Месть

    Уже несколько часов мы сидим в уютном, практически пустом кафе, недалеко от моего дома. Изначально мы хотели пройтись до парка культуры, взять по стаканчику ароматного кофе и.. В этот самый момент погода резко портится, хотя еще с утра прогноз стоял хороший. Небо затянулось в темно-серых тучах, а ветер усилился и его стремительные порывы проникали под самую кожу, оставляя за собой ряд мурашек, отчего я все время ежилась. Мы едва успели скрыться в ближайшем кафе, когда на город обрушилась непогода.
   Я сделала глоток горячего ягодного чая, который Вадим повторно заказал для нас. Приятное тепло медленно разливается по телу, согревая. Капли холодного дождя по-прежнему стремительно барабанят по окнам, не желая заканчиваться.
   Как и обещал, Вадим все мне рассказал.
   Тем днем, когда мы с мамой должны были уезжать домой по окончанию отпуска, Вадим проснулся поздно ночью от гулких голосов. Они доносились из небольшого коридора их номера и с каждой минутой только нарастали. Маленький мальчик ничего не понимал. Он потирал глаза, прогоняя оставшийся сон, убеждаясь, что ему все это не снится. Голоса становились все громче, еще чуть-чуть и можно почувствовать головную боль, а сама атмосфера делалась угнетающей и тяжелой. Мальчишке с забавными светлыми кудряшками обычно улыбчивому и оптимистичному, было страшно. По-настоящему страшно, до нарастающей тахикардии и ужаса в глазах. Но страшно ему было не из-за криков, к ним он привык со стороны отца, который после развода внезапно обозлился на Вадима, словно тот больше не был его сыном, а за маму. Она человек мягкий, податливый, сын не помнил, чтобы родительница когда-то повышала тон. Грубый мужской голос заставил мальчика в нерешительности встать с кровати, а громкий шлепок, последующий следом, заставил побежать в коридор, не думая о последствиях. Было темно. Единственным источником освещения была контрастная полоса света, брошенная в коридор из-за небольшой щели в ванной. Но и этого было достаточно, чтобы узнать в озлобленном мужчине, стоящем на пороге их номера, отчима. Рослый смуглый мужчина тридцати пяти лет, с небольшой темной бородкой и недобрым взглядом. Молодая женщина и мужчина одновременно обернулись, стоило испугавшемуся мальчику резко появиться в коридоре. На несколько секунд повисла давящая тишина.
   – Вадь.. – проронила тогда побледневшая родительница. Не хотела, чтобы сын видел всю эту картину.
   У женщины заплетался язык, она не знала, что сказать выбежавшему растерянному сыну. Только облизывала пересохшие губы, пытаясь меж тем связать почти неразборчивые слова и «объясниться». Но мальчик уже и сам все понял, когда заметил, как мать держится рукой за щеку. Кулаки у Вадима крепко сжались, а недобрый взгляд уставился на «отца», именно так всегда просил называть себя отчим, каждый раз при этом напоминая, что они ведь «настоящая семья».
   Вадиму хотелось ударить Анатолия, стоящего и нагло ему ухмыляющемуся. Ему весело? Весело?! Кровь становилась все горячее, а желание сделать больно «любимому папочке» усиливалось. И что, что тот намного слабее, главное не показывать страха. Обнажил страх перед лицом врага – проиграл. Он не имел права поднимать руку на его мать.
   Возможно, Вадим бы и правда ударил его, да только мама, кажется, пришла в себя. Она закрыла сына спиной и, сделав голос, как можно тверже, сказала.
   – Анатолий, ради бога, уходи! Мы с тобой уже все решили, – какой бы та не хотела казаться сильной, глубоко внутри она каменела от страха. Мужчина тоже прекрасно это осознавал, оттого его и привлекала вся эта игра в нездоровую любовь. Повернутый псих!
   Анатолий неспешно, специально тем самым нагоняя новую волну тревоги, подошел вплотную к женщине. С того разъяренного мужчины, стоящего перед ними несколько минут назад, ничего не осталось. Сейчас его губы раскрылись в легкой загадочной улыбке, а взгляд стал удивительно спокойным. Большая мужская рука аккуратно, почти нежно погладила щеку Агаты. Ту, что сам же некогда безжалостно ударил. Урод..
   – «Мы» решили? А может это ты, дорогая, пока я был на работе, собрала вещи и уехала, оставив на столе прощальную записку? Только знай, я не отступлю. Никогда. Мы сегодня же едем домой, поняла? – лучше бы он кричал, нежели давил маму своим спокойно-приказным тоном, от которого в груди стало тесно от нехватки кислорода.
