Барабанщица|Адель

«Она уезжает завтра, — подумала Адель. — У неё своя жизнь и проблемы. А я... я останусь здесь. Буду ждать и надеяться, что она встретит кого-то нормального, кто не будет приносить столько боли, сможет быть рядом каждый день.

— Мне пора, — сказала Адель. Голос прозвучал ровно, без единой эмоции.

— Что? — Миша не поняла. — Ты так и не ответила на мой вопросы. Зачем ты отдаляешься, черт возьми.

— Я подумала, — перебила Адель, делая шаг назад. — Ты спросила, почему я вычеркнула тебя, не спросив. И поняла, что была неправа.

Миша выдохнула с облегчением.

— Вот видишь...

— Но я не могу иначе, — договорила Адель.

— Что? — Миша переспросила, теперь уже другим голосом — испуганным.

— Я не могу быть с тобой, — Адель смотрела куда-то мимо, в темноту за плечом Миши. — Я ломаю всё, к чему прикасаюсь и уже сломала тебя и сделаю снова. Потому что это единственное, что я умею хорошо.

— Ты не... — начала Миша.

— Не надо, — Адель подняла руку, останавливая её. — Не надо меня уговаривать. Не надо говорить, что я ошибаюсь. Просто с тобой я позволила себе забыть. И это было ошибкой.

Миша смотрела на неё, и перед глазами всё плыло. Она не узнавала эту девушку. Холодную, отстранённую, с пустыми глазами.

— Ты не можешь просто взять и... — голос Миши дрожал.

— Могу, — Адель кивнула. — И сделаю это сейчас, чтобы тебе не было больнее потом.

Она развернулась и пошла к двери.

Миша стояла как громом поражённая. Секунда. Другая. Она не верила, что это происходит, что Адель уходит.

— Адель! — крикнула Миша.

Дверь захлопнулась.

Миша рванула следом. Вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Она бежала так быстро, как никогда в жизни. Но Адель бежала быстрее.

— Адель, стой! Пожалуйста!

Эхо её голоса разносилось по пустым коридорам. Она чувствовала злость и одновременно пустоту, образовавшуюся все за один поход на балкон.

Миша свернула за угол и увидела — дверь в комнату Адель захлопывается прямо перед её носом.

Она подбежала, ударила кулаком по косяку.

— Адель! Открой! — голос срывался на крик. — Не делай этого! Пожалуйста!

Она стояла прямо у двери в комнату девушки. Никого вокруг не было. Только её собственное тяжелое дыхание заполняло пространство.

Миша ударила снова — уже не по косяку, а по двери.

— Адель, я знаю, ты слышишь! Открой! Мы не договорили! Ты не можешь просто уйти!

Слёзы текли по её лицу, она колотила в дверь, пока кулаки не начали болеть, а голос не охрип. До последнего надеялась на то, что девушка по ту сторону одумается. Не может человек вот так просто закрыться.

— Адель, это всего лишь страхи...— девушка продолжала стучать, — открой эту чертову дверь или я разнесу её.

Адель за стенкой схватилась за голову. Она не могла слышать её голос. Казалось, он заполнял все пространство. И зачем тогда девушка спал я её в клубе, для чего все ожидания на скамейке. Прогулки с круассанами. Если бы она тогда не начала это... все было бы по -другому. Мише бы не было так больно. Адель шептала про себя: «Уйди, просто уйди».

— Пожалуйста... — прошептала Миша, прижимаясь лбом к холодной поверхности. — Не оставляй меня.

По ту сторону двери Адель сидела на полу, привалившись спиной к стене. Её лицо было мокрым от слёз, но она не издавала ни звука. Девушка прижала ладонь к двери — туда, где, Миша прижимается лбом, где между ними был всего сантиметр дерева, но целая пропасть.

Она открыла рот, чтобы крикнуть: «Я тоже не выдержу!» Чтобы разбить эту чёртову дверь и упасть в Мишины объятия. Вместо этого она прошептала одними губами, так тихо, что даже сама едва услышала:

— Так надо.

Алисы в комнате не было. Адель осталась одна со своей болью. Она слышала, как Миша всхлипывает за дверью, как её кулаки снова стучат — уже тише. Танцовщица слышала, как голос срывается и как она зовёт её по имени снова и снова.

Адель закрыла глаза и зажала уши ладонями, чтобы не слышать. Но слёзы всё равно текли.

Миша не знала, сколько простояла у двери. Пять минут? Полчаса? Время потеряло смысл. Она стучала, пока не кончились силы. Когда голос почти осип, девушка прислонилась к двери.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты так с собой?

Ответа не было.

В коридоре зажёгся свет — кто-то выглянул из соседней комнаты, спросил, всё ли в порядке. Миша кивнула, вытерла лицо рукавом и, шатаясь, пошла прочь.

Она вернулась в свою комнату, где спали Катя и Олег. Легла на кровать, свернулась калачиком и уставилась в стену. Внутри была пустота. Такая огромная пропасть.

Девушка не понимала, что произошло. Совсем недавно все было прекрасно, а теперь Адель заперлась от неё, как от чужой. Сказала «так надо», даже не открыв дверь.

«Как можно бояться настолько, что лучше разрушить всё самой, чем дать шанс?»

Адель сидела на полу, прижимая к груди подушку, в которую Миша уткнулась прошлой ночью. Та всё ещё пахла её шампунем. И этот запах разрывал сердце на куски.

— Прости, — прошептала Адель в пустоту. — Прости, что я такая. Прости, что не могу иначе.

Она знала, что совершает ошибку. Но не могла остановиться. Потому что страх оказался сильнее ее. Внутри неё жил лишь голос, который твердил: «Ты разрушительница. Ты сделаешь ей больно. Уйди, пока не поздно».

Сама осталась одна — в пустой комнате, с разбитым сердцем и с единственной мыслью, от которой не могла избавиться: «Так надо. Ей будет лучше без меня».

Но в глубине души танцовщица знала, что это ложь.

P.S. Извините за долгое отсутствие. Готовила грузовик стекла... Продолжаем?