Прости
Мы с тобой могли быть точно чем-то больше. Извини, я снова всё испортил...
Утро на вокзале было серым и промозглым. Миша стояла у края платформы, вжав голову в плечи, и смотрела на часы. Поезд должен был отойти через десять минут.
Катя и Олег уже забрались в вагон, раскладывали вещи по полкам. Миша сказала, что выйдет подышать, но на самом деле она ждала её. До последнего.
Девушка не спала всю ночь. Лежала на кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове события последних дней. Как Дима схватил её за руки, как Адель ударила его, то как она сидела на крыше, и Адель пришла за ней. Миша верила, что это — начало чего-то настоящего. А потом — дверь, которая захлопнулась перед её носом. Холодный голос: «Так надо».
«Так надо», — повторила Миша про себя, и в груди снова кольнуло, до слёз. Она зажмурилась, пытаясь справиться с этим чувством. Но оно не проходило. Ей действительно очень нравилась Адель. Она помнила всё, что было: утренние круассаны, кофе, её пальцы, которые гладили Мишины руки, заклеивая синяки пластырем.И теперь Адель даже не пришла и не попрощалась. «Так надо, чёрт бы тебя побрал», — повторила девушка про себя. Миша смотрела на вход в здание вокзала, и сердце сжималось от каждой мелькнувшей фигуры. Может, она сейчас выбежит? Может, она просто не сможет отпустить?Но время шло. Пять минут. Три. Одна.Миша достала телефон, открыла диалог с девушкой. Написала: «Я на вокзале. Ты даже не попрощалась...».Сообщение ушло. Прочитано, но ответа не было.Она стояла, глядя на экран, и пальцы дрожали. Кололо в груди так сильно, что хотелось согнуться пополам.«Она не придёт. Значит, я ей не нужна».Миша развернулась и пошла к вагону. На последнем шаге она оглянулась — пустой перрон, ветер, листья. И никого.С опустошенным сердцем, Миша поднялась в вагон, села у окна. Катя взяла её за руку, Олег что-то сказал, но девушка не слышала. Она смотрела, как перрон начинает медленно уплывать назад. Как люди провожают своих близких. Как кто-то машет рукой вслед уходящему поезду.«Мне никто не машет», — подумала Миша. И слёзы, которые она сдерживала стоя перед поездом, наконец полились. Беззвучно, пряча лицо, чтобы Катя с Олегом не видели.Она уезжала из Москвы. Без победы. Без группы. Без неё.А в это время Адель стояла за углом здания вокзала. Она видела, как Миша зашла в вагон и как поезд тронулся. Видела, как её лицо исчезло за стеклом.Она пришла. Она была здесь. С самого утра, когда ее барабанщица садилась в машину у общежития, Адель стояла за шторой в своей комнате и смотрела, как та уезжает. Ей хотелось выбежать, крикнуть: «Не уезжай!»Но она не сделала этого, потому что боялась, что испортит всё снова. И Миша останется из-за неё, а потом пожалеет. Ведь Адель не сможет дать ей того, что та заслуживает. Её страх, демоны и прошлое разрушат Мишину жизнь, как разрушали всё, к чему она прикасалась.Она смотрела на поезд, пока он не скрылся за поворотом. И только тогда позволила себе заплакать, но быстро вытерла слёзы и развернулась.«Надо тренироваться, — сказала она себе. — Работать. В движении, не будет места для посторонних мыслей».Она пришла в танцевальный зал и начала отрабатывать движения. Сначала просто разминку, потом связки, затем сложные элементы. Она падала, поднималась, падала снова. Всё быстрее, будто тело пыталось убежать от боли, которая разъедала её изнутри.Она танцевала до изнеможения, пока мышцы не начали гореть, а ноги не перестали слушаться. Адель упала на пол, раскинув руки, и уставилась в потолок. Всё тело дрожало, по лицу тек пот, а в груди всё ещё было пусто и больно.Она не слышала, как открылась дверь, только когда рядом с ней опустилась Алиса, девушка повернула голову.— Ты как? — спросила Алиса, глядя на неё с тревогой.Адель не ответила. Она смотрела в потолок, и на её лице была только только усталость, которая стёрла все эмоции. А потом она медленно свернулась калачиком, прижала колени к груди и прошептала:— Почему я всё порчу?Она закрыла глаза, и слёзы потекли по щекам, смешиваясь с потом.Алиса села рядом, осторожно погладила её по голове.— Ты не портишь, — сказала она. — Ты просто боишься.— Она мне дорога, — прошептала Адель сквозь слёзы. — Без неё мне больно дышать, но я не могу быть с ней. Я сделаю ей больно.Алиса молчала. Что тут можно сказать, когда человек так уверен в своей разрушительности?— Ты просто сломана, — сказала она наконец. — Но это не значит, что ты не сможешь собраться.Адель не ответила, она лежала на холодном полу, обхватив себя руками, и плакала о том, что могло бы быть, если бы она не была такой. Если бы страх не оказался сильнее.Алиса сидела рядом, гладила её по волосам и ждала. Ждала, когда боль немного отпустит. Когда Адель сможет подняться. Но Адель знала одно: Миша уехала. И она сама её отпустила, потому что не знала, как по-другому.— Прости, — прошептала она в пустоту. — Прости, что я такая.Зал был пустым. Только эхо повторяло её слова.