15
Москва в три часа ночи горела холодным, безжалостным неоном. Гриша выбрал для этого вечера самый закрытый клуб — место, где пороки стоили дороже, чем билеты на его стадионные концерты. Он лично, с какой-то маниакальной тщательностью, проследил за моим образом. На мне было платье из тончайшего черного латекса, которое облегало тело как вторая кожа, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. На запястьях — широкие золотые наручи-кандалы, тяжелые и холодные; Гриша купил их специально, чтобы скрыть те самые тонкие шрамы, которые еще не успели побледнеть.
— Ты выглядишь идеально, — прошептал он мне на ухо, когда мы выходили из «Майбаха» под прицелы камер. Его рука собственнически сжимала мою талию, пальцы впивались в латекс так, что я чувствовала их жар. — Сегодня все должны заткнуться и понять, что ты вернулась. И что ты — только моя. Без вариантов, Крис.
Я молчала, чувствуя, как внутри нарастает паника. Каждая вспышка папарацци у входа отдавалась в голове коротким замыканием. Я всё еще инстинктивно вздрагивала от любого резкого звука, но послушно шла рядом, вцепившись в его локоть, как в единственный якорь в этом бушующем океане фальши. Моя мягкость была моим убежищем, но под латексом платья уже начинала закипать старая, злая дерзость, которую не смогли вытравить даже две недели в «Меркурии».
Внутри клуба стоял густой туман от кальянов и тяжелый запах селективных духов, смешанный с перегаром. Мы прошли в VIP-ложу, возвышающуюся над танцполом. Гриша сразу заказал бутылку самого дорогого виски и усадил меня к себе на колени, буквально выставляя напоказ перед пацанами из Melon Music.
— О, Крис воскресла! — заржал Артем, перекрывая грохочущие басы. — А мы уж думали, Гришаня тебя в лесу насовсем оставил, грибы выращивать!
Гриша издал сухой, лающий смешок, и этот звук полоснул меня по нервам, как бритва. Он прижал меня к себе, его рука скользнула по моему бедру с такой жадной, властной наглостью, что мне захотелось содрать с себя это платье вместе с кожей. Его страстное желание обладать мной здесь, на глазах у всех, было почти физически осязаемым.
— Не дождетесь, — процедил он, кусая меня за мочку уха так сильно, что я охнула. — Она — мой эксклюзив. Живучая, сука.
Всё шло по его сценарию, пока я не отошла к бару — просто чтобы на минуту выйти из-под этого удушающего контроля, чтобы глотнуть воздуха, не пропитанного его запахом. И там, среди толпы, я увидела его. Даня. Мой бывший. Человек, из-за которого я когда-то ввязалась в эту «грязную жизнь», прежде чем Гриша окончательно перекупил меня, как лот на аукционе.
— Кристина? — он смотрел на меня с нескрываемым ужасом. — Боже, что он с тобой сделал? Ты выглядишь как... как дорогая подстилка, Крис. Что с твоими руками? Зачем тебе эти цепи?
Я застыла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В этот момент за моей спиной выросла монументальная тень. Гриша. Я почувствовала его ярость кожей раньше, чем услышала его голос.
— У тебя какие-то вопросы к моей собственности, мусор? — голос Гриши был тихим, вибрирующим от той самой властной злобы, которая не знает границ.
— Твоей собственности? — Даня усмехнулся, хотя его губы мелко дрожали. — Ты её сломал, Буда. Ты её просто выдрессировал. Она же боится даже моргнуть без твоей команды! Ты купил её тело, но ты никогда не получишь того, что внутри.
Гриша сорвался мгновенно. Без предупреждения, без слов он схватил Даню за горло и с диким хрустом впечатал его в мраморную барную стойку. Стаканы посыпались на пол, разбиваясь вдребезги, заливая мои туфли липким коктейлем.
— ГРИША, НЕТ! ПРЕКРАТИ! — закричала я, вцепляясь в его железную руку.
Он развернулся ко мне, и я увидела в его глазах такое черное безумие, такую ревнивую, жадную ярость, что у меня перехватило дыхание. Он отшвырнул полуобморочного Даню в руки охраны и, мертвой хваткой вцепившись в мое предплечье, потащил через весь клуб в сторону служебных помещений.
Он буквально зашвырнул меня в пустую VIP-комнату, захлопнув дверь с такой силой, что по стене пошла трещина.
— ТЫ ЧТО, РЕШИЛА ВСПОМНИТЬ, КТО С ТОБОЙ БЫЛ ДО МЕНЯ?! — взревел он, и от его ора в комнате задрожали зеркала. — ТЫ СМОТРЕЛА НА ЭТО НИЧТОЖЕСТВО ТАК, БУДТО ОН МОЖЕТ ТЕБЯ СПАСАТЬ?! ТЕБЕ МАЛО ТОГО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ?!
Я отступила к стене, чувствуя, как по щекам текут злые, обжигающие слезы. Внутри меня лопнула последняя струна. Та самая дерзость, которую он так долго и методично выжигал из меня в «Меркурии», вырвалась наружу неуправляемым пламенем.
— ДА! ПОТОМУ ЧТО ОН ВИДЕЛ ВО МНЕ ЧЕЛОВЕКА, А НЕ ОЧЕРЕДНОЙ ТРОФЕЙ ДЛЯ ТВОИХ ПАЦАНОВ! — закричала я в ответ, и мой голос, сорванный от истерики, прозвучал неожиданно мощно. — ТЫ ЖАДНЫЙ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК, ГРИША! ТЫ ВЫВЕЛ МЕНЯ СЮДА, КАК ЦИРКОВУЮ ОБЕЗЬЯНКУ?! СМОТРИ НА МЕНЯ! СМОТРИ, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ! ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТОТ ЛАТЕКС И ЭТО ЗОЛОТО СКРОЮТ ТО, ЧТО ТЫ МЕНЯ УНИЧТОЖИЛ?!
Гриша ударил кулаком в дверь прямо рядом с моим ухом. Звук удара был похож на выстрел. Его лицо было багровым, вены на лбу вздулись, и в его взгляде смешались ненависть и дикая, злая, ревнивая страсть.
— ТЫ НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ! — орал он, брызгая слюной мне в лицо. — Я ТЕБЯ ИЗ ГРЯЗИ ВЫТАЩИЛ! Я ТВОИ СЧЕТА ОПЛАЧИВАЛ, ПОКА ТЫ В РЕАНИМАЦИИ ГНИЛА ПО СОБСТВЕННОЙ ГЛУПОСТИ! Я ТЕБЯ С ТОГО СВЕТА ВЕРНУЛ, А ТЫ ТЕПЕРЬ СТРОИШЬ ИЗ СЕБЯ ВЕЛИКОМУЧЕНИЦУ ПЕРЕД ЭТИМ ЛОХОМ?! ДА ТЫ БЕЗ МЕНЯ — НИКТО! ГРЯЗЬ ПОД МОИМИ «НАЙКАМИ»!
— ТЫ МЕНЯ НЕ ВЕРНУЛ! ТЫ МЕНЯ ПРИСВОИЛ! ТЫ КУПИЛ МЕНЯ, КАК НОВУЮ ТАЧКУ! — я уже не видела ничего из-за слез, я просто выплевывала слова ему в лицо. — ТЫ ХУЖЕ ВСЕХ ИХ, ГРИША! ПОТОМУ ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТВОИ ДЕНЬГИ ДАЮТ ТЕБЕ ПРАВО ВЛАДЕТЬ МОИМ ДЫХАНИЕМ! ТЫ МОНСТР! ТЫ ХОЧЕШЬ ЛЕРУ? ТАК ИДИ К НЕЙ В МОГИЛУ! А МЕНЯ ОСТАВЬ В ПОКОЕ!
За упоминание Леры он схватил меня за горло — не чтобы задушить, но чтобы заставить замолчать и почувствовать его абсолютную, подавляющую мощь. Его лицо было в миллиметре от моего, и я видела каждую пору на его коже, каждый капилляр в его налитых кровью глазах.
— Пошла вон? — прошептал он, и в этом шепоте было столько пошлой, властной злобы, что у меня похолодело внутри. — Значит, ты решила, что ты теперь смелая? Решила, что можешь лаять на того, кто тебя кормит? Ты — моя вещь, Кристина. Моя. До последнего волоска. И если я захочу, ты будешь ползать у меня в ногах в этой самой комнате!
Я смотрела на него и видела не мужчину, которого любила и ненавидела, а черную дыру, которая пожирала всё живое. В этот момент я поняла: если я не уйду сейчас, я не уйду никогда.
Я с силой толкнула его в грудь. Он не ожидал такого отпора от «мягкой» Кристины и на секунду пошатнулся. Этой секунды мне хватило. Я рванулась к двери, выскочила в коридор, едва не сбивая с ног официантку с подносом.
— КРИСТИНА! СТОЙ, СУКА! ВЕРНИСЬ! — его рев преследовал меня по пятам.
Я бежала через толпу, через липкие взгляды, через грохочущую музыку, которая теперь казалась мне звуком бензопилы. Я выскочила на улицу, не чувствуя холода ночного воздуха. У входа стояли таксисты. Я прыгнула в первую попавшуюся машину, сорвав с запястий эти чертовы золотые наручи и швырнув их на асфальт.
— Гони! Пожалуйста, просто гони! — крикнула я водителю, захлебываясь слезами.
Я назвала адрес Лены. Только там был мой последний шанс на тишину.
Как только машина тронулась, мой телефон в сумочке начал буквально вибрировать от ярости.
«Ты совершила самую большую ошибку в жизни».
«Я тебя найду, Крис. Из-под земли достану».
«Твои карты заблокированы. У тебя нет ничего. ТЫ НИКТО».
«ОТВЕТЬ МНЕ, ТЫ СЛЫШИШЬ?! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ!»
Звонок за звонком. Сообщение за сообщением. Экран светился его именем, как предупреждающий знак радиации. Я смотрела на него, и меня трясло. Я знала Гришу. Я знала его жадность, его власть, его ревнивый напор. Он не остановится. Охота началась. И на этот раз я не была уверена, что у меня хватит сил выжить.
Я поднялась к Лене, и как только она открыла дверь, я просто рухнула в её объятия.
— Он найдет меня, Лен... Он меня убьет, — шептала я, пока телефон в сумке продолжал разрываться от его звонков.
Тишина квартиры Лены казалась хрупким стеклом, которое вот-вот разобьет его тяжелый, властный кулак.