Просто не хватило
Прости
Мы станем чужими, потушим всё то, что горело внутри.
Обрывки всех воспоминаний, что грели когда-то, сотри.
Сцена была пустой и чужой, когда Миша поднялась на неё одна. Только она, барабанная установка и тысяча глаз, которые смотрели из темноты на девушку. За кулисами стояли продюсеры, а жюри сидело прям напротив.
Миша взяла палочки, и на секунду мир замер. Девушка успела подумать о Кате и Олеге — о том, что они верили в неё их нельзя никак подвести.
Но вслед за этим, как удар под дых, пришла другая мысль: «Почему Адель отдалилась? Что я сделала не так?»
В это время Адель стояла за кулисами, прижавшись спиной к холодной стене. Миша и подумать не могла, что та тоже страдает, потому как не может выйти и поддержать.
Миша ударила в первый раз. Звук разнёсся по залу, но он был глухим, без искры. Второй — лучше, но всё равно не то. Она пыталась поймать ритм, он сбился у неё внутри.
Барабанщица играла, а перед глазами стояло утро, когда Адель пришла с двумя кружками кофе и сказала: «Я хочу, чтобы ты пошла со мной». Когда она шептала на крыше: «Не уходи сегодня».
И теперь эта же девушка проходит мимо, не поднимая глаз. Отвечает односложно. Исчезает, стоит Мише протянуть руку.
— Что происходит? — прошептала Миша в пустоту между ударами. — Почему ты молчишь?
Она сбилась, а жюри переглянулось. Но Миша закусила губу и доиграла без души, как робот, который помнит каждую ноту, но забыл, для чего они нужны.
Когда последний аккорд затих, в зале повисла тишина и только редкие хлопки.
— Технически неплохо, но нам не хватило динамики. Искры не было. Вы проходите, если будете в составе группы, но как сольная участница — нет, — сказал один из судей.
Она подвела всех и себя в первую очередь. Девушка не справилась со своими страхами и мыслями.
Миша кивнула, даже не стала спорить, сжала палочки и ушла со сцены, не глядя в зал. Спустя несколько номеров на сцену вышла Адель.
Миша смотрела из-за кулис, хотя знала, что не должна. Адель танцевала так, будто у неё вырвали сердце, а она всё ещё двигалась. Каждый жест был отработан до мелочей. Она была прекрасна в своем деле, но в тоже время она будто кричала о своей боли, и Миша не понимала, откуда она.
Адель не смотрела в зал, только в одну точку — туда, где стояла Миша. И танцевала для неё. Прощалась в каждом движении.
Музыка стихла. Зал взорвался громкими аплодисментами, даже жюри встало.
— Это лучшее, что мы видели сегодня, — сказала женщина в жюри. — Вы в финале, Адель.
Адель поклонилась, улыбнулась пустой улыбкой и ушла со сцены. В гримёрке девушка закрыла дверь и сползла по ней на пол. Она выиграла и должна была радоваться, но внутри было пусто, потому что Миша проиграла.
«Это я виновата, — подумала Адель. — Если бы я не отвлекла её. Если бы я была рядом. Если бы я не сломала её...»
Она не пошла праздновать. Сказала Алисе, что устала, и поднялась на крышу. Там, где можно было побыть одной и смотреть на ночной город.
В это время в комнате Миши собирали вещи. Катя молча складывала палочки в чехол, Олег заряжал телефон, чтобы хватило на дорогу. Миша сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.
— Ты как? — спросила Катя, садясь рядом.
— Отвратительно, — честно сказала Миша. — Я подвела вас.
— Ты не подвела, — Олег повернулся к ней. — Ты вышла одна. Это уже подвиг.
— Но этого оказалось мало.
— Для жюри — да, — Катя взяла её за руку. — Для нас — нет. Мы гордимся тобой. Поняла?
Миша кивнула, но внутри неё ничего не отозвалось.
— Мы завтра утром уезжаем, — сказал Олег. — Поезд в семь. Надо выспаться.
Миша легла, закрыла глаза, но сна не было. Она ждала, что Адель придёт или хотя бы напишет. Девушка не понимала, что происходит и почему она отдалилась. Так, кто обещала, что будет рядом. Терпения хватило до двух ночи. Миша надела куртку и вышла в коридор.
Адель была на крыше. Миша чувствовала это.
Дверь на крышу была приоткрыта. Выйдя на воздух она увидела Адель — та стояла у парапета, курила, глядя куда-то далеко. В свете луны её силуэт казался хрупким и почти прозрачным.
Адель обернулась. Увидела её, и её лицо на секунду исказилось — боль, страх, сожаление. А потом стало пустым, как у куклы.
— Ты здесь, — сказала Адель. Голос был ровным, безжизненным.
— А ты думала, я уеду, не попрощавшись? — Миша подошла ближе.
Адель затушила сигарету о перила и сделала шаг к выходу.
— Не надо, — сказала Миша, и в её голосе прорезалась сталь. — Не уходи. Не снова.
Адель замерла.
— Мы должны поговорить, — Миша встала между ней и дверью. — Почему ты отдалилась? Что я сделала? Скажи мне.
— Ты ничего не сделала, — Адель смотрела куда-то в сторону, не на неё. — Всё в порядке.
— Не в порядке! — Миша повысила голос. — Ты избегаешь меня, не отвечаешь на сообщения. Что случилось? Скажи мне..., — слова сами полились, словно мольба в голосе Миши.
Адель молчала. Внутри у неё всё кипело — слова рвались наружу, кричали: «Я люблю тебя! Я боюсь! Я думала, что так будет лучше! Прости! Прости меня, дуру!»
Но она ничего не сказала, лишь сжала челюсть, проглотила ком в горле и выдавила из себя:
— В следующий раз у тебя получится. Ты хорошая барабанщица. Просто не хватило удачи.
Это прозвучало очень холодно. Официально, будто чужой человек, а не та девушка, которая всего пару дней назад была рядом.
Миша смотрела на неё, и в глазах закипали слёзы — от обиды и непонятной злости. Девушка будто почувствовала, что мир ушел из-под земли.
— Ты издеваешься? — спросила она тихо, но в этой тишине было больше ярости, чем в крике. — Я прошу тебя сказать, почему ты стала чужой за один день, а ты говоришь мне про удачу?
Адель отвернулась, чтобы не видеть Мишиных глаз. Её руки дрожали.
— Не усложняй, — сказала она.
— Не усложняю, — Миша шагнула к ней, схватила за плечо, разворачивая к себе. — Отвечай. Почему тебе всё равно? Всего день назад мы лежали в обнимку, ты гладила меня по спине, ты сказала, что не отпустишь. А теперь ты смотришь на меня как на пустое место.
Адель подняла глаза.
— Потому что так надо, — прошептала она. — Тебе будет лучше без меня.
— Это не тебе решать! — почти закричала Миша. — Это мне решать, с кем мне лучше! А ты... ты просто взяла и вычеркнула меня? Даже не спросив?