Месть

Уже несколько часов мы сидим в уютном, практически пустом кафе, недалеко от моего дома. Изначально мы хотели пройтись до парка культуры, взять по стаканчику ароматного кофе и.. В этот самый момент погода резко портится, хотя еще с утра прогноз стоял хороший. Небо затянулось в темно-серых тучах, а ветер усилился и его стремительные порывы проникали под самую кожу, оставляя за собой ряд мурашек, отчего я ежилась. Мы едва успели скрыться в ближайшем кафе, когда на город обрушилась непогода.
   Я сделала глоток горячего ягодного чая, который Вадим повторно заказал для нас. Приятное тепло медленно разливается по телу, согревая. Капли холодного дождя по-прежнему стремительно барабанят по окнам, не желая заканчиваться.
   Как и обещал, Вадим все мне рассказал.
   Тем днем, когда мы с мамой должны были уезжать домой по окончанию отпуска, Вадим проснулся поздно ночью от гулких голосов. Они доносились из небольшого коридора их номера и с каждой минутой только нарастали. Маленький мальчик ничего не понимал. Он потирал глаза, прогоняя оставшийся сон, убеждаясь, что ему все это не снится. Но нет, голоса становились все громче, еще чуть-чуть и можно почувствовать головную боль, а сама атмосфера делалась угнетающей и тяжелой. Мальчишка с забавными светлыми кудряшками обычно улыбчивому и оптимистичному, было страшно. По-настоящему страшно, до нарастающей тахикардии и ужаса в глазах. Но страшно ему было не из-за криков, к ним он привык со стороны отца, который после развода внезапно обозлился на Вадима, словно тот больше не был его сыном, а за маму. Она человек мягкий, податливый, сын не помнил, чтобы родительница когда-то повышала тон. Грубый мужской голос заставил мальчика в нерешительности встать с кровати, а громкий шлепок, последующий следом, заставил побежать в коридор, не думая о последствиях. Было темно, единственным источником освещения была контрастная полоса света, брошенная в коридор из-за небольшой щели в ванной. Но и этого было достаточно, чтобы узнать в озлобленном мужчине, стоящем на пороге их номера, отчима. Рослый смуглый мужчина тридцати пяти лет, с небольшой темной бородкой и недобрым взглядом. Молодая женщина и мужчина одновременно обернулись, стоило испугавшемуся мальчику резко появиться в коридоре. На несколько секунд повисла давящая тишина.
   – Вадь.. – проронила тогда побледневшая родительница. Не хотела, чтобы сын видел всю эту картину.
   У женщины заплетался язык, она не знала, что сказать выбежавшему растерянному сыну. Только облизывала пересохшие губы, пытаясь меж тем связать почти неразборчивые слова и «объясниться». Но мальчик уже и сам все понял, когда заметил, как мать держится рукой за щеку. Кулаки у Вадима крепко сжались, а недобрый взгляд уставился на «отца», именно так всегда просил называть себя отчим, каждый раз при этом напоминая, что они ведь «настоящая семья».
   Вадиму хотелось ударить Анатолия, стоящего и нагло ему ухмыляющемуся. Ему весело? Весело?! Кровь становилась все горячее, а желание сделать больно «любимому папочке» усиливалось. И что, что тот намного слабее, главное не показывать страха. Обнажил страх перед лицом врага – проиграл. Он не имел права поднимать руку на его мать.
   Возможно, Вадим бы и правда ударил его, да только мама, кажется, пришла в себя. Она закрыла сына спиной и, сделав голос, как можно тверже, сказала.
   – Толя, ради бога, уходи. Мы с тобой уже все решили, – какой бы та не хотела казаться сильной, глубоко внутри она каменела от страха. Мужчина тоже прекрасно это осознавал, оттого его и привлекала вся эта игра в нездоровую любовь. Больной.
   Анатолий неспешно, специально тем самым нагоняя новую волну тревоги, подошел вплотную к женщине. С того разъяренного мужчины, стоящего перед нами несколько минут назад, ничего не осталось. Сейчас его губы раскрылись в легкой загадочной улыбке, а взгляд стал удивительно спокойным. Большая мужская рука аккуратно, почти нежно погладила щеку мамы. Ту, что сам же некогда безжалостно ударил. Урод.
   – «Мы» решили? А может это ты, дорогая, пока я был на работе, собрала вещи и уехала, оставив на столе прощальную записку? Только знай, я не отступлю. Никогда. Мы сегодня же едем домой, поняла? – лучше бы он кричал, нежели давил маму своим спокойно-приказным тоном, от которого в груди стало тесно от нехватки кислорода.
   Ответа тот ждать не стал, просто ушел, оставляя мать и сына наедине со своими мыслями и страхами. Мужчина знал, что все будет так, как хочет он, и никак иначе. Знал бы только, что будет всего через несколько часов, ни за что не ступил бы за порог.
   Первое время женщина после ухода бывшего мужа неподвижно сидела, словно окаменевшая у стены со стеклянным взглядом, не зная, что делать дальше. Как защитить себя и сына? Как выбраться из оков этого водоворота? Есть ли вообще выход?..
   Есть. Выход есть всегда, если за него бороться. Бороться из-за всех сил, чтобы прийти к заветному свету в конце бесконечного темного коридора.
   Вот и Маргарита Андреевна боролась. Ни ради себя, ради сына. Быстро собрав вещи, женщина вызвала такси прямиком до аэропорта. Тревожные мысли не покидали ее. А если он их все-таки найдет? Что, если они вообще не успеют покинуть страну? Та молилась, чтобы все получилось. И о чудо, им улыбнулась удача: два билета до США приобретены, благо были некоторые накопления, и уже через несколько часов мать с ребенком покинули Россию на долгие годы. Единственный выход спастись – исчезнуть навсегда. Они улетят, точнее, уже улетели, и начнут новую жизнь. Анатолий никогда их не найдет. Да, все так и будет..! Маргарита Андреевна знала, полиция была бы здесь бессильна, этот человек не раз отмазывался от тюрьмы, что ему стоит дать очередную взятку или подключить свои связи?
   Вадим и его мать и правда начали жить заново. Женщина поменяла номер телефона, в ее жизни не осталось близких людей помимо сына, поэтому общаться ей также не с кем. Тем лучше, Анатолий не сможет разнюхать что-то о ней через ее знакомых. Маргарина Андреевна поменяла имя, как свое, так и Вадима, теперь ее звали Ариэлла Льюис, а мальчика Остин Льюис. Женщина устроилась на две работы, отправила сына в новую школу, а также наняла ему репетитора по английскому, чтобы мальчик выучил язык, сама-то она свободно на нем разговаривала, спