3
Тишина окраины давила на уши. После двух суток в выключенном режиме я начала чувствовать, как реальность ускользает. Ира ушла на работу, оставив меня одну в пустой квартире, где пахло старыми книгами и пылью. Я сидела на подоконнике, глядя на серые коробки многоэтажек, и вертела в руках свой телефон.
Палец завис над кнопкой включения. Внутри боролись два чувства: тошнотворный страх и дикое, почти болезненное желание увидеть, что он делает. Как он пережил мой демарш? Заметил ли он вообще, что одна из его «подписок» перестала обновляться?
Я нажала на кнопку. Экран вспыхнул, ослепляя. Секунда, две — и телефон буквально взорвался. Сотни уведомлений, пропущенных, сообщений в Telegram, Direct, WhatsApp. Его имя мелькало в списке вызовов чаще, чем титры в кино.
«Где ты, черт возьми?»
«Кристина, ответь немедленно»
«Ты играешь с огнем, малявка»
Последнее сообщение было отправлено три часа назад: «Я заблокирую все твои счета и аннулирую твой контракт, если через десять минут ты не выйдешь на связь».
Я усмехнулась. Снова деньги. Снова угрозы ресурсами. Он действительно думал, что я боюсь остаться без его карт?
В этот момент в дверь постучали. Это был курьер — Ира заказала продукты. Парень, молодой, симпатичный, в яркой ветровке, протянул мне пакеты и улыбнулся.
— Хорошего дня, девушка! У вас очень красивые глаза.
В моей голове что-то щелкнуло. Яркая, злая искра. Я достала телефон, навела камеру на зеркало в прихожей и поймала в кадр край его куртки и свою руку, которая как бы случайно касалась его плеча, когда я забирала пакет. Фото получилось смазанным, атмосферным, «живым» — полная противоположность моим вылизанным студийным кадрам.
Я выложила это в сторис без подписи. Просто время — 14:20 — и локация, которую я намеренно скрыла, оставив только размытый фон чужого подъезда.
Через минуту я снова выключила телефон. Я знала, что сейчас в Сити начнется землетрясение.
Студия. 14:25.
Гриша сидел на диване, окруженный облаком густого дыма. Он не записывался уже два часа — просто смотрел в одну точку, прокручивая в голове варианты того, где может прятаться Кристина. Его жадность до неё превратилась в физическую ломку. Ему не хватало её запаха, её мягкого голоса, который он так любил обрывать своими резкими приказами.
— Григорий... — шепотом произнес его менеджер, протягивая ему планшет. — Она... она вышла в сеть.
Гриша выхватил гаджет. Он смотрел на экран секунд десять, и те, кто стоял рядом, физически почувствовали, как температура в комнате упала до нуля. Его лицо стало мертвенно-бледным, а желваки заходили так сильно, что казалось, зубы сейчас раскрошатся.
Чужая рука. Чужой подъезд. Кристина, его мягкая, податливая Кристина, касается какого-то левого пацана в дешевой куртке.
— Вон. ВСЕ ВОН! — взревел он, швыряя планшет в стену. Дорогой девайс разлетелся на куски, как и его остатки самообладания.
Он вскочил, опрокидывая столик с энергетиками. В нем проснулся зверь — властный, жестокий, ревнивый до безумия. В его голове картинки сменялись одна за другой: как она смеется с этим парнем, как тот касается её кожи, как она...
— Найдите мне этот подъезд. Пробейте геолокацию по вышкам, по отражению в зеркале, мне плевать как! — орал он в трубку своему начальнику службы безопасности. — Если через час я не буду знать адрес, вы все пойдете мести улицы!
Его хорни-настрой, который не давал ему покоя эти двое суток, теперь смешался с яростью. Он хотел не просто найти её. Он хотел наказать её так, чтобы она забыла, как выглядят другие мужчины. Он хотел запереть её, подчинить, выжечь на ней свое имя так глубоко, чтобы никакая «мягкость» больше не смела идти против его воли.
Следующий день. 23:00.
Я читала книгу, стараясь не думать о том, что сделала. Ира ушла в ночную смену, и я снова осталась одна. Тишина казалась безопасной, пока её не разорвал визг тормозов под окном.
Я замерла. Этот звук... Тяжелый, мощный гул мотора, который я узнала бы из миллиона.
Через минуту в подъезде послышался тяжелый, размеренный топот. Несколько человек. А потом — удар в дверь. Такой силы, что штукатурка посыпалась с косяков.
— КРИСТИНА! ОТКРЫВАЙ, ИЛИ Я СНЕСУ ЭТУ ГРЕБАНУЮ КВАРТИРУ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ!
Его голос вибрировал от ярости. Я подошла к двери, дрожащими руками отодвинула засов. Дверь распахнулась так резко, что я отлетела назад.
Гриша ворвался в тесную прихожую, заполняя собой всё пространство. Он выглядел страшно: глаза красные от бессонницы, куртка расстегнута, на кулаках сбита кожа. Он дышал тяжело, как загнанный, но очень опасный хищник.
За его спиной стояли двое охранников, но он махнул им рукой:
— Ждите в машине.
Он захлопнул дверь и запер её на все замки. Медленно, не снимая взгляда с моего лица, он начал надвигаться на меня.
— Ну привет, звезда инстаграма, — процедил он, и в его голосе было столько яда, что я едва не задохнулась. — Думала, спрячешься в этой дыре? Думала, я не узнаю, чьи руки ты трогаешь?
Он схватил меня за запястья и рывком прижал к стене, нависая сверху. От него пахло адреналином, табаком и той самой властью, которую я так отчаянно пыталась забыть.
— Гриша, пусти, мне больно... — прошептала я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
— Больно? — он зло усмехнулся, прижимаясь всем телом так, что я почувствовала, как бешено колотится его сердце. — Ты еще не знаешь, что такое «больно», Кристина. Ты решила поиграть в независимость? Решила, что можешь выключать телефон и выкладывать фото с мусором?
Он наклонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. Его голос стал низким, гортанным:
— Ты моя. Поняла? Я купил твое время, твое тело и твою преданность. И если ты еще раз решишь, что можешь принадлежать кому-то другому — я уничтожу и тебя, и его.
Он грубо поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй всю свою жадность и ревность. Это не было похоже на нежность. Это было клеймо. Он кусал мои губы, заставляя чувствовать вкус крови, и я, несмотря на весь свой страх, чувствовала, как моя «мягкость» снова начинает сдаваться под его напором.
— Собирайся, — приказал он, отрываясь от моих губ, но не выпуская рук. — Мы едем домой. И на этот раз я выкину твой телефон в Москву-реку. Ты будешь смотреть только на меня. Ты поняла?
Я посмотрела в его глаза — дикие, властные, полные хорни-ярости — и поняла: игра закончилась. Охотник нашел свою добычу. И на этот раз он не оставит мне ни единого шанса на побег.