Месть

Денис
Я не устал. Я, твою мать, задолбался, как последний черт, что варится не один десяток лет в адовом котле!
    Вся неделя — сплошные испытания на прочность. Или, лучше сказать, безжалостное уничтожение моих нервных клеток.
Когда ближе к вечеру пятницы, после больницы, я вновь прибыл в компанию, началась моя личная серия бессонных ночей. В больнице я пообещал дяде Мише сделать все возможное, чтобы помочь с его бизнесом. Сам он пока ничего сделать не мог — врачи строго наказали на несколько дней оставаться в больнице. Восстанавливаться: побольше отдыхать и поменьше нервничать. Я не был уверен, действительно ли смогу как-то повлиять на проблемы такого крупного бизнеса, но понадеялся на лучшее.
    Возле кабинета генерального директора (дядя Миша дал добро, что пока разбираюсь с проблемами, я работал у него в кабинете), куда я первым делом отправился, еще из далека заметил маячившего у дверей человека. Это оказался незнакомый мне мужчина лет сорока. Одетый в тарракотовый костюм, высокий, лысый, в немодных очках и с длинной темной, местами седой бородой. Вероятно, один из работников офиса.
    — Здравствуйте, — поздоровался, уловив взглядом, что незнакомец спешно достает из дверной скважины ключ.
    Это что еще номер?
— Здравствуйте, — натянул на лицо приветливую улыбку, пряча ключ в кармане брюк.
Откуда у этого мужчины ключ от кабинета ген директора? Никто, кроме самого Михаила Эдуардовича или человека, получившего разрешение от него (о подобных разрешениях босс лично сообщает охране, находящейся на первом этаже офиса), его не может взять у охраны. Стоп.. Если ключ от кабинета, который я получил у охраны минуту назад, сейчас у меня, то что за ключ у него? Вряд ли запасной. А ключ был именно от этого кабинета. Не зря же незнакомец пытался открыть дверь.
— Вы кто? — спросил прямо, насторожившись.
— Петр Львович, — нисколько не замешкался тот, — финансовый аналитик.
Я смерил мужчину оценивающим взглядом, но о ключах не успел заикнуться, хотя очень хотел. Петр опередил меня.
— А вы?
— Денис Игоревич — личный помощник Михаила Эдуардовича.
— Надо же, такой молодой и уже помощник. Похвально. Только вот не знал, что у Михаила Эдуардовича он есть.
    — А я не знал, что в отсутствии босса простые сотрудники могут заходить к нему в кабинет.
    — Я его нет? — натурально удивился. Так и не скажешь, что мужчина что-то вынюхивает. А он вынюхивает. Не зря пытался открыть дверь, пока босса нет. Босса нет.. Ход шестеренок ускорился, словно из только что смазали специальным маслом. Возможен ли вариант, что Михаил Эдуардович потерял сознание не только от волнения? Может, он не все мне рассказал? И если мои догадки верны, то этот мужчина.. Не простой офисный работник, а еще и шпион. А что, если предатель, что слил важную информацию сейчас стоит прямо передо мной? Может дядя Миша ошибся и никакой это не Олег Максимович? Надо проверить..
    — Нет, но скоро будет, — соврал и посмотрел на наручные часы, — минут через пять.
    Глаза Петра Львовича похолодели. Всего на секунду. Но мне хватило этого мига, чтобы увидеть, как незнакомец выходит из образа простого работника.
    Мужчина заглянул в сумку и вздохнул. Подняв голову, сообщил:
    — Что б меня! Папку с документами забыл. Голова дырявая, — почесал висок, создавая вид растерянности. — Наверное на своем рабочем столе оставил. Пока не поздно, сбегаю за ней.
    Как я и полагал — услышав, что Михаил Эдуардович скоро вернется, мужчина сделает ноги.
