Знаки
Адель кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на Мишу.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что вышла, — Адель пожала плечами, словно это было просто. — За то, что... была здесь.
— Я всегда выйду из номера, если позовёшь, — сказала она. И сама удивилась тому, как уверенно это прозвучало.
Адель наклонилась и посмотрела прямо в глаза девушки. Она словила себя на мысли, что давно так ни на кого не смотрела. Танцовщица не хотела нарушать эту утреннюю прогулку.
— Пойдём, — сказала она, вставая. — А то твоя Катя меня убьёт, если я не приведу тебя к репетиции вовремя.
Они вышли на улицу, и ранее спящий город уже шумел в полную силу. Машины, люди и голоса, всё смешалось в обычную московскую суету. Но внутри у Миши было тихо и спокойно, потому что Адель шла рядом и их руки были переплетены. Девушка иногда сжимала Мишину ладонь, та делала то же, и это становилось их маленьким секретом, который был только в этом моменте.
— Смотри, — вдруг сказала Адель, останавливаясь и кивая куда-то в сторону.
Миша проследила за её взглядом. У входа в подземный переход сидел пожилой мужчина с гитарой. Он перебирал струны, и тихо напевал что-то себе под нос. Мимо него текла толпа, никто не останавливался.
Адель достала из кармана джинсов смятую тысячу рублей и молча положила в раскрытый футляр гитариста. Мужчина поднял голову, хотел что-то сказать, но она уже взяла Мишу за руку и потянула дальше.
— Зачем ты... — начала Миша.
— Он поёт про любовь, — перебила Адель, не оборачиваясь. — А никто не слушает. Это несправедливо.
Миша обернулась. Мужчина смотрел им вслед, а потом провёл пальцами по струнам, и по переходу поплыла красивая мелодия.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказала Миша.
— Это плохо? — спросила она, почти передразнивая Мишу.
— Это... — Миша улыбнулась, — это прекрасно, Адель.
Танцовщица замерла на секунду, а потом резко отвернулась, делая вид, что рассматривает витрину закрытого магазина, но Миша успела заметить, как её уши стали розовыми.
— Ты смущаешься, — изумлённо сказала Миша.
— Ничего подобного, — слишком быстро ответила Адель. — Просто... жарко.
— Утром? В октябре?
— Заткнись, — беззлобно сказала Адель, но её пальцы крепче сжали Мишину руку.
Они вышли к небольшому скверу, которого Миша раньше не замечала. Он прятался между старыми домами, и казалось, что время здесь остановилось. Скамейки, клумбы с уже увядшими цветами, фонтан, который давно не работал.
Воробьи прыгали по дорожкам, выискивая крошки. Где-то лаяла собака, и женщина в халате вышла на балкон, чтобы позвать её. Обычное утро, но Мише казалось, что она видит всё это впервые — ярче, чётче, настоящее.
— Адель, — позвала Миша.
— М?
— А ты веришь в знаки?
Адель задумалась. По-настоящему, не отшучиваясь.
— Не знаю, — сказала она наконец. — Наверное, да. Но я больше верю в то, что человек сам выбирает, чему быть знаком, а чему — просто совпадением.
— И что для тебя знак?
Адель посмотрела на неё долгим взглядом, и Миша увидела, как она колеблется, стоит ли говорить.
— Ты, — выдохнула Адель. — Ты — знак, или совпадение, не знаю. Но я... — она замолчала, провела рукой по лицу, словно стирая что-то. — Я вчера думала, что если бы я не вышла тогда на балкон, или если бы я не подошла к тебе в клубе... Если бы в любом из этих моментов я сделала другой выбор, нас бы не было с дурацкими круассанами в животе.
— С круассанами с беконом, — поправила Миша.
Адель фыркнула, но улыбнулась.
— С ними.
Казалось девушки позабыли о репетиции, просто сидели в сквере, и Миша чувствовала, как солнечные лучи пробиваются сквозь ветки старых лип, ложатся на её руки, на Аделины волосы. Она вдруг подумала, что могла бы рисовать этот момент — красками, словами или музыкой — чем угодно, лишь бы не забыть.
— Слушай, — сказала Адель, нарушая тишину. — А что ты любишь? Ну, кроме барабанов?
Миша удивилась вопросу.
— В смысле?
