Барабанщица|Адель

Девушки всё стояли под лучами утреннего солнца, а Адель смотрела на  Мишу, затаив дыхание.

— Когда ты рядом, — продолжила Миша, — мне не страшно. Я помню тот день в клубе, когда ты ушла, я побежала за тобой, потому что не могла иначе. Когда Дима сказал мне, что любит меня, я думала о тебе. И сегодня, ты разбудила меня в полседьмого утра с кофе, я... — она запнулась, почувствовав, как горло сдавило. — Я была счастлива.

Адель смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она быстро отвернулась, сделала вид, что рассматривает что-то на противоположном берегу, но Миша видела, как дрожит её подбородок.

— Ты невозможна, — выдохнула Адель. — Ты знаешь? Ты просто... невозможна.

— Это плохо? — робко спросила Миша.

Адель резко повернулась к ней и в её глазах не было слёз, а только смех. Такой искренний и тёплый.

— Нет, — сказала Адель. — Это лучшее, что случалось со мной за долгое время.

Она сжала Мишину руку в ответ, переплетая пальцы, и они стояли так на пустынной набережной, глядя друг на друга.

— Давай пройдёмся, — предложила Адель, кивая куда-то в сторону парка, который виднелся за поворотом. — Там есть одно место. Я хочу тебе показать.

Они пошли вдоль реки, не разжимая рук. Утреннее солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая всё в золотистые тона. Город просыпался медленно, а запах свежей выпечки доносился из ещё закрытых булочных.

Адель вела её через небольшой сквер, мимо старых лип, потом свернула к чугунной ограде, за которой открывалась небольшая смотровая площадка. Она выходила прямо на излучину реки, и отсюда было видно, как над городом поднимается солнце.

— Красиво, — выдохнула Миша, останавливаясь.

— Я сюда прихожу, когда хочу что-то запомнить, — тихо сказала Адель, стоя рядом. — Или когда хочу, чтобы что-то случилось.

Миша посмотрела на неё. Адель не смотрела на реку — она смотрела на Мишу, и в её взгляде было столько тепла, что у той перехватило дыхание.

— И что ты хочешь, чтобы случилось сегодня? — спросила Миша.

Адель подумала. Серьёзно, даже хмурясь чуть-чуть, словно от ответа зависело что-то важное.

— Я хочу, чтобы сегодня было только сегодня, — сказала она. — Чтобы не было завтрашнего финала, не было Димы и того, что скажут другие.

Она сделала паузу и добавила тише: — Чтобы я могла держать тебя за руку и не бояться, что кто-то увидит.

— А я не боюсь, — ответила девушка.

— Совсем? — Адель посмотрела на неё с недоверием.

— Немного боюсь, — призналась Миша. — Но с тобой — меньше.

— Пойдём, — сказала она и тихо рассмеялась, — Я знаю здесь одну кофейню. Она работает с семи, и у них есть самые вкусные круассаны в Москве, с солёной карамелью и беконом.

— Это звучит ужасно, — поморщилась Миша.

— Это звучит божественно, — поправила Адель. — Ты просто не пробовала.

Они пошли вдоль набережной, и Миша поймала себя на мысли, что внутри было тепло от кофе, от Аделиной ладони в её руке, от того, как легко идти рядом.

— Адель, — позвала она, когда они остановились на светофоре.

— М?

— Ты не боишься, что Катя или Олег... ну, увидят? Что мы...

Адель посмотрела на неё внимательно.

— Я боялась вчера, — честно сказала она. — И позавчера. И, наверное, буду бояться завтра. Но сейчас... — она перевела взгляд на их переплетённые пальцы, потом снова на Мишу. — Сейчас я слишком счастлива, чтобы бояться.

Она сказала это просто, без пафоса, но от этих слов у Миши защипало в глазах.

— Я тоже, — прошептала она.

Светофор переключился на зелёный, они перешли дорогу, и Адель, не отпуская её руки, потянула в сторону маленькой кофейни с вывеской на французском. Из открытой двери пахло кофе и свежей выпечкой, и Миша вдруг поняла, что ужасно голодна.

Они сели за столик у окна, и Адель заказала два круассана, как и обещала, и ещё два кофе, потому что первые уже остыли.

— Ты будешь это есть? — Миша с сомнением рассматривала слоёное тесто, из которого выглядывал кусочек бекона.

— Буду и тебе советую, — Адель откусила внушительный кусок и прикрыла глаза от удовольствия. — М-м-м. Это лучшее, что есть в этом городе.

Миша откусила осторожно. Солёная карамель смешалась с хрустящим беконом, и это действительно оказалось вкусно. Неожиданно, странно, но вкусно.

— Ну? — Адель смотрела на неё с любопытством.

— Это... — Миша задумалась. — Это похоже на тебя.

— На меня? — Адель приподняла бровь. — Ты сейчас сравнила меня с круассаном с беконом? — усмехнулась девушка.

— Не с круассаном, — улыбнулась Миша. — С сочетанием, которое на первый взгляд никак не вяжется, зато потом пробуешь и понимаешь, что это идеально.

Девушка смотрела на Мишу долгим взглядом, таким милым и настоящим, — Ты невыносима, — сказала она тихо.

— Это плохо? — повторила Миша свой утренний вопрос.

— Это... — Адель покачала головой, не в силах сдержать улыбку. — Это лучшее, что со мной случалось.

Они сидели в маленькой кофейне, за столиком у окна, и солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы заливать улицу золотистым светом. Завтра будет финал, послезавтра — неизвестность. Однако сейчас были только их переплетённые пальцы на столе и круассаны с солёной карамелью и Адель, которую Миша никогда раньше не слышала такой.

— Нам пора, — сказала Миша, когда часы на стене показали без четверти девять. — Скоро репетиция.

Адель кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на Мишу, — Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что пришла, — Адель пожала плечами, словно это было просто. — За то, что... была здесь.

— Я всегда буду здесь, — сказала она. И сама удивилась тому, как уверенно это прозвучало.

Адель посмотрела на неё долгим взглядом, а потом наклонилась и посмотрела прямо в глаза девушки. Она словила себя на мысли, что давно так ни на кого не смотрела. Танцовщица не хотела нарушать эту утреннюю прогулку.

— Пойдём, — сказала она, вставая. — А то твоя Катя меня убьёт, если я не приведу тебя к репетиции вовремя.

Они вышли на улицу, и ранее спящий город уже шумел в полную силу. Машины, люди и голоса, всё смешалось в обычную московскую суету. Но внутри у Миши было тихо и спокойно, потому что Адель шла рядом и их руки были переплетены.

Она не знала, что будет завтра. Но сейчас, в это утро, Миша знала одно, что сделала правильный выбор, который пах кофе, круассанами и счастливым смехом девушки, к которой она, кажется, начинала что-то чувствовать.