собственных сыновей. Для Коркмазовых это был не первый акт семейной бойни, но сейчас что-то казалось иным. В каждом взгляде, в каждой напряженной линии губ читалось предчувствие, что на этот раз прольётся кровь, которая считалась вечной, самой могущественной и нерушимой.
Ясемик, элегантно сложив ногу на ногу, нарушила молчание. Её голос, хоть и звучал относительно спокойно, был пропитан тонкой нитью тревоги.
— Алп, разве мы можем послать киллеров убить наших детей? — произнесла она, её слова повисли в воздухе, словно брошенный вызов. — Не слишком ли это... аморально?
Алп, глава семейства, восседающий в своем кресле с незыблемым достоинством, ответил не сразу. Он медленно повернул голову, его глаза, обычно искрящиеся властностью, сейчас были холодными, как лёд.
— Невестка, наши с тобой дети предали нас, — пророкотал он, каждое слово было отточено, как клинок. — Мы должны им всё простить?! Ты не забыла, как я приказал убить этого выродка Тахира?! Тебе напомнить?!
При этих словах Ясемик мгновенно смолкла. Её плечи опустились, и она виновато опустила глаза, словно почувствовав тяжесть вины, которая, казалось, была ей навечно присуща.
Мурат, сидевший рядом с ней, ощущал, как внутри него бушует огонь, подпитываемый собственной беспомощностью и бездействием. Он сжимал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Брат, я предлагаю... не трогать наших детей, — произнес Мурат, его голос был хриплым, пробиваясь сквозь накопившуюся горечь. — Твой внебрачный сын... он восстал из мёртвых. Давай убьём его уж наверняка, а наших детей... не будем трогать?
Лицо Алпа исказилось в гримасе отвращения.
— Смерть этого чужеземца... обязательна, — проскрипел он, его взгляд, направленный на Мурата, был полон презрения. — А насчёт остальных детей... — он сделал паузу, его глаза остановились на брате, словно тщательно оценивая его слабость, — Так сильно тоскуешь по своей младшей дочери и жене? Тебе тоже напомнить, как они обе предали тебя?!
Эти слова словно удар молнии поразили Мурата. Он вздрогнул, его грудь вздымалась от тяжелого, измученного дыхания. Мужчина сжал кулаки до предела, чувствуя, как пульсирующая боль пронзает его, пытаясь заглушить яростный пыл, который грозил поглотить его целиком. Он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в себя, найти хоть какую-то отдушину. И в этот момент остро ощутил всю глубину своей горечи по дочери и жене. Да, Мурат был ужасным отцом и мужем, признавал он это с горьким привкусом на языке. Но Нур и Неслихан... он любил их. Любил так, что сердце его кровоточило при каждом воспоминании о них, о их телах, лежащих бездыханно.
— Но есть те, кого я не трону, — задумчиво протянул Алп, его голос приобрел иной, угрожающий оттенок. — Это твой старший сын Эмир и его семья. Жена Элиф и сын Керем.
Мурат едва заметно выдохнул. Керем... его внук. Он ещё даже не видел его. Когда он пытался приехать, чтобы познакомиться с малышом, ему угрожали смертью. Теперь, когда он осознал всю тяжесть своих поступков, было уже слишком поздно. Он пропустил мимо себя первые месяцы жизни своего внука, своего первого внука.
Но тут его сердце сжалось от новой волны тревоги. Только Эмир и его семья? А Лейла? Лейла, его первая дочь...
— Брат, — его голос снова стал хриплым, почти надломленным, — А что с другими детьми? Твой Явуз. Дети Мерта и Ясемик, твои племянники, Айлин и Рауф. Что делать с моей Лейлой?
Лейла. Когда она родилась, его сердце впервые дрогнуло. Но потом снова стало ледяным. Она была прекрасной, послушной и прелестной. Но Мурат видел, что она не сможет смириться с правдой об их семье. Его самого преследовала мысль, что он не мог себя контролировать, словно его действия были запрограммированы его матерью, Бирсен. Несмотря на это, Бирсен души не чаяла в Лейле, но Мурат, ослепленный предрассудками, не мог понять её чувств. Лейла же была от «мыши Йылмазов».
Алп поднял брови, отпивая глоток кофе.
— Явуз будет мёртв. Я не дрогнул, когда убивал в первый раз Тахира. Думаешь, дрогну, когда увижу смерть Явуза?
— А моя дочь? — прошептал Мурат, в его глазах появилась мольба.
— Твоя дочь убила моего родного брата. Думаешь, я не отомщу? Лейла первая в списке, — его губы скривились в ехидной улыбке, он наблюдал за реакцией Мурата, словно опытный мучитель.
Мурат тяжело задышал, его грудь вздымалась. Слова Алпа обрушились на него, как лавина. Одна дочь уже погибла. Смерть ещё одной... он не переживет этого. Он крепче сжал подлокотник дивана, чувствуя, как ком подступает к горлу.
— А мои дети? Мои Рауф и Айлин, — спросила Ясемик, её голос дрожал, в нём слышался страх.
Алп усмехнулся, в его голосе звучала издевка.
— Чего ты так переживаешь? Не ты ли их выгнала? Сказала, что больше не хочешь видеть их в этом особняке?
— Но... — замешкалась Ясемик, пытаясь найти оправдание.
— Если что-то не нравится, то можешь идти к ним! — рявкнул Алп, его голос эхом прокатился по гостиной, заставляя всех вздрогнуть. — Ты можешь сразу же выметаться из этого дома!
Ясемик осеклась, её лицо побледнело. В гостиной снова повисла тягучая тишина, давящая, как груз прошлых грехов.
В этот момент в голове Мурата предстали яркие картины. Он думал только о Лейле. Он помнил, как ждал её рождения, как радовался на её выпускном, где он с гордостью в душе смотрел на свою дочь. Затем, как вспышка, ударили те ужасные вечера в особняке Айдын. Он вспомнил, как поднимал на неё руку, как безжалостно разлучил её с любимым, как обманывал её, пожирая её доверие, как уничтожал её с каждым днём, ломая их хрупкие, но такие ценные отношения. Он вспомнил, как искусно играл роль заботливого отца на публике, и как Лейла вздрагивала от любого его резкого прикосновения, словно от удара.
