6
Утро ворвалось в спальню не ласковым светом, а холодным, резким блеском, отраженным от сосновых игл за окном. Я открыла глаза, и первая мысль была о боли — тупой, ноющей боли во всем теле. Каждое движение отдавалось в мышцах, напоминая о том, как Гриша вымещал на мне свою пьяную ревность всю ночь. Я перевернулась на бок: его половина кровати была пуста. Простыни еще хранили его запах — смесь табака, виски и того самого «грязного люкса», от которого меня теперь физически мутило.
На тумбочке лежала записка, прижатая тяжелым золотым слитком-зажигалкой: «Уехал на интервью. Буду поздно. Веди себя тихо, если не хочешь повторения ночи. Охрана внизу. Еда в холодильнике. Твой Г.»
«Твой Г.». Как будто я могла принадлежать кому-то другому. Как будто он поставил на мне невидимое тавро, которое жглось при каждой мысли о свободе.
Я заставила себя встать. В зеркале ванной на меня смотрела незнакомка. Волосы спутаны, губы припухли, на ключице — яркое багровое пятно. Я выглядела как сломанная кукла, которую хозяин бросил в углу, наигравшись. Моя мягкость превратилась в прозрачную хрупкость. Я включила ледяную воду и долго стояла под струями, пытаясь смыть с кожи ощущение его рук, его дыхания, его обладания.
Выйдя из душа, я натянула его безразмерную футболку — свою одежду он почти всю уничтожил или спрятал. Я знала, что внизу, у дверей, стоит Артур — один из его самых молчаливых и верных охранников. Он не человек, он — функция. Функция «не выпускать Кристину».
Дом казался огромным и мертвым. Я бесцельно бродила по комнатам, пока не оказалась перед дверью его кабинета. Обычно она была заперта на электронный замок, но сегодня... сегодня на панели горел зеленый огонек. Сердце пропустило удар. Он забыл закрыть? Или это проверка? Его жадность до контроля была слишком велика, чтобы допустить такую оплошность.
— Ещё не поздно, — прошептала я сама себе, толкая дверь.
Внутри пахло кожей и дорогим деревом. На массивном столе царил идеальный порядок. Но мое внимание привлек не макбук и не пачки денег, небрежно брошенные в органайзер. В углу, за книжным шкафом, я заметила сейф, дверца которого была неплотно прикрыта.
Мои пальцы дрожали, когда я потянула за ручку. Внутри не было золота. Там лежала папка из плотного картона и старый, поцарапанный диктофон. Я открыла папку. Первое, что я увидела — фотографии. Не мои. Другой девушки. Блондинка с тонкими чертами лица, в таких же шелковых платьях, в таких же интерьерах. На обороте каждого снимка — даты. Три года назад. Два года назад. И подпись его размашистым почерком: «Моя. Навсегда. 12.05.2021».
Я судорожно перелистывала страницы. Чеки из ювелирных, счета за аренду квартир, отчеты детективов... и медицинское заключение. «Нервное истощение. Клиническая депрессия. Попытка суицида».
Холод прошил меня до костей. Я была не первой. Я была частью конвейера. Он не любил нас — он коллекционировал нашу покорность, наш слом, нашу «мягкость», пока от нас не оставалась только пустая оболочка. А когда оболочка рвалась, он просто покупал новую.
Я включила диктофон. Хриплый, надломленный женский голос заполнил тишину комнаты:
— Гриша, пожалуйста... отпусти меня. Я больше не могу. Ты меня душишь. Эти деньги... я их ненавижу. Я хочу просто жить.
И следом — его голос. Спокойный, властный, пугающе холодный:
— Ты никуда не пойдешь, Лера. Ты стоишь слишком дорого, чтобы просто уйти. Ты — мой лучший проект. Сиди и улыбайся, пока я не разрешу тебе закрыть глаза.
Запись оборвалась. Я сидела на полу кабинета, прижимая папку к груди. Вся моя дерзость, вся моя попытка играть в «грязную любовь» рассыпалась в прах. Это была не любовь. Это была серийная дрессировка. И я была следующим лотом в его бесконечном списке достижений.
В этот момент внизу хлопнула входная дверь.
— Кристина! — голос Артура разнесся по холлу. — Тебе привезли доставку, спускайся!
Я застыла. Если он зайдет сюда и увидит меня с этой папкой — мне конец. Гриша не просто разозлится. Он уничтожит меня, как уничтожил ту Леру.
Я судорожно запихнула папку обратно в сейф, стараясь вернуть всё в прежний вид. Мои руки тряслись так сильно, что я едва не выронила диктофон. Закрыв сейф, я выскользнула из кабинета и прижалась к стене в коридоре, пытаясь выровнять дыхание.
В голове набатом стучала только одна мысль: «Надо бежать». Не завтра. Не когда он подобреет. Прямо сейчас. Пока он на интервью, пока он играет роль «звезды» перед камерами, забыв на мгновение о своей главной игрушке.
Я спустилась вниз. Артур стоял у входа, держа в руках пакет из ресторана.
— Ты чего такая бледная? — он подозрительно прищурился.
— Голова болит, — я постаралась придать голосу свою обычную мягкость, за которой теперь скрывался ледяной ужас. — Артур, мне нужны таблетки. В машине, в бардачке, осталась моя косметичка. Сходишь?
Артур помедлил. Он знал приказ Гриши — не спускать глаз. Но он также видел мою «покорность» всю неделю.
— Ладно. Дверь не закрывай, я быстро.
Он вышел на крыльцо. Это были мои пять секунд. Пять секунд, которые отделяли меня от участи Леры. Я не побежала к воротам — там камеры и датчики. Я знала, что на кухне есть технический выход для мусора, который ведет прямо в густой малинник за домом.
Я бросилась туда, не чувствуя ног. Прыжок через порог, колючие ветки, впивающиеся в кожу, запах сырой земли и сосновой смолы. Я бежала вглубь леса, не разбирая дороги, слыша за спиной яростный крик Артура.
— КРИСТИНА! СТОЙ, СУКА!
Я не остановилась. Я бежала к хайвею, звук которого едва доносился издалека. Я бежала к своей свободе, зная, что когда Гриша узнает о моем побеге, начнется настоящая охота. Ревнивый, властный, жадный до обладания — он не простит мне этого знания. Он не простит мне того, что я увидела изнанку его «грязного люкса».
Я выскочила на обочину трассы, задыхаясь и ловя ртом холодный воздух. Мимо проносились машины — ослепляющие огни, равнодушный металл. Я подняла руку, надеясь на чудо. И чудо произошло. Старая легковушка притормозила.
— Девушка, вам плохо? Куда вам? — спросил пожилой водитель, испуганно глядя на мой вид: в его футболке, босиком, с разодранными ногами.
— В Москву. Пожалуйста. Как можно быстрее.
Я села в машину, и в ту же секунду мой взгляд упал на экран магнитолы водителя. Радио «Европа Плюс». Диджей бодрым голосом объявлял: «А сейчас у нас в гостях самый топовый артист года — OG Buda! Гриша, привет!»
Я забилась в угол сиденья, слушая его уверенный, бархатный смех, доносящийся из колонок. Он был так близко. И он еще не знал, что его идеальная кукла только что сломала замок своей клетки.