   Ответа тот ждать не стал, просто ушел, оставляя мать и сына наедине со своими мыслями и страхами. Мужчина знал, что все будет так, как хочет он, и никак иначе. Знал бы только, что будет всего через несколько часов, ни за что не ступил бы за порог.
   Первое время женщина после ухода бывшего мужа неподвижно сидела, словно окаменевшая у стены со стеклянным взглядом, не зная, что делать дальше. Как защитить себя и сына? Как выбраться из оков этого водоворота? Есть ли вообще выход?..
   Есть. Выход есть всегда, если за него бороться. Бороться из-за всех сил, чтобы прийти к заветному свету в конце бесконечного темного коридора.
   Вот и Агата Борисовна боролась. Ни ради себя, ради сына. Быстро собрав вещи, женщина вызвала такси прямиком до аэропорта. Тревожные мысли не покидали ее. А если он их все-таки найдет? Что, если они вообще не успеют покинуть страну? Та молилась, чтобы все получилось. И о чудо, им улыбнулась удача: два билета до США приобретены, благо были некоторые накопления, и уже через несколько часов мать с ребенком покинули Россию на долгие годы. Единственный выход спастись – исчезнуть навсегда. Они улетят, точнее, уже улетели, и начнут новую жизнь. Анатолий никогда их не найдет. Да, все так и будет..! Агата Борисовна знала, полиция была бы здесь бессильна, этот человек не раз отмазывался от тюрьмы, что ему стоит дать очередную взятку или подключить свои связи?
   Вадим и его мать и правда начали жить заново. Женщина поменяла номер телефона, в ее жизни не осталось близких людей помимо сына, поэтому общаться ей также не с кем. Тем лучше, Анатолий не сможет разнюхать что-то о ней через ее знакомых. Агата Борисовна поменяла имя, как свое, так и Вадима, теперь ее звали Ариэлла Льюис, а мальчика Остин Льюис. Женщина устроилась на две работы, отправила сына в новую школу, а также наняла ему репетитора по английскому, чтобы мальчик выучил язык, сама-то она свободно на нем разговаривала, спасибо некоторому времени жизни в штатах. Первые полгода женщина жила в постоянном страхе, что бывший муж все-таки найдет их и заставит пожалеть о содеянном. Она по нескольку раз на день проверяла замки в доме, то и дело отслеживала местонахождение сына, старалась нигде не светиться.
   Анатолия подвела собственная самоуверенность, он привык получать желаемое, однако в этот раз мужчина одержал проигрыш.
   – Значит.., – я отвела глаза, специально выдерживая паузу, – ты теперь Остин? – последние слова сказаны с долей веселья, хотя внутри у меня все похолодело от нагнавшего смятения. Он не заслужил всего этого..
   На лице парня появилась бодрая улыбка, будто это не он только что рассказывал мне весь этот ужас. Возможно, просто прошло много времени, и он смог это пережить? А может Вадим почти ничего и не помнит с тех дней, поэтому и нет такой обеспокоенности? Детям свойственно забывать большинство деталей с течением времени.
   – Полтора года назад Анатолий погиб в авиакатастрофе. Неисправность техники. Мы с мамой узнали об этом не так давно, несколько месяцев назад. Я решил вернуть свое настоящее имя. Веришь, нет, быть Остином мне никогда не нравилось, – его беззаботный взгляд пал на меня, – а вот мама оставила все как есть. И улетать обратно в Россию не стала, привыкла к новой жизни, а вот я как видишь, вернулся.
   – Тебе наверняка пришлось тяжело, – добавила с долей сочувствия, а Вадим на это только взял мои руки в свои пальцы. Они были удивительно горячими.
   Наши взгляды встретились, и в этом была своя магия.
   – Ульян, только давай без сочувствия и жалости. Я давно это пережил, и поверь, эти несколько лет мы жили далеко не плохо. И сказать по правде, отчасти, я даже благодарен судьбе, за то, что сослала нас на другой континент. Мама давно хотела переехать, а я стал звездой хоккея в скромных кругах.
   – Хоккея?! – искренне поразилась, – Не ты ли говорил, что терпеть его не можешь?
   – Не припомню такого, а значит – этого не было, – мы оба знали, что тот лжет, а потому только рассмеялись в удовольствие.