Теперь, в этой гнетущей тишине, Мурат всё понял. Все пазлы сложились. Он был ужасным отцом. Ужасным мужем. Человеком, который своими руками разрушил свою семью. И теперь, похоже, ему предстояло заплатить за все свои грехи, причем ценой еще одной потерянной дочери.
***
Внезапно дверь распахнулась. Явуз ворвался в комнату с криком. Но Лейла его уже не слышала. Она закрыла глаза и нажала на курок.
Прогремел оглушительный выстрел.
В тот же миг Явуз, в приступе паники, схватил Лейлу за запястье, с силою направив её руку вверх. Пуля, с шелестом вырвавшись из ствола, с бешеной скоростью вонзилась в потолок, оставив дымящуюся отметину.
Лейла мгновенно ослабла. Потекшая смерть, которая с такой лёгкостью могла бы оборвать её жизнь, покинула её. Её тело, лишенное сил, безжизненно обмякло и упало в руки Явуза. Он прижал её к себе так крепко, словно пытаясь защитить от всего мира, отбросив револьвер в сторону.
Лейла плакала. Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий, а Явуз, прижимая её щеку к своей груди, нежно гладил её по голове, сам не в силах сдержать слез. Его слезы смешивались с её, становясь свидетельством их общей боли, их общего страдания.
Они оба были игрушками в руках рока, жертвами обстоятельств, вынужденными идти на крайние меры ради тех, кого любили. Явуз был готов убить свою семью, свою плоть и кровь. Лейла готова была умереть за свою. В этом, как ни печально, заключалась их с ним главная разница.
— Что же ты делаешь? — шептал Явуз, его голос прерывался от рыданий. — Что же ты делаешь, милая?
Лейла лежала в его объятьях, хрупкая, словно живой труп. Она действительно умерла. Душевно. Внутри неё не осталось ничего, кроме зияющей пустоты. Девушка не выдержала той чудовищной боли, которая обрушилась на нее, как лавина. Она больше не могла видеть похорон своих родных, не могла представить, как её мать, Нур, будет лежать в земле рядом с другими погибшими.
— Я бы без тебя не смог. Я бы лёг тут с тобой, — продолжал Явуз, его голос дрожал, когда он целовал её в лоб, словно пытаясь вернуть ей жизнь. — Я бы... я бы отдал всё, чтобы быть с тобой.
— Явуз... — слова девушки прозвучали совсем тихо, едва слышно, словно шепот ветра.
Он тут же оживился. Его ладони осторожно взяли её лицо, заботливо поддерживая. Он заглянул ей в глаза, и губы его сжались в тонкую полоску, пытаясь сдержать волну страха, которая грозила захлестнуть его. Страха за её жизнь.
— Ты бы не смог без меня? — спросила Лейла, её взгляд внезапно стал холодным, словно лёд, но в нем проглядывал призыв.
— Конечно! — без колебаний закивал Явуз, его пальцы нежно провели по её волосам. — Если бы я сейчас не успел, то я бы выстрелил себе в голову из этого же револьвера! Это было бы единственное, что осталось бы мне.
— Не смог бы пережить мою смерть? — прищурила глаза Лейла. В её голосе звучала какая-то особая, жуткая просьба.
— Не смог бы. Не секунды бы не выдержал без тебя, — ответил парень, его слова были полны искренности и отчаяния.
— Тогда дай мне самой убить Тахира, — спокойно произнесла Лейла.
Её взгляд мгновенно изменился. Он стал устрашающим, одновременно отчаянным и пугающим. В нем горел огонь, который раньше Явуз никогда в ней не видел. Явуз нахмурился, его лоб покрылся морщинами. Он медленно кивнул, соглашаясь.
— Хорошо, — сказал Явуз, его голос был глухим. — Ты сама убьёшь его.
— После похорон отвези меня к нему, — чётко произнесла Лейла, в её голосе не осталось ни тени прежней слабости. — Совершим налёт на дом твоего отца. А затем и она дом Тахира.
Несколько минут она ненавидела себя за то, что стала убийцей. Она не хотела этой кровавой вражды, не хотела продолжения этой бесконечной бойни.
Но после того, как Явуз спас её, вырвал из лап смерти, это чувство вины испарилось. Оно уступило место чему-то более сильному, более жаждущему — жажде мести. Теперь Лейла дышала лишь благодаря этой мысли, мысли о смерти Алпа и Тахира. Они стали её единственной целью, её единственным смыслом.
***
Осевшая на кладбище тишина была тяжелой, ощутимой, как земля, что теперь скрывала Неслихан. Лейла стояла у свежей, еще не устоявшейся могилы, её взгляд был прикован к земле. Слёзы не текли. Таблетки, заботливо подсунутые Явузом, сделали своё дело, притупив острую боль, оставив лишь холодное оцепенение. Рядом, на коленях, тихо плакал Эмир, его лицо было скрыто в ладонях, обращённых к могиле матери, которая теперь покоилась рядом с Нур. Последнее пристанище двух женщин, чьи жизни оборвались слишком рано. Элиф, обняв Лейлу за плечи, положила голову ей на плечо, её молчаливая поддержка казалась единственным якорем в этом море скорби. Чуть поодаль, у дощечки с надписью, сидел Кемаль, его пальцы едва касались холодной земли:
Неслихан Йылмаз-Айдын
24.07.1980 — 10.03.2026
Сердце Лейлы стучало в замедленном ритме, словно само предчувствовало конец. Её дыхание стало поверхностным, и казалось, еще мгновение — и оно остановится навсегда. Она склонила голову, закрыв глаза, пытаясь смириться с неизбежным: мамы больше нет. Нет той, кто гладила её по голове перед сном, кто читал старые сказки, кто делили с ней радость покупок, кто утешала в моменты грусти, кто всегда, несмотря на свои собственные страдания, излучала свет и тепло.