    Первым, что я сделал, зайдя в кабинет — позвонил дяде Мише с просьбой приставить к кабинету охрану. Не хотел лишний раз нервировать, но по одной моей просьбе охрана не станет караулить сутками. А повторной попытки взлома допустить никак нельзя. Я бы вообще замки поменял. Так и поведал дяде Мише, на что тот обещал подумать, но пока мы сошлись на охране.
    — Ты запомнил как выглядит этот человек?
    — Мужчина средних лет, лысый и с темной бородой. Примерно моего роста. Худощавый довольно. А, — вспомнил одну деталь, — он финансовый аналитик вашей компании. Петр Львович.
    — Петр? — недоверчиво переспросил. — Денис, ты что-то путаешь. Я точно знаю, что предал нас мой брат, — на последних словах голос мужчины приобрел былую сталь.
    — Мужик сам признался кто он и как звать. Если только.. незнакомец не соврал. Тогда ситуация порядком осложняется. Но, если это правда Петр Львович проворачивает проблема глубже, чем мы думали.
    Михаил Эдуардович замолчал, временно пребывая в своих мыслях.
    — Я доверяю и верю тебе. Пусть не все твои мысли, догадки и методы мне понятны, но ты парень не глупый, знаешь что делаешь — это я знаю точно. Понял еще со школы, когда за Филиппа мои проекты выполнял. Так, — не стал углубляться в эмоции, — я сейчас позвоню охране и сообщу о твоей просьбе. И теперь с подобными вопросами сам обращайся к ней — об этом я тоже предупрежу.

***

    Чтобы найти настоящего виновника, у меня ушли сутки. Для начала дядя Миша по моей просьбе временно ограничил доступ к ключевым базам данных, чтобы предотвратить дальнейшую утечку. Я долго и внимательно изучал последние отчеты, переписки, чтобы выявить, кто из сотрудников мог иметь доступ к конфиденциальной информации — по полученным данным я составил список потенциальных подозреваемых. На утро следующего дня встретился с IT-специалистом фирмы под предлогом обсуждения рабочих вопросов, чтобы выяснить, не было ли зафиксировано подозрительной активности в корпоративной сети.
На мое огорчение, виновником действительно оказался Олег Максимович. Человек, на которого, не проведи я собственного расследования, никогда бы не подумал. Только проворачивал он все это не один. Тот самый Петр Львович — финансовый аналитик вовсе не тот, за кого себя выдал. Зовут мужчину Киселев Томас Алексеевич. И он, как выяснялось, хороший друг Олега еще с университета. За Петра, кстати, Томас выдал себя не случайно (специально проверил еще вчера, правда ли в компании работает сотрудник с такими инициалами — такой человек действительно есть), они внешне очень похожи: телосложение, густая темная борода, отсутствие волос на голове. И если смотреть по камерам, действительно можно подумать на настоящего сотрудника компании — лица Томас особо не светил, был по большей части в очках.
Сегодня предстояло встретиться с IT-специалистом — решить следующий ряд проблем. Изначально встреча планировалось на раннее утро, но возвращаясь домой в третьем часу ночи, я понял, что банально не проснусь в шесть утра, а потому перенес все на несколько часов вперед. Только вот поспать подольше мне не дали — телефон, завалявшийся где-то под подушкой, настойчиво загудел.
— Слыш, дубина, тебя где черти носят? — услышал я недовольное Филина, когда на ощупь отыскал мобильник и ответил на звонок.
— Какой ты милый, — вымолвил, переворачиваясь на другой бок.
— В нашей паре всегда я отвечал за прогулы и опоздания, ты себе подобного не позволял. Сейчас уже вторая пара начнется, где ты есть?
— Меня не будет эту неделю.
— Че? — не понял такого заявления друг.
— Бабка села на плечо, — привычно отозвался. — Потом расскажу, я сейчас занят.
— Вчера сказать не мог, что тебя не будет? Я бы сюда не поперся!
— О, я забыл, что мне нужно отчитываться. Я обязательно исправлюсь. А теперь извольте откланяться, — стой сейчас передо мной Ершов, я бы еще и поклонился ему. — Впитывай знания за двоих!