   Вадим отпил немного чая и вдруг посерьезнел в лице.
   – Я считаю, Анатолию прилетела заслуженная карма, – высказал Вадим, крутя чашку в руках. – Он совершил не одно преступление и давно должен был гнить за решеткой, да только полиция в этой стране продажная. Или же с господином демиургом просто боялись связываться, знали, зароет.
   – Господином демиургом?
   – Его называли так в малых кругах.
   Прошел час, а погода не становилась лучше. Еще и здорово стемнело. Взгляд пал на экран телефона. Почти девять. Я и не заметила, как быстро пролетело время. Мне казалось, оно остановилось. Когда людям хорошо они всегда забывают о времени.
   – Мне пора домой, может, пойдем? Дождь все равно сегодня не закончится.
   Вадим, почему то замешкал. Улыбка, которая весь день согревала меня, померкла. Парень кусал губы и теребил пальцы. Словно не мог решиться на что-то.
   – Подожди, нам нужно еще кое о чем поговорить, – начал издалека.
    Я откинулась на спинку стула, предчувствуя что-то нехорошее. Да и взгляд.. Ярко-карие глаза смотрели на меня с нотками тревоги.
   – Обещай, что не будешь злиться.
   Я нахмурилась.
   – Говори.
   – Сначала пообещай, – стоит на своем, из-за чего ситуация начинает меня еще больше напрягать.
   – Не могу обещать того, в чем не уверена.
   – Ты ведь не забыла наше место? Берег черного моря прямо за колесом обозрения?
   Слова Вадима кажутся до жути знакомыми, и я отвожу взгляд, крутя в голове пленку воспоминаний. Точно.. Та самая открытка с видом на черное море и записка со словами «Красиво, не правда ли? Ты ведь не забыла наше место?». Последний подарок парня, называвшим себя темным рыцарем.. Взгляд, полный растерянности медленно возвращается к Вадиму. Все встало на свои места, но мне пока не удавалось переварить услышанное до конца. Губы чуть приоткрылись, чтобы что-то сказать, но замерли на полуслове. Что мне вообще следует ему сказать?
   – Прошу, только не молчи.
   Парень хочет обвить своими пальцами мои поледеневшие ладони, но я вмиг одергиваю их.
   – Не молчать? – сказала, нервно покачивая головой. – Серьезно? Это говорит мне тот, кто столько времени скрывал себя?! Обманывал!
   Мне не верилось, что всю эту глупую аферу проворачивал Вадим. Друг, который запомнился мне своей честностью и задорностью. Как он мог столько времени меня обманывать и сегодня, сидя рядом, нагло молчать обо всем?!
   – Я не сделал ничего плохого.
   – Ничего плохого?! – я так и приоткрыла рот от изумления. – Значит странные сообщения от неизвестного номера, внезапные подарки и записки были ради веселья? И как?! Забавно было дурить мне голову, прикрываясь темным рыцарем? Что это вообще за псевдоним такой?!
   Внутри меня прямо горело пламя эмоций: злость, обида, непонимание, неприятие – все смешалось.
   – Я не хотел задеть тебя. Все это просто небольшая игра. Ты ведь знаешь меня, я не думал ни о чем плохом.
   Из моих уст послышался саркастичный смех.
   – Нет, Вадим, ошибаешься, я тебя не знаю. Совсем. Ты больше не тот задиристый мальчишка, который всегда поднимал мне настроение в грустные моменты. Ты не тот мальчик, с которым я разделила две недели отдыха.
   Парень напрягся. Хотел что-то сказать, но я перебила.
   – Откуда у тебя мой адрес?
   – Информацию о людях пробить не так уж и сложно.
   – М-м-м, – протянула с каким-то разочарованием, – и что еще ты пробил?
   – Ничего такого, номер, где учишься, личную жизнь.
   Я подняла голову вверх и недобро коротко рассмеялась.
   Через минуту, молча, взяла сумку и направилась к выходу. Вадим оставил крупную купюру, расплатившись, и быстро догнал меня. Ухватил за руку, чем заставил развернуться к нему.
   – Ульян, я правда не хотел ничего такого, просто немного раззадорить.
   – Ничего больше не объясняй. И не провожай, ты не представляешь, как я злюсь сейчас.
   Накинув поверх куртку, выхожу из кафе и спешу домой, надеясь, что Анисимов не настолько глуп и не последует за мной. Благо, до дома я добираюсь без приключений, и без Анисимова. Жаль только промокла до нитки.