Лейла знала, какой тяжелой была жизнь Неслихан, полной унижений, избиений, страха и боли. Но, несмотря ни на что, её мать оставалась доброй, замечательной, милосердной женщиной. Лейла же... Лейла не могла себе позволить такую доброту. Этот гнилой мир требовал от неё быть частью его, стать защитницей своих близких, закалить своё сердце.
Но сейчас, стоя здесь, глядя на эти две могилы, наверх, в бескрайнее небо, где, как ей хотелось верить, находятся её мать и сестра, её сердце разрывалось от тоски. Как ей хотелось обнять их, почувствовать их тепло, услышать их голоса. Что значит потерять маму для ребенка? Это самое страшное, что может случиться. Мама — это тот маяк, который освещает путь сквозь любые преграды, тот, кто помогает идти, несмотря на все удары судьбы. Теперь Лейла осталась одна, без самого близкого человека.
Она мягко отстранилась от Элиф и присела рядом с братом, положив голову ему на плечо. Эмир, прервав свои рыдания, поцеловал её в макушку и снова устремил взгляд на могилу.
— Мне так жаль, что Керем не запомнит тебя, — прошептал он, его голос дрожал. — Что ты никогда не увидишь его первые шаги, его первое слово. Я так хочу, чтобы мой сын знал, что его бабушка прикрыла собой свою невестку. Я хочу, чтобы он знал, что ты была самой сильной и храброй, — он всхлипнул, касаясь пальцами холодной земли. — Не переживай, мам. Я присмотрю за Лейлой. Спи спокойно. Мы тебя очень любим. Нам тебя будет ужасно не хватать.
Эмир вновь опустил голову, отдавшись горьким слезам. Одинокая, тёплая слеза скатилась по щеке Лейлы. Она тоже опустила пальцы в землю, ощущая её прохладу.
— Мамочка. Моя мамочка, — шептала она, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я так тебя люблю. Что я буду без тебя делать? Как мне жить без тебя?
Кемаль, которого до этого момента не было видно, подошел и опустился рядом с племянниками, внимательно глядя на них.
— Сестра, — тихо обратился он к могилам. — Я присмотрю за твоими детьми. Ты же знаешь, для меня они как родные. Я всегда говорил, что буду твоей защитой. Прости меня, я не уберёг тебя. Знаю, ты бы сказала, что это не моя вина, что всё по воле Аллаха. Но почему он забрал именно тебя? Почему он забрал нашу милую Нур? Это несправедливо. Я очень надеюсь, что вы, мои прекрасные, сейчас вместе в раю, смотрите на нас и улыбаетесь. Мы будем скучать. Не пройдет и дня без мысли о тебе.
Элиф, прижимая платок к глазам, убирая очередную волну слёз, тоже присела рядом.
— Неслихан, — начала она, её голос был едва слышен. — Вы всегда были для меня как мать. Вы всегда относились ко мне с такой теплотой. Вы спасли меня, но умерли сами. Когда Керем вырастет, я обязательно расскажу ему, как его бабушка погибла, как она защитила его мать. Я так вам благодарна. Вы всегда были для меня примером стойкости и силы. Я восхищалась вашей выдержкой, когда вы рассказывали о всех испытаниях, что встретились на вашем пути. Я люблю вас.
Семья, объединённая общей скорбью, смотрела на две могилы. Две самые невинные души, ставшие жертвами бессмысленной вражды. В этот момент Лейла почувствовала, как её решимость укрепилась. Она больше не будет сидеть сложа руки. Она будет беспощадно мстить всем, кто причастен к гибели её самых дорогих людей.
Поднявшись, Лейла двинулась к выходу с кладбища. Там собралась толпа: знакомые, друзья, пришедшие разделить горе. Она подошла к Айлин и крепко обняла её.
— Моя девочка, — прошептала тётя Зейнеп, поглаживая Лейлу по спине. — Мои соболезнования.
— Лейла, — отстранилась Айлин, заглядывая ей в глаза. — Сестрёнка, мне так жаль. Прими мои соболезнования.
— Спасибо вам, — кивнула Лейла, чувствуя, как тепло её рук немного отвлекает от гнетущей пустоты.
Отойдя от них, она подошла к Явузу. На улице похолодало. Он снял с себя пальто и бережно накинул его на плечи Лейлы, слегка потер её, пытаясь согреть.
В этот момент за ворота кладбища заехал Мурат. Он направился к могиле Неслихан.
— Ты что здесь забыл? — рыкнул Кемаль, внезапно появившись рядом. — Пришел праздновать? Наконец-то удалось изжить мою сестру?!
— Я пришел на могилу своей жены, — спокойно ответил Мурат, не отрывая взгляда от надгробия.
— Дядя, пойдем, — тихо сказал Эмир, потянув за собой Элиф.
Мурат остался один. Он медленно опустился рядом со свежей могилой. Сдержать слезы больше не было сил. Они сами хлынули из его глаз. Совесть давила ему на сердце, напоминая о каждом его поступке, который, словно нож, втыкался в Неслихан. Он видел себя в роли человека, бросающего жену в бездну боли и страха, а затем уходящего, оставляя её наедине с мучениями.
Он коснулся пальцами холодной земли, и что-то в глубине его сердца дрогнуло. Мурат наконец осознал, что все эти годы он мстил за несуществующую причину. Нет, не было обстоятельства, в котором Неслихан была бы виновна. Он просто вымещал на ней свой собственный гнев, свою злость, свою обиду, не имея на то никакого основания.
— Прости меня, — рыдал мужчина, обращаясь к могиле. — Прости меня за всё, что я сделал. Но я всё исправлю. Я обещаю тебе. Неслихан, отдыхай спокойно, а я присмотрю за нашей дочкой. С нашей Лейлой ничего не случится. Клянусь.
Медленно поднявшись, Мурат вытер мокрые от слез щеки и направился к выходу.
Вдруг на периферии поля зрения Лейла заметила его. Кайя. Он стоял рядом с Садакат. Мир словно замер.
— Мои соболезнования, — Кайя коснулся руки Лейлы, его взгляд был полон сочувствия.
— Спасибо, — кивнула она, чувствуя, как его прикосновение приносит облегчение.