Друг, послав меня, сбросил трубку. А я принялся досыпать законные два часа.

***

    — Мам, ты опять? — выдаю с ярко выраженным недовольством, зайдя на кухню и увидев, как мама, опираясь на костыль, что-то готовит. — Тебе же сам врач наказал побольше отдыхать.
    Я подошел к плите и перехватил лопатку, которой родительница перемешивала мясо.
     — Почему меня не разбудила? Я бы приготовил. Ты же знаешь, мне не сложно. Ну чего ты? Садись, не стой, — заметил, что мама стоит подле меня, по прежнему опираясь на костыль.
    Благо, настаивать мне не пришлось, та послушалась. Аккуратно подобралась к столу и присела на стул.
    — Я и так весь день лежу, что мне еще остается делать, если не готовить?
    — Наслаждаться выходными, раз те выпали. Мм, — задумался, — а если тебе снова вязанием заняться? Ты ведь любишь. Все жаловалась на отсутствие времени.
— Я думала об этом. Доставала на днях коробку из шкафа со всем нужным, но там почти ничего не осталось. Я же последние месяцы не закупала пряжу, вязала из остатков, — призналась.
— Напиши все, чего тебе не хватает. Я сегодня заеду, куплю.
Я обернулся, уже зная, что та сейчас начнет отнекиваться. Тонкие женские брови стиснулись ближе к переносице. Губы поджались. А взгляд стал хмурым. Ну точно оспорить мое решение хочет.
— Мам, ну серьезно, хватит отказываться от моей помощи. Я понимаю, что ты давно привыкла полагаться на себя, — не специально, но напомнил этими словами о смерти отца. Спустя годы воспоминания трогают нас не с такой терпкой, душераздирающей горечью, нежели раньше, только сердца все равно невольно сжались. В раскосых глазах женщины, на которую я так похож, читалась тоска. Когда папа был жив, мы полностью полагались на него: будь то финансы, проблемы, организация отдыха или праздника, временами бытовуха. Стоило маме остаться одной с двумя детьми, пришлось привыкать к новой жизни: чаще пропадать на работе, меньше отдыхать, учиться полагаться только на себя, пытаться принять утрату. Тогда, будучи ребенком, я не мог ничем ей помочь. Но сейчас, когда я твердо свою на ногах и имею возможность хорошо зарабатывать, хочется, чтобы она увидела мое стремление. Я ведь стараюсь не только для себя, но и ради нее. Хочу быть похожим на отца, чтобы она знала, что в любой момент может положиться на меня, — но это даже не какая-то дорогая покупка. Это несколько обычных клубков пряжи.
    — Ох, Дениска, — потрепала меня по вьющимся волосам, стоило присесть на корточки у ее ног.
    — Прости, — прошептал, не поднимая глаз.
    — За что? — растерялась она.
    — Что об отце напомнил, расстроил тебя. Ты и так последние дни поникшая ходишь, а тут еще и я — добил так сказать.
    — Не говори глупостей, — отмахнулась, не забыв больно потянуть меня на ухо. Всегда так делала, когда я начинал загоняться. Вроде ерунда, а каждый раз помогала — выводила из мыслей.
     — Руслан второй день трубку не берет, — поведала за завтраком, потирая сухие ладони. Глаза матери метались по столу, пока сама она прибывала в тревожных мыслях. — Переживаю, что с ним могло что-нибудь случиться.
Рис, который я только что проглотил, застрял в горле. Ладно, как он переехал со мной не общается, мы и до этого особо фразами не перебрасывались, но мама.. Души в нем не чаяла с самого детства. Помню, когда брат сообщил, что уезжает в другую страну неизвестно насколько, из ее глаз хлынули слезы, губы побелели и мелко задрожали. А этот идиот стоял и таращился.. Не подошел, не обнял, не утешил. Да что там, даже слова одного не сказал. До сих пор жалею, что не воспользовался моментом, когда остались наедине и не вмазал ему. Гляди совесть бы проснулась.
Свои настоящие мысли на этот счет озвучивать не стал. Взял родительницу за руку и и погладил большим пальцем.
— Не переживай, перезвонит. Думаю, он просто занят. Может, проблемы в компании. Ты и сама знаешь сколько порой собственный бизнес времени занимает. На меня посмотри — пару дней за главного, а уже погряз во всем этом круговороте.
Маму такие слова особо не успокаивали (давно знаю, что камень с души упадет, только когда лично услышит голос старшего сына), но мусолить эту тему она не стала.
Перед выходом я набросал быстрое сообщение братцу: «Я понимаю, у тебя там жизнь в Америке цветет и пахнет, но не будь козлом. Перезвони маме, она волнуется. Сам не звонишь, так хотя бы на звонки отвечай». После вытребовал у мамы список всего необходимого для вязания (не с первой попытки, но главное цели достиг); обещал в свободную минутку заехать в ее любимый магазинчик и все купить. Поцеловал на прощание в щеку и порулил в компанию.
Пока ехал и слушал музыку, вспомнил о кареглазой девчонке. Интересно, она уже на занятиях или только собирается? Как будет выглядеть сегодня? Соберет волосы в хвост или отдаст предпочтение распущенным? Какие песни будет слушать по дороге?
Уже в лифте не сдержался и усмехнулся, подумав, что вообще-то она должна размышлять обо мне, а не наоборот.

***

Следующие несколько дней разбирательств выдались самыми выматывающими. Домой я возвращался через раз, и то, только для того, чтобы принять душ и проведать маму. Боялся, что компания за время моего долгого отсутствия получит новый ущерб. Да, я подстраховался: поставил охрану, ограничил доступ к ключевым базам данных, но мало ли. Ночевал я на кожаном диванчике в кабинете.. Красивом и дорогом, но до невозможности неудобном. Я даже нормально не помещаюсь на нем: ноги свисают. Приходится подгибать. Ну ладно, когда весь день на ногах, а спишь через день, этот диванчик покажется еще неплохим вариантом. Тетя Зина вернулась на работу и я волновался, что в одиночестве маму поглотят мысли о Руслане, который после моих слов написал сухое: «Скоро перезвоню». Но вроде все складывалось иначе: в тот же день, когда я привез большой пакет, полностью забитый мотками пряжи, она засела за любимое дело. Мама больше не скучала — ей банально было некогда: ставила на фон какую-нибудь мелодраму и вязала часами на пролет. Если она и переживала за старшего сына, то теперь хотя бы отвлекалась на хобби, а не пропадала в мыслях все время.
    Настоящий Петр Львович, за кого выдал себя Томас, сейчас находился на больничном. Я почти на сто процентов уверен, что Олег Максимович все это учел (отсутствие босса и сотрудника компании, на которого так походил Томас), а потому действовал незамедлительно. Отправил дружка тогда, когда камеры ничего подозрительного бы не зафиксировали. На записи, что я посмотрел дважды, лица мужчины почти не видно — оно либо не попало в кадр, либо на нем были очки.
    Доказательства против двоюродного брата босса, которые я так трепетно искал, оказались у меня на руках уже в пятницу (не без помощи дяди Миши, конечно — он связал меня с нужными людьми): логи входа в систему с IP-адресов, не принадлежащих офису, записи с камер, личная переписка Олега с Томасом, где говорилось о плане взлома системы. Осталось все передать дяде Мише, которого, наконец-то завтра выписывают. Сейчас он ждет меня в палате, предупредив, что Филипп уехал домой.
    Не знаю, что меня дернуло зайти на страничку Ульяны, шестое чувство или как его там в народе называют, но оно не ошиблось. Полчаса назад она выложила подборку фотографий. Типично девичью: красивые ракурсы, селфи, дурашливость. Но у меня несколько перехватило дыхание. Красота девчонки ударила не только в голову, но и грудь, отчего сердце сделало кульбит. Пока шел до машины, уловил странную деталь первой фотографии: радость девчонки читается не по приподнятым уголкам накрашенных губ, а по свету в каштановых глазах. На его фоне улыбка словно затуманивается.
