Глаза
В комнате Адель шторы были задёрнуты плотно, и солнечный свет пробивался только небольшими нитями по краям. Миша проснулась первой.
Она не сразу поняла, где находится. Чужая кровать и знакомое тепло рядом. Адель спала на боку, лицом к ней, и одна её рука всё ещё лежала на Мишиной талии. Волосы рассыпались по подушке, ресницы казались длинными и тёмными на бледном лице.
Миша смотрела на неё, вчерашняя боль ещё давала о себе знать где-то под рёбрами. Но здесь, главным было то, как Адель нахмурилась во сне и её пальцы рефлекторно сжались на Мишиной талии, когда Миша чуть шевельнулась.
Девушка осторожно коснулась её щеки — кончиками пальцев, почти невесомо. «Что же я делаю? А что если это всё неправильно» — подумала она. Кожа была тёплой, от этого прикосновения внутри разлилось что-то щемящее, похожее шевеление крыльев бабочки.
Адель медленно открыла глаза. Сначала в них было непонимание, затем она увидела Мишу, и взгляд её тут же потеплел.
— Ты как? — спросила Адель хриплым голосом. Она не убрала руку с Мишиной талии. — Давно смотришь?
— Не очень, — честно ответила Миша. — Но уже лучше. Эээ... нет... но ты красивая когда спишь.
Адель фыркнула, отвернулась, натягивая плед на лицо, но Миша видела, как порозовели её уши.
— С утра пораньше комплименты, — пробормотала Адель из-под пледа. — Это запрещено по правилам.
— Каким правилам?
— Моим. Я их только что придумала.
Миша улыбнулась робко, но настоящему. Она потянула плед вниз, открывая Аделино лицо.
— Покажи глаза, — сказала Миша. — Я хочу видеть, когда говорю.
Адель убрала плед и посмотрела на Мишу. В её глазах отражалась тревога и отчаянное желание защитить. Она приподнялась на локте, свободной рукой коснулась Мишиного запястья, где вчера был синяк, но теперь его скрывал пластырь.
— Больно? — спросила она.
— Уже нет, — Миша покачала головой. — Почти.
— А здесь? — Адель осторожно провела пальцами по её губам, там, где вчера Дима оставил свой грубый поцелуй.
Миша вздрогнула, но не отодвинулась. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла.
— Это пройдёт, — сказала она. — Всё пройдёт. Я не хочу, чтобы он имел надо мной власть даже в мыслях.
— Правильно, — Адель убрала руку, но недалеко — она легла на подушку рядом, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах.
— Адель, — позвала Миша.
— М?
— Спасибо тебе. За всё. За то, что ты... за то, что ты есть.
Адель отвела взгляд, её ресницы дрогнули.
— Перестань, — сказала она тихо. — Я ничего особенного не сделала.
— Ты сделала всё, — возразила Миша. — Ты пришла за мной и ударила его. Ты... — её голос дрогнул. — Держала меня всю ночь. Это не «ничего».
Адель молчала долго, а потом протянула руку и убрала прядь волос с Мишиного лица.
— Я боялась, — призналась она шёпотом. — Когда он ответил на твой телефон... я представила самое страшное. Я бежала по коридору и молилась всем богам, а когда увидела тебя на крыше... одну... у меня сердце остановилось.
— Теперь всё хорошо, — Миша накрыла её ладонь своей. — Я здесь. С тобой.
— Знаю, — Адель сжала её пальцы. — Но я теперь буду бояться всегда. Каждый раз, когда тебя нет рядом. Это... это страшно, Миша. Я не привыкла бояться за кого-то и чтобы кто-то был так важен.
Миша почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не знала, что сказать — таких слов не бывает в обычном словаре. Поэтому она просто придвинулась ближе и поцеловала Адель в уголок губ.
Адель замерла на секунду, а потом ответила, нежно. Их первый настоящий поцелуй в утреннем полумраке, пахнущем сном и уютом. Он длился всего несколько мгновений, но Мише показалось — вечность.
Когда они отстранились, Адель смотрела на неё огромными глазами.
— Ты уверена? — спросила она хрипло. — Вчера было столько всего... я не хочу, чтобы ты делала что-то, потому что тебе плохо или...
— Я делаю это, потому что мне хорошо, — перебила Миша. — Потому что я хочу. Потому что ты — единственное, что было правильно за последние дни.
Адель выдохнула, словно отпустила что-то, что держала в груди.