Явуз, заметив Кайю, напрягся, но промолчал. Сейчас, на похоронах, лучше было избежать сцен.
— Дочка, пусть твоя мать покоится с миром, — сочувственно произнесла Садакат, обнимая Лейлу. — Если что-то случится, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда тебе помогу.
— Спасибо, Садакат ханым, — ответила Лейла, чувствуя искренность в её словах.
— Лейла, отойдём? — окликнул её Кайя.
Лейла обернулась к Явузу. Он молча кивнул. Девушка благодарно улыбнулась и пошла вслед за Кайёй.
— Ну как ты? — обеспокоенно спросила Лейла, отойдя в сторону. — Как рана?
— Почти полностью затянулась, — ответил он. — Ты лучше скажи мне, что будет дальше? Что ты будешь делать?
— Будет война, — спокойно сказала Лейла, в её глазах наконец-то появился огонь.
— Может, лучше скрыться? — предложил Кайя, беря её за руки. — У меня в семье сейчас тоже не всё гладко. Мы можем скрыться. Тем более, что теперь ты знаешь тайну Кемаля.
— Откуда ты знаешь? — нахмурилась девушка.
— Эмир рассказал.
В этот самый момент к кладбищу подъехали три черных машины. Из них вышли Алп, Ясемик и их телохранители.
— Проклятье, — прошипел Явуз, нащупывая пистолет, спрятанный в брюках.
Кайя мгновенно среагировал, встал впереди Лейлы, защищая её собой.
— Брат, ты же обещал не приезжать сюда. — Мурат подошел к отцу, его голос был полон возмущения.
— Ты еще смеешь называть его братом?! — Эмир взорвался, бросившись вперед, но Элиф вовремя удержала его.
— Мурат, как твой сын с тобой разговаривает? — с насмешкой произнес Алп, указывая пальцем на Эмира. — Позор!
— Это тебе позор! — воскликнул Явуз, приближаясь к отцу. — Как ты вообще посмел сюда прийти! Тебя совесть не мучает?! Тахир, в погоне за местью тебе, убил мать моей жены!
Гости, в ужасе наблюдавшие за происходящим, спешно стали садиться в свои машины и уезжать, подальше от надвигающейся бури.
— Ох, сынок! Как же мне жаль! — в голосе Алпа звучал явственный сарказм. — Мне так жаль! Как же такое могло произойти с мышью Йылмазов?! Какое горе!
Гнев в жилах Лейлы вскипел. Она бросилась вперед, безоружная, крича:
— Подонок! Гори в аду!
Девушка была готова наброситься на Алпа, но в последний момент Кайя схватил её и крепко прижал к себе. Но Кемаля никто не удержал. Мужчина, охваченный яростью, тут же набросился на главу клана Коркмазов и принялся душить его. Телохранители Алпа мгновенно отреагировали, отбросив Кемаля от своего хозяина.
— Ты настоящий шайтан! Клянусь, я убью тебя! Слышишь?! Я убью тебя!
— Давай! Давай! — со смехом откашливался Алп, вытирая пот со лба. — Только попробуй хоть раз еще приблизиться ко мне!
— Алп, лучше уйди! — грозно произнесла Зейнеп, обращаясь к мужу.
— Я предательниц не слушаю! — с отвращением воскликнул Алп. — Теперь ты никто для меня! Ты сгинешь!
— Будто бы раньше я была тебе нужна! — со слезами на глазах кричала Зейнеп. — Все эти годы ты изменял мне! Думаешь, что если я узнала о Ильвии, то не узнаю о Ясемик?!
Ужас сковал всех присутствующих. Ноги Айлин подкосились, и Явуз, оказавшийся рядом, крепко обнял сестру, прежде чем удивленно посмотреть на мать.
— Мама? — прошептал он, его голос был полон неверия. — У отца роман с тётей Ясемик?
Зейнеп смотрела на Алпа, её лицо исказилось от смеси разочарования и глубокого презрения. В её глазах отражалась вся боль обмана.
— Тётя Зейнеп, это правда? — Лейла, до сих пор находившаяся в объятиях Кайи, сжала его руку и повернулась к женщине.
Ясемик, виновато опустив голову, поспешно села обратно в машину, не осмелившись поднять глаза ни на кого, особенно на Айлин. Её бегство было красноречивее любых слов.
— О, Аллах! — Алп вскинул руки, словно театральный актер. — Да, да! У меня была связь с Ясемик!
— Урод, — процедил Явуз, аккуратно усаживая сестру в машину, словно хрупкую фарфоровую куколку, которая могла разбиться от малейшего прикосновения.
— Хватит кидаться оскорблениями, сынок! — Алп надул губы, как обиженный ребенок. — Мне же так обидно и грустно! Мы ведь все-таки на похоронах!
— Издевайся, издевайся, — шипела Лейла, начиная двигаться вперед, едва Кайя ослабил хватку. В её глазах горел священный огонь ярости. — Я уже давно для себя решила, что увижу смерть твоего сына Тахира. А сейчас говорю тебе, что и твою смерть увижу! Слышишь?! Ты умрешь от моей руки! Так же, как и твой такой же бесчестный брат!
Алп напрягся. Его жилы взбухли, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Он не выдержал. Рука потянулась к пистолету, и он направил его прямо на Лейлу.
Раздался выстрел. Мир замер. Все не успели среагировать, кроме одного человека.
— Идиот, — с досадным вздохом произнес Алп, бросив последний взгляд на Лейлу, и, отвернувшись, сел в машину, бесследно растворившись в потоке машин.
Мурат, словно мешок с песком, упал в руки своей дочери. Лейла, почувствовав его вес, увидела, как в груди отца начало расплываться большое алое пятно. Он прикрыл её собой.
— Отец! — закричал Эмир, его голос сорвался, и он опустился рядом с умирающим.
— Папа! — Лейла заплакала, её руки дрожали, пытаясь остановить кровь, которая продолжала вытекать.
Близкие метались вокруг, пытаясь найти помощь, оказать первую помощь, но было слишком поздно. Мурат лежал на холодной земле, его единственная семья, те, кто остался – Эмир и Лейла – сидели рядом, их лица были искажены горем.