    Долистав до последний фотографии, я помедлил: остановился на месте в метре от машины. На ней две человеческие тени: одна Ульяны, сомнений нет, а вторая чья? Явно не ее рыжей подружки, прическа мужская. Снова с Ливаковым или с кем-то из Крюковых? Я громко выдохнул, оторвался от экрана и разблокировал тачку.
    Много же у меня однако соперников.
Странное чувство, когда не имеешь право на ревность, ведь вы давно не вместе, но все равно ревнуешь.. И нет бы бежать от этого всего подальше, сделать все возможное, чтобы отпустить, а еще лучше забыть бывшую девушку, влюбиться в кого-то другого — я выбрал сблизиться с ней. Да, ради мести, но какая мне теперь разница, если осколки разбитого сердца отозвались на ее возвращение новыми чувствами? Куда более яркими, терзающими и невыносимыми. Смогу ли я после взаимного предательства не только отпустить ее, но и выбить из головы, если теперь больше всего желаю быть с ней?
    Я не знал, как аккуратно спросить где и с кем она, поэтому попытался отшутиться. Написал короткое: «На свидание собралась?». Я не рассчитывал, что Уля ответит быстро, хотя и не уезжал (почему у меня ощущение, что связавшись с ней, я стал походить на придурка?). Но уже спустя две минуты та зашла в сеть. Правда отвечать не спешила. Тогда я отправил еще одно сообщение. Потом еще одно.. Да ответит она мне или нет?! Когда со стиснутыми челюстями печатал четвертое, мне соизволили ответить.
Честно? Я ужасно бесился, когда та пропадала. Ульяна просто читала и молчала. Неужели так сложно ответить? Или она увлечена своим дружком? Ненавижу игнор!
    Мне таки пришлось взять себя в руки и поубавить пыл. Своим выбросом эмоций Ульяну я не то, что не добьюсь, а только оттолкну. Нужно действовать тонко и рационально. Подумал, но в следующий момент, почувствовав новый прилив ревности, сжал телефон. На мой вопрос «Что за друг?», Ульяна ответила: «Ты его не знаешь». У нее что, уже новый дружок обзавелся? А может, я просто не обо всех знаю? Твою мать..
Я кинул телефон на соседнее сиденье и ударил по рулю. Да нет, какой новый. Точно Ливаков или какой-нибудь Крюков. Я ведь не знаком ни с кем из них (про нашу посиделку с Димой она, уверен, не знает), поэтому так и говорит. Но если все же.. Я встряхнул головой, прогоняя мысли прочь. Машина тронулась и я наконец-то выехал с парковки.
    Минут через двадцать, стоя на светофоре, я вновь заглянул на страничку Ульяны, обратив внимание на последнюю подборку. Под ней не оставлено никаких фраз, как зачастую бывало, за то добавлена песня. А что? Это можно использовать. Я сменил песню группы «Щенки» на другую. Пока красный не перестал мерцать, сделал снимок. Конечно, не такой эстетичный, как у Дорофеевой, без эффектов и обработок, но кто на это обратит внимание? Главное — смысловая часть.
    Улыбка, что просочилась на моем лице во время последующей переписке, не вещала ничего хорошего. Она была ликующей и длинной — от одного уха до другого. Пока строчил сообщения, открыл портал в прошлое, куда вскоре глубочайше провалился. Фотопленка воспоминаний застелила глаза: поцелуи у подъезда на прощанье, посиделки у костра, первое знакомство наших мам друг с другом, побег ночью из дома ради того, чтобы насладиться рассветом.
    За хорошими моментами последовали плохие, от которых некогда рвало изнутри. Боль прошлого не отпускала. Запутывала и подталкивала на гнусные поступки.
    Пусть не одному мне будет больно.