— В прямом, — Адель повернулась к ней всем телом. — Я знаю, что ты барабанщица. Знаю, что ты из небольшого города. Знаю, что у тебя есть друг Дима, который... ну, ты поняла. А я не знаю, что ты любишь. Кофе с чем? Какое кино? Боишься ли ты высоты? Какая у тебя была мечта в детстве?
Миша смотрела на неё, и в груди разрасталось что-то тёплое.
— Никто меня так не спрашивал, — призналась она.
— Вот видишь, — Адель усмехнулась, но усмешка была мягкой. — А надо бы.
Миша задумалась. Странно было говорить о себе — обычно она слушала других, отмахивалась, шутила. Но сейчас, глядя в терпеливые Аделины глаза, захотелось быть честной.
— Кофе с молоком почти без сахара, — начала она. — Кино... не знаю. Старое, наверное. Я с бабушкой смотрела. А своё... я люблю, когда тихо, когда можно просто сидеть и ничего не делать. Я люблю грозу. Люблю, когда пахнет мокрой землёй. Люблю...
Она замолчала, подбирая слова.
— Люблю, когда меня обнимают, — закончила она тихо.
Адель смотрела на неё, и её лицо стало каким-то очень серьёзным.
— А боишься?
— Высоты, — призналась Миша. — И иголок. И ещё... когда люди уходят молча, не прощаясь.
Адель вздрогнула, в этот момент Миша поняла, что сказала лишнее, но не стала забирать слова назад.
— А мечта в детстве? — спросила Адель, голос её чуть сел.
— Летать, — улыбнулась Миша. — Просто летать. Как птица. Я представляла, что прыгаю с крыши и лечу над городом, и все смотрят и машут мне. Глупо, да?
— Нет, — тихо сказала Адель. — Не глупо.
Она помолчала, а потом заговорила сама, не дожидаясь вопросов:
— Я любила... кофе с корицей, потом перестала. Сейчас пью чёрный, горький. Кино я почти не смотрю — некогда. Но если смотреть, то такое, чтобы выключить звук и просто смотреть на картинку. Грозу я не люблю — боюсь грома. А мокрую землю — да. Люблю. И обнимать я люблю. — Она замолчала, глядя куда-то вдаль.
— А боишься? — повторила Миша её вопрос.
— Боюсь, — Адель кивнула. — Что будет больно, что я не справлюсь и тот, кого я... — она запнулась, сглотнула. — Что тот, кто мне дорог, однажды посмотрит на меня и увидит не меня, а то, что я натворила.
— Что ты натворила? — тихо спросила Миша.
Адель посмотрела на неё долгим взглядом.
— Много чего, — сказала она. — Но сейчас не время. Давай... когда-нибудь потом. Хорошо?
Миша кивнула. Она не стала настаивать, чувствовала, что Адель ещё не готова. Но от этого разговора на душе стало светлее. Словно они обменялись чем-то важным.
— Мечта? — вдруг спросила Адель, возвращаясь к теме. — В детстве я мечтала стать пилотом. Или космонавтом. Представляла, как лечу над землёй и смотрю на всех сверху. Думала, что тогда меня никто не достанет. Я буду высоко-высоко, и все мои проблемы останутся внизу, маленькие, как муравьи.
— А сейчас?
— Сейчас я мечтаю, — Адель посмотрела на Мишу, и в её глазах заплясали солнечные зайчики, — чтобы это утро никогда не кончалось.
Миша не выдержала, она тихо рассмеялась, и Адель сначала удивилась, а потом подхватила. Девушки сидели на старой скамейке в заброшенном сквере и смеялись.
— Нам правда пора, — сказала Миша, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Репетиция.
— Знаю, — Адель вздохнула, но не двинулась с места.
— Адель.
— Знаю-знаю.
Она встала, потянула Мишу за собой, и они пошли к выходу из сквера. На дорожку выбежал рыжий кот, посмотрел на них сонными глазами и важно прошествовал мимо.
— Смотри, — сказала Адель. — Ещё один знак.
— Рыжий кот? — улыбнулась Миша.
— Коты — к деньгам, — серьёзно ответила Адель. — Значит, финал мы выиграем.
— Ты суеверная?
— Только когда это удобно, — усмехнулась Адель.
P.S. Извините за долгое отсутствие, работы было много... Но ничего, интересное впереди. Делитесь впечатлениями и читайте вторую историю, но уже про Вику). Спасибо, что здесь <3