— Дети, — шептал он, тонкая струйка крови текла из его рта. — Не делайте мне похороны. Поручите моим людям меня закопать.
— Ты что такое говоришь? — Эмир, словно задыхаясь, не мог поверить услышанному. — Так нельзя!
— Я не достоин всех этих почестей.
— Пап, пожалуйста, не говори так, — умоляла Лейла, слезы катились по её щекам, смешиваясь с кровью отца.
Внезапно сложная паутина ненависти, обиды и разочарования, окутывавшая Эмира и Лейлу по отношению к отцу, испарилась. Теперь, когда он умирал, они желали ему жить. Они не хотели, чтобы их отец умирал.
— Простите меня, — он издал последний хриплый вздох, и его глаза устремились в небо, став пустыми.
Мир Мурата, мир, полный ошибок и попыток искупления, оборвался. На кладбище, где только что прощались с двумя погибшими женщинами, теперь лежала еще одна жертва бессмысленной вражды.
***
Дверь палаты бесшумно скользнула, и в неё вошла Зеррин. Её появление нарушило тишину, царившую в комнате, но было таким мягким, что казалось, будто она бесплотный дух.
— Можно? — прозвучал её тихий голос, словно шепот ветра.
— Да, конечно, проходи, — прохрипел Рауф, его голос был слаб, но в нем звучала нотка облегчения от её присутствия.
Зеррин одарила его милой, немного грустной улыбкой и подошла к креслу, стоявшему рядом с его кроватью. Опустившись в него, она мягко спросила:
— Как себя чувствуешь?
— Врачи говорят, что через две недели могут уже выписать, — ответил Рауф, его слова звучали сдержанно, но в них проскальзывала надежда.
Он повернул голову, пристально глядя на Зеррин, словно пытаясь прочесть в её глазах ответы на невысказанные вопросы.
— Дай Аллах, — произнесла Зеррин, её пальцы непроизвольно сцепились на коленях, словно в молитве.
— Аминь, — Рауф попытался улыбнуться, но получившаяся гримаса скорее напоминала гримасу боли, нежели радости.
Зеррин пришла сюда не просто навестить. Она пришла поговорить, раскрыть свою душу. С того самого дня, когда они впервые встретились в больнице, она безошибочно чувствовала — Лейла всё рассказала своей семье. Возможно, они знали больше, чем она могла себе представить.
— Слушай, Рауф... — начала она, её голос дрогнул.
— Я никому не скажу, — внезапно перебил её Рауф.
Слова прозвучали твердо, с уверенностью, которая мгновенно ошеломила Зеррин. Она замерла, удивлена столь скорым и решительным ответом.
Постепенно, осознав, что он понял её невысказанные страхи, Зеррин расслабилась. Напряжение, сковавшее её плечи, начало спадать.
— Просто пойми, что любая моя ошибка, любое неосторожное слово, и Демир больше никогда не позволит мне видеть мою дочь, — Зеррин опустила голову, её взгляд устремился в пол, словно она искала там потерянную нить своего существования. — Я боюсь, Рауф. Очень боюсь.
— Я всё понимаю, — ответил он, его голос был полон эмпатии.
Он прекрасно знал, что такое страх потери, страх оказаться в изоляции.
Неожиданно для неё, Рауф протянул руку и мягко сжал её ладонь. Его прикосновение было лёгким, но тёплым, полным невысказанной поддержки.
— Я понимаю, что ты не можешь рассказать об этом своим родным, — продолжил он, его пальцы слегка сжали её, словно говоря: "Ты не одна". — Но если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты смело можешь идти ко мне. Я всегда готов быть рядом, даже если это будет лишь молчаливая поддержка.
Зеррин взглянула на их соприкасающиеся руки. На секунду она задержала дыхание, чувствуя, как по телу разливается неведомое тепло. Это было странное, незнакомое ощущение, пробудившее в ней что-то давно забытое.
Рауф, заметив её реакцию, быстро убрал свою руку, словно обжегшись. Он понял, что её замешательство было вызвано не только его словами, но и самим физическим контактом.
— Спасибо тебе, — тихо сказала девушка, её голос был полон искренней благодарности. В благодарности этой, однако, таилась и доля грусти.
— Но только через две недели, — попытался разрядить обстановку Рауф, зазвучали прежние нотки шутливости. — Сейчас я ещё не в очень хорошей форме, чтобы героически спасать кого-либо. Мне самому нужна помощь.
Эта полушутливая фраза, произнесённая с лёгкой иронией, словно сняла последнюю завесу неловкости. Палата, ещё несколько минут назад наполненная напряжением и тишиной, теперь заполнилась смехом — сначала робким, потом всё более уверенным, смехом двух людей, которые, несмотря на все испытания, смогли найти друг в друге понимание и опору.
***
В просторной столовой царила гнетущая тишина, лишь отблески хрусталя на массивном столе напоминали о былом изобилии. Блюда, аппетитно разложенные на серебряных подносах, оставались нетронутыми. Воздух был густым от невысказанных слов и тяжелых эмоций, словно сама комната дышала скорбью и предчувствием.
Лица Айлин, Явуза, Лейлы и Зейнеп выражали разные оттенки усталости, решимости и скрытой боли. Только Айлин, самая юная из присутствующих, не могла скрыть внутреннего смятения; её взгляд блуждал по комнате, словно ища утешения, которого здесь не было.
— Где тело Мурата? — Явуз нарушил тишину, его голос звучал глухо, словно вырванный из глубины. — Ты выполнишь волю отца?
Лейла, отпив глоток воды, неторопливо ответила:
— Тело сейчас в морге. А решение за Эмиром. — она замолчала на мгновение, её взгляд стал более резким. — Теперь он глава Айдын.
— Правильно, — внезапно вмешалась тётя Зейнеп, её голос был тверд, как сталь. — Пускай сейчас этим занимается Эмир и его люди. У нас есть дела поважнее.
В воздухе повис вопрос. Айлин, не в силах сдерживать своё волнение, сжав кулаки, осторожно спросила:
— Когда это случится?