***

    Стоя у машины и едва не засыпая, я все не мог перестать думать, как же прошел сегодняшний день Ульяны. И главное — с кем. Когда звонил и та не брала трубки, подумал, что она все еще на свидание. Хотя, как она там выразилась? «Ни на каком я не свидание. Так, обычная встреча с другом». Ну да, верю.. Когда Ульяна таки соизволила на четвертый раз ответить, выяснялось, что опасения ложные. Она просто принимала душ.
Зевнув в очередной раз, я потер лицо руками, дабы хоть как-то взбодриться. Спать хотелось неимоверно. Дядя Миша, с которым мы договорились встретиться еще завтра, за мою проделанную работу обещал недельный отгул. А также, как приятный бонус — премию.
Я достал из кармана заранее заготовленные кулоны, которые сейчас, с помощью магнитов, были соединены. От плана мести я так и не отказался (из-за этого и примчался — дабы напомнить о себе), хотя подобные мысли не раз посещали меня. Влюбленность непрошено завладевает мной и сердце это чувствует. Оттого и твердит отступить. Не совершать ошибок. Однако каждый раз боль прошлого отрезвляет. Заставляет напомнить, что предательство не прощается. Вместе мы не будет, так к черту чувства.
    Интересно, после ответного предательства, я буду удовлетворен и обрету спокойствие или стану жалеть о содеянном?
Не хочу признаваться, но видеть кареглазую в конце этой адской недели – бальзам для души. Так легко мне вдруг стало в ее присутствие.
– Я скучал по тебе, – пусть эти слова и сказаны ради ее расположения к себе, но в них ни капли лжи.
Я действительно тосковал по своей предательнице. Потому и обнял. Воспользовался моментом и притянул к себе. Правда, удерживать не стал – разнял хват при первой же просьбе. Если вновь хочу добиться женского сердца, я должен еще и слышать Ульяну.
Кстати о сердце. Цепочку, что вытащил и протянул девушке, я настойчиво просил забрать обратно. И таки вернул. Не ради мести. Вторая половинка изначально должна была остаться у нее.
— Просто захотел порадовать. Разве для этого нужен повод? — выдал я, отдавая пакет со вкусностями, купленный специально для Ульяши. С выбором не прогадал — ее вкусовые предпочтения не изменились. Вообще, сегодня в планах у меня не было пунктика порадовать ее, лишь напомнить о себе. Но раз выпал случай, почему нет? Плюсик в копилку. 
— Спасибо, но больше так не делай, — попросила, на что я не мог согласиться.
Ежик, я буду появляться в твоей жизни и радовать столько, пока ты не начнешь вспоминать меня каждый гребаный день. Пока не согласишься стать моей. Пока не начнешь жалеть о своей подлости. Пока я не поступлю точно также, как и ты: неожиданно вонжу нож прямо в сердце, разбив.
    «Стабильность — залог успеха. Хочешь добиться чего-нибудь — ступай по дороге к цели, не сворачивая назад. Однажды ты обязательно пройдешь весь путь, достигнув желаемого. Пусть это тебя вымотает, пусть займет много времени, пусть ты не раз захочешь сдаться. Главное иди» — стабильно повторял при жизни отец, когда у нас с Русланом что-то не получалось.
    Я всегда придерживался этому совету, поэтому на прощанье поцеловал девчонку. Как и в тот вечер у подъезда, когда обманул с жуком в волосах. Только в этот раз губы начали жечь сильнее. Они нуждались в повторном поцелуи. Жаль позволить себе этого не мог.
    Уже дома, скинув и отставив в сторону обувь, я прошел в гостиную, совмещенную с кухней. Свет выключен, для атмосферы горела лишь теплая гирлянда. По телевизору шла какая-то мелодрама. А еще приятно пахло выпечкой. Запах пробил прямо на пороге.
    — Дениска, — обернулась на шум мама, закутанная в шерстяной домашний халат. На ее голове покоилось полотенце, а значит она только вышла из душа. — Я уже начала думать, ты снова в компании заночуешь. Хотела звонить. Иди переодевайся и приходи. Ко мне после работы Зина заглядывала — угощала пирогом с вишней. Сама пекла!