— Тогда ладно, — сказала она, и уголки её губ поползли вверх. — Тогда я, пожалуй, тоже хочу.
Она поцеловала Мишу увереннее, и от этого поцелуя у девушки закружилась голова. То ли от недосыпа или от счастья.
Они ещё долго лежали, обнявшись, перешёптываясь и смеясь над чем-то неважным. Адель рассказывала, как Алиса однажды перепутала её шампунь с гелем для душа и ходила с мыльными волосами полдня. Миша смеялась — сначала тихо, потом громче. И её смех был лучшим лекарством от вчерашнего кошмара.
За шторой зашуршали шаги, где-то хлопнула дверь.
— Что теперь будет? — спросила Миша, когда смех утих.
Адель задумалась.
— Я не знаю, — честно сказала она. — Дима... он, наверное, не появится. Ему будет стыдно. Катя и Олег... не знаю, что они думают. Мы можем им не говорить. Пока.
— А если спросят? — Миша нахмурилась. — Ты видела эти синяки. Они заметят.
— Скажем, что упала, — пожала плечами Адель. — Или что неудачно репетировала. Придумаем что-нибудь.
— Ты предлагаешь врать?
— Я предлагаю защитить тебя, — поправила Адель. — Пока мы не поймём, как действовать дальше. Я не хочу, чтобы ты страдала ещё и от расспросов. Хорошо?
Миша кивнула, хотя внутри шевелилось сомнение.
— А шоу? — спросила она. — Финал через день.
— Через день, — эхом отозвалась Адель. — И мы будем готовы. Ты — будешь играть как никогда. Мы сделаем это. Вместе. Даже если он не придёт.
При упоминании Димы Миша вздрогнула, но взяла себя в руки.
— Вместе, — повторила она.
Адель посмотрела на часы на тумбочке.
— У нас есть ещё час, пока Алиса не вернулась, — сказала она. — Хочешь кофе? Я сбегаю в общую кухню, сделаю нормальный. С молоком, как ты любишь.
— Ты запомнила? — удивилась Миша.
— Я запоминаю важное, — Адель выбралась из-под пледа, натянула джинсы и толстовку. Её волосы торчали в разные стороны, но она выглядела прекрасно. — Лежи. Сейчас приду.
Она выскользнула за дверь, и Миша осталась одна. Она лежала на Аделиной кровати, вдыхала запах её подушки и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера она хотела умереть — или хотя бы исчезнуть, а сегодня она ждёт кофе от девушки, которая разбила губу Диме и всю ночь гладила её по спине.
В дверь постучали — коротко, условно. Миша подумала, что это Адель забыла ключ, и крикнула:
— Войдите!
Но в дверях стояла Катя, в пижамных шортах и с телефоном в руке.
— Миша? — она уставилась на неё, потом окинула взглядом комнату, Аделину футболку на Мише, пустую кровать Адель. — Ты... ты здесь ночевала?
— Кать, я могу объяснить...
— Ты можешь объяснить, почему твой телефон валяется в коворкинге с разбитым экраном? — Катя подошла ближе. — Мы обыскались тебя. Дима пропал. Олег объехал полгорода. А ты... ты спишь в комнате у танцовщицы, с которой мы конкурируем?
— Она не конкурентка, — тихо сказала Миша. — Она... она друг.
— Друг? — Катя села на край кровати, и её лицо смягчилось. — Миш, что случилось? У тебя синяки на руках. Я видела. Что произошло?
Миша сжала край пледа. Слова застряли в горле. Девушка не была готова рассказывать.
— Я не могу, — прошептала она. — Кать, пожалуйста, не сейчас. Просто... поверь мне. Всё сложно. Но Адель тут ни при чём. Она спасла меня.
Катя смотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.
— Ладно, — сказала она. — Но когда будешь готова — расскажешь. Я не отстану.
В этот момент дверь снова открылась, и вошла Адель — с двумя кружками кофе. Увидев Катю, она замерла. На её лице промелькнуло напряжение, но она быстро взяла себя в руки.
— Кофе? — спросила она, протягивая одну кружку Кате. — Там без сахара, но можно добавить.
Катя усмехнулась, принимая кружку.
— Ты, я смотрю, заботливая, — сказала она, глядя на Адель с любопытством.
— Бываю, — ответила Адель, садясь на кровать рядом с Мишей и отдавая ей вторую кружку.
Они сидели втроём — Катя на стуле, Адель и Миша на кровати, плечом к плечу. Кофе пах корицей и уютом.
P.S.делитесь впечатлениями , как вам глава?