— Сегодня ночью, — просто ответил Явуз, его взгляд устремился вдаль, словно он видел будущее, которое должно было наступить. — Сегодня ночью мой отец будет мёртв.
На лице Лейлы появилось лёгкое, умиротворенное выражение, словно она предвкушала долгожданное чувство мести. Зейнеп удовлетворённо кивнула, её глаза блестели решимостью. Только Айлин оставалась взволнованной, её тело напряглось.
— А моя мама? — тихо спросила девушка, голос дрожал. — Что вы сделаете с ней?
Лейла тяжело вздохнула. Мысль о смерти Ясемик вызывала в ней неприятные ощущения, но не из жалости. Она вспомнила своё собственное детство, годы, проведённые в одиночестве, и поняла, что больше не позволит пополнить список сирот.
— Айлин, — Лейла протянула руку и мягко взяла девушку за руку, её прикосновение было нежным, словно материнское. — Я не буду убивать Ясемик. Но возьму с неё обещание, что она никогда не будет идти против нас.
Лицо Айлин расслабилось, напряжение спало. Благодарность промелькнула в её глазах.
— Хорошо. Спасибо.
— За это не нужно благодарить, сестра, — сказал Явуз, слегла улыбнувшись. В его улыбке было облегчение, и проблеск былой братской теплоты.
В этот момент дверь столовой отворилась, и вошёл один из охранников.
— Господин Явуз, — обратился он к нему, — Джансу ханым ждёт Вас в кабинете.
— Что она здесь делает? — Явуз резко обернулся, в его голосе прозвучала злость. — И почему вы вообще её пустили?
Охранник испугался, его плечи сжались, но Лейла опередила его ответ.
— Явуз, тихо, — она строго посмотрела на мужа, в её глазах читалось предостережение. — Может быть, она хочет о чём-то поговорить? Не забывай, что именно Джансу рассказала нам о Шималь.
— Будто мне есть дело до этой мелкой девчонки, — прошептал Явуз себе под нос, с очевидным пренебрежением.
— Коркмаз! — крикнула Лейла, её голос звучал властно. — Прекрати! Вставай, и идём наверх! Быстро!
Лейла решительно встала, и Явуз, бросив на охранника ещё один хмурый взгляд, последовал за ней. Казалось, что даже в тени надвигающейся мести, судьба любит преподнести неожиданные сюрпризы.
***
Кабинет, окутанный полумраком, словно хранил в себе тайны, которые были готовы вырваться наружу. Явуз и Лейла вошли, их шаги эхом отразились от стен, усиливая напряженное ожидание. Джансу, сидевшая в кресле, казалась маленькой и хрупкой, если бы не нервное подергивание пальцев, перебирающих подол юбки. В этой нервозности таилась скрытая сила, предвещающая бурю.
— Джансу, — Лейла, словно опытный дипломат, села напротив. — В чём причина твоего визита?
Но Джансу не удостоила Лейлу даже взглядом. Её глаза были прикованы к Явузу, словно он был единственным человеком в мире, с которым она хотела бы говорить. Парень, почувствовав её взгляд, молча обошел девушек и устроился в своём большом кресле, опуская локти на стол, создавая барьер между собой и окружающим миром, но одновременно излучая уверенность.
— Я хотела бы поговорить с Явузом наедине, — наконец произнесла Джансу, её голос был низким и хриплым, словно она с трудом сдерживала эмоции.
Лейла, заметив это, слегка нахмурилась и вопросительно посмотрела на мужа, ожидая его решения. Явуз, однако, лишь улыбнулся, уловив её внутренний вопрос.
— У меня от жены нет секретов, — сказал он, его улыбка была искренней, рассеивая напряжение между ними. — Говори, Джансу.
Лейла удивлённо вскинула брови, и в её взгляде промелькнула смесь доверия и любопытства. Она перевела свой взор обратно на гостью, нетерпеливо ожидая, что она скажет.
Джансу явно не нравилась эта обстановка. Ей казалось, что её заставляют играть в чужую игру, в то время как она хотела говорить прямо. Она хотела выложить всё Явузу, сказать, что знает. Знает о письме, значит, знает всю правду. Ну, хорошо. Если Явуз решил играть в примерного мужа, то Джансу расскажет всё сейчас, прямо перед ним.
— Может, хватит пудрить всем мозги? — выплюнула она слова, словно ядовитые стрелы.
— Что ты имеешь в виду? — Лейла спокойно сложила ногу на ногу, сохраняя невозмутимость, несмотря на дерзость Джансу.
— Я всё знаю, — чётко произнесла Джансу, сужая глаза, и в её взгляде мелькнула злая усмешка. — Я знаю содержание письма.
В этот момент Лейла почувствовала, как воздух стал гуще, как стало трудно дышать. Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Её взгляд метнулся к Явузу. Парень медленно поднялся с кресла и подошёл к Лейле, его телосложение создавало невидимый щит между его женой и Джансу. Он не сводил глаз с Джансу.
— Явуз... — шептала Лейла, её голос был еле слышен.
— Тише, — Явуз мягко коснулся плеча жены, его прикосновение было успокаивающим.
Джансу, заметив этот жест, почувствовала, как внутри неё всё сжалось от ревности. Она прикрыла глаза, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями.
— Я не понимаю, — произнёс Явуз, его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — О каком письме идёт речь?
— Ой, да брось! — Джансу с криком вскочила с кресла, нарушая хрупкое равновесие в комнате. — Не делай из себя придурка! Или это на тебя так твоя фальшивая жёнушка влияет?!
— Лучше заткнись, Кара, — процедил Явуз, его спокойствие начало испаряться, уступая место гневу.
— А что такое?! — голос Джансу был наполнен ядом, словно она выплескивала на них свои многолетние обиды. — Разве я не права! Разве ваша бабушка не приказала вам жениться!
— Джансу, прекрати, — Лейла встала на ноги, её голос звучал твёрдо. — Давай спокойно поговорим.
— Мне с тобой не о чем говорить! — Джансу не унималась, её лицо исказилось от ярости. — Бирсен чётко и понятно расписала, как твой ненаглядный дядя Кемаль убил мою тётю Лару! Она этого не достойна! Йылмаз задушил её, словно это обычное дело! Он убил мою тётю Лару!