    — Привет, — лица коснулась скромная, но полная счастья улыбка. Все то раздражение, присущее мне всю неделю (спасибо офису и его подлецам), ушло с концами. Вот так легко. Оказывается, чтобы все проблемы исчезли, достаточно просто вернуться домой, где тебя ждут.
    Я быстро скинул с себя одежду, закинул ее в корзину с остальными грязными вещами и переоделся в домашнюю: футболку и шорты. Когда вернулся, мама ставила на приставной столик контейнер с пирогом. Хотела и чай мне налить, но это я уже сделал сам.
    — Ногу побереги, — напомнил, наполняя и ее кружку кипятком.
    — Будет исполнено, мой генерал, — поднесла кисть руки к голове, посмеиваясь. Мама не сводила с меня полных любви глаз. Дни, когда мы можем вот так просто собраться и посидеть перед телевизором, очень редкие. То мама с круговороте работы, то я. Поэтому это время, пусть и не такое долгое, как бы хотелось, для каждого ценное.
    Не то, чтобы я большой фанат подобных фильмов, но иногда действительно затягивает.
    — Я только начала смотреть. Эта девушку, Алену, — возвысила подбородок в сторону экрана, когда в кадре появилась блондина с каре, — из-за бывшего мужа, с которым развелась месяц назад, уволили с работы. Он, видите-ли друг ее босса, попросил погнать с фирмы! Сам, подлец, изменял. Развод давать не хотел. Теперь и жизнь ей испортить вздумал!
    — И, конечно же, потом появится рыцарь, который нашей Аленушке поможет, — предположил ожидаемый исход событий, пробуя пирог. — М-м, — откинулся на диван, — мам, этот лучшее, что со мной случалось за неделю.
    — Просмотр мелодрамы?
    — Пирог, мама, пирог! Передай тете Зине спасибо и мой низкий поклон.
Следующие два часа мы провели в тесной компании друг друга. Признаюсь, фильм вполне ничего. Немного смазливый, но неплохой. Мои ожидания, кстати, оправдались. Рыцарь по имени Святослав появился через треть фильма и спас главную героиню от жизненных невзгод. Мама в конце просмотра, как обычно то бывало, прослезилась.
    Проснулся утром я только на четвертый будильник.. Время 07:40. Через сорок минут надо выезжать в офис дяди Миши. Я наскоро принял душ, побрился, и даже позавтракал горячими бутербродами. Пока одевался в голове возникла идея, которая не давала мне покоя со вчерашнего вечера. Отправить один из стихов Ульяне, что я писал по юности.
Боль, что жила во мне после нашего расставания, долгое время не проходила. Если сначала я ничего с этим не делал, гния в четырех стенах, то со временем принялся избавляться от нее: бил грушу, выматывал себя на тренировках, разбивал посуду (я думал мама меня убьет после третьей разбитой кружки), кричал. Все это помогало, но до конца боль не уходила. В один из дней, когда мыслями я снова засел в прошлом, в голове начали закручиваться складные строчки. Сам не понял, как записал их на бумагу. Следом еще парочку. А через минут пятнадцать у меня уже был написан полноценный стих. От этого боль также не ушла, однако притупилась. Стихи не стали моим хобби или постоянным способом выплеснуть эмоции, но иногда я к ним возвращался.
Первый стих, что я написал, был посвящен моим чувствам. Ненависти — за предательство. Безысходности — за то, что она смогла отпустить и вычеркнуть меня из своей жизни, а я нет. Любви — как бы я не злился, не бесился, не страдал, а любовь не проходила. Желании разлюбить — когда не мог проникнуться чувствами к кому-то другому. Перед глазами стояла одна она. Ведьма. Кареглазая. С чарующими смородиновыми духами. Околдовавшая меня, но так и не снявшая проклятие.
    Я таки решился.
    Перед выходом, с волнующе бьющемся сердцем, отправил стих. Смолчал только об одном. О его настоящем посыле.