— Джансу, она была и моей тётей, — пыталась спокойно говорить Лейла, хотя её сердце сжималось от боли. — Мне тоже было больно, когда я узнала правду.
— Ничего ты не знаешь! — язвительно процедила Джансу, её глаза пылали огнём. — Ты просто никчемна, раз до сих пор защищаешь своего дядю! Ты просто мусор в этом мире!
— Не смей открывать свой рот в сторону женщины, которую я люблю! — неожиданно закричал Явуз, его голос разорвал тишину кабинета. — Лейла — моя жена! И ты не вправе даже косо смотреть на неё!
Что-то сломалось внутри Джансу. Мужчина, которого она любила много лет, признавался в любви её врагу, племяннице убийцы её тёти. Боль и обида, глубоко зарытые в её сердце, разрывались, образуя новые трещины.
Кара начала быстро кивать, слёзы готовы были брызнуть из глаз. Кончик её носа и глаза покраснели. Девушка отчаянно старалась не заплакать, но у неё плохо получалось.
— Я тебя услышала, — прошептала Джансу, её голос был полон горечи. — Вы оба ещё поплатитесь за свои грехи.
С этими словами она развернулась и выбежала из кабинета, оставив Явуза и Лейлу в оглушающей тишине, пропитанной запахом надвигающейся беды.
***
Лейла стояла на втором этаже особняка Коркмаз, её глаза сияли, отражая не просто свет, а нечто более глубокое — триумф. Внизу, в гостиной, развернулась ужасающая, но для неё — завораживающая картина.
Гора трупов, распластавшихся в лужах собственной крови, составляла мрачное произведение искусства, где охранники, помощницы и партнёры Коркмазов стали последними мазками.
— Аллах, прости нас, — слова Элиф прозвучали как эхо страха, вырвавшееся из её глубины.
Она подошла к перилам, её взгляд был прикован к кровавому зрелищу, но в нём отражалось не наслаждение, а ужас.
— Чем пахнет? — вдруг спросила Лейла, её голос был спокоен, но в нём звучала нотка любопытства, словно она наслаждалась ароматом, а не ужасом. Её взгляд скользил по гостиной, любуясь каждым деталью этого акта возмездия.
— Кровью и порохом, — ответила невестка Айдын, её лицо сморщилось от отвращения, но она не отводила взгляда.
— Да. Пахнет свершённой местью, — протянула Айлин, и её глаза тоже опустились к кровавому зрелищу. На её лице, однако, не было ужаса, лишь удовлетворение. — Жаль, Рауф этого не увидит.
Лейла с лёгкой улыбкой повернулась к ней.
— Не переживай, дорогая, — голос девушки был полон уверенности. — По всему особняку стоят камеры. Перед тем, как удалить с них все записи, мы покажем видео Рауфу.
— Замечательно, — Айлин снова вздохнула с наслаждением, её губы растянулись в удовлетворённой улыбке.
В этот момент среди тел внизу показался Явуз. Его фигура, облачённая в тёмную одежду, выделялась на фоне кровавого хаоса. Он поднял голову, его глаза встретились с глазами Лейлы.
— Моя дорогая жена! — позвал он, его голос звучал громко и ясно, перекрывая даже шелест ветра. — Спускайся в подвал! Уже всё готово!
Лейла, не меняя выражения своего лица, кивнула. Это был заключительный штрих, последний акт кровавой симфонии. Запах мести, кровь и порох — всё это сливалось в одно целое, создавая атмосферу завершения, но в то же время и предвещая новое начало.
***
Подвал окутывал холод и мрак, воздух был густым и давящим, словно сама могила. Перед Лейлой открылась мрачная картина: Кемаль, Эмир и Явуз, с холодным спокойствием в глазах, направляли оружие на троих мужчин. Двое незнакомых парней, чьи лица выражали лишь страх, и Алп сидели, связанные и с кляпами во рту.
— Добрый вечер, — Лейла одарила дядю Алпа снисходительной улыбкой, словно приветствуя старого знакомого на званом ужине. Она подошла и грациозно опустилась на стул напротив него, её движения выдавали абсолютную уверенность. — Уберите кляп.
Явуз, не колеблясь, подошел к своему отцу и вытащил из его рта грязную тряпку. Жест был пропитан скрытым сарказмом.
— Спасибо тебе, сынок, за заботу об отце, — Алп издал ехидный смех, в котором звучала горечь и гнев.
— Всегда пожалуйста, — ответил Явуз, сохраняя невозмутимое выражение лица, и встал позади Лейлы.
— Что это за люди? — Лейла, будто впервые увидев их, задала вопрос, её взгляд скользнул по двум незнакомым парням. — Я же сказала убить всех.
— Это не наши люди, — пояснил Явуз, его голос был ровным, как всегда. — Это люди Тахира.
Лейла наклонила голову вбок, на её губах появилась тонкая усмешка.
— Как так получилось, Алп, что у тебя оказались крысы?
— Это не первые крысы, — ответил Алп, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Первую крысу я вырастил в своём доме, называя его сыном.
Эмир издал смешок, оценивая язвительную шутку, но Явуз бросил на него укоризненный взгляд, и тот тут же затих, кивнув. Кемаль, тем временем, внимательно изучал одного из парней. В его лице он узнал того, кто был в его особняке в день смерти Неслихан.
— Остроумно, — согласилась Лейла, её усмешка стала шире. — Ты хоть немного сознаёшь, что мы пришли убить тебя?
— Кто? Ты?! — Алп громко рассмеялся, в его смехе звучало издевательство. — Девочка, да у тебя кишка тонка!
Лейла не ответила. Она молниеносно вытащила пистолет и выстрелила Алпу прямо в колено. Мужчина вскрикнул от боли, его смех оборвался.
— Следующий выстрел будет в голову! — пригрозила Лейла, её голос звучал холодно и беспощадно.
Пока Алп извивался, скованный болью, Лейла перевела взгляд на людей Тахира. Она подошла на вид к самому младшему из них и вытащила кляп изо рта.
— Как тебя зовут?
— Ты серьёзно? — нахмурился Эмир, не веря в происходящее.
— Хочу узнать имя того, кто сейчас умрёт, — пожала плечами Лейла.
— Нет! Нет! — завопил парень. — Пожалуйста, не убивайте! Я никому ничего не скажу! Обещаю!
— Нет, дорогой, — протянула Лейла, в её голосе слышалась сладость. — Мне нужно, чтобы ты говорил. Давай так: ты передашь своему хозяину, что я скоро приду за ними. Договорились?
— Да, да, — он закивал, его глаза излучали страх и мольбу. — Клянусь, передам.
— Молодец, — Лейла улыбнулась, её улыбка была хищной. — Так как тебя зовут?
— Ферхат, — дрожащим голосом ответил он.
— Попрощайся с другом, Ферхат.
Лейла подняла руку и направила пистолет на другого парня, нажимая на курок. В его голове образовалась дыра. Ферхат сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Лейла вытащила нож и принялась развязывать связанного парня.
— Сестра, что ты делаешь? — спросил Эмир. — Зачем ты его развязываешь?
— Он пообещал, что передаст сообщение Тахиру, — непринуждённо ответила Лейла, словно это была самая обыденная вещь. — Ведь так, Ферхат?
— Да, я всё сделаю, — вновь кивнул парень, старательно избегая взгляда на труп своего товарища.
— Иди, — громко сказал Кемаль и толкнул его в сторону выхода. Там уже ждали люди Йылмазов, чтобы вывести Ферхата из подвала.
Лейла со вздохом подошла к Алпу, который всё ещё скрючился от боли. Девушка поднесла пистолет к другой ноге и выстрелила. Коркмаз вновь закричал, его крики эхом отразились от сырых стен.
— Какая же это услада для ушей! — Лейла прикрыла глаза от наслаждения, её голос звучал почти как шёпот.
— Полностью согласен, — усмехнулся Эмир, разделяя её чувства.
— Убей меня! Хватит меня мучить! — кричал Алп, его голос сорвался.
— Конечно, убью, — Лейла говорила с фальшивой заботой, её слова были как яд.
— Но сначала ты подпишешь документы, — сказал Явуз и поднёс бумаги с ручкой. — Подписав это, ты передашь все земли мне.
— Они и так твои! Ты прямой наследник, болван! — возмущался Алп, несмотря на боль.
— Наши юристы узнали, что ты изменил завещание, — сказал Кемаль, его голос был твёрд, как сталь. — Да, главой после тебя будет Явуз, но имущество перейдёт Ясемик. Ты знал, что мы не тронем мать Айлин и Рауфа.
— Только так не пойдёт, — продолжил мысль Эмир. — Это земли Явуза. Подписывай.
— Никогда предатели Коркмазов не получат мои земли, — процедил Алп.
— Как скажешь, — просто сказала Лейла и тут же выстрелила ему в левую руку. — Я надеюсь, ты не левша.
— Не волнуйся, милая, мой отец правша, — усмехнулся Явуз, наблюдая за мучениями отца.
— Алп, не играй, — уже устало сказал Кемаль. — Подпиши документы, и чёрт с тобой.
— Подпишу — сразу убьёте! — закричал Алп.
— Ну а как ты хотел? Думал, убьёшь Нур и останешься безнаказанным? Затем твой сын убил мою мать, а на её похоронах застрелил моего отца, — Лейла говорила спокойно, но внутри неё бушевал ураган чувств. Ей было безумно больно говорить эти слова, но она держалась.
— Сегодня на похоронах я хотел убить тебя. Хотел отомстить за своего брата, — шипел Алп ей в лицо. — А твой отец идиот закрыл тебя собой. Его смерть не моя вина, как и смерть Неслихан. А за смерть Нур ты уже отомстила, выстрелив в Мерта.
— Дядя, мне этого мало, — пожала плечами Лейла.
— Давно ли дядей меня стала называть?
— Ну всё-таки не чужие люди, — усмехнулась Лейла. — Подписывай документы.
Алп не шевелился, отказываясь отдавать земли и бизнес. Лейла с явным психом бросила пистолет на пол и снова достала нож.
— Как ты меня достал!
Она вонзила его в бедро мужчины. Он тут же закричал, но Лейла, повернув лезвие, лишь усилила его мучения.
— Подписывай! — Лейла вытащила нож.
— Лейла, тише, — сказал Эмир сзади, чувствуя, что она теряет контроль.
Алп лишь смотрел на свои окровавленные ноги, его взгляд потух.
— Как знаешь, — со злостью процедила Лейла.
Она крепче сжала рукоять ножа и приблизила руку к лицу Алпа. Лезвие коснулось щеки мужчины, вырисовывая страшные красные узоры. Алп замотал головой, сам доставляя себе ещё больше боли.
— Подпишу! Хорошо, подпишу! Хватит!
Но Лейла, поглощённая жаждой мести, его не слышала. Она продолжала давить на нож, пока Явуз сам не притянул Лейлу к себе, забирая холодное оружие.
Алп, с трясущейся рукой, подписал документы. Лейла, с довольной улыбкой, прошла немного в коридор и позвала своего человека.
— Да, госпожа Лейла, — сказал мужчина, войдя в подвал.
— Задуши его.
Девушка произнесла это спокойно, словно отдавала приказ приготовить ужин.
— Что? Как? — Алп запричитал, его голос звучал испуганно. — Лучше пристрелите меня! Не надо! Лейла!
Но никто его уже не слышал. Все смотрели, как вокруг его шеи обматывается верёвка, как она стягивается, как жизнь покидает его глаза.
Лейла смотрела на эту сцену, и перед глазами мелькали образы её родных. Она вспоминала, как видела их тела, как трогала их холодные руки. Затем узнала, что в этих делах замешаны были Коркмазы. Лейла вспомнила, как злость и гнев охватили её.
А сейчас, наконец, увидев смерть одного из виновников, ей стало хоть немного легче. Но дальше был Тахир. Лейла знала, что и до него она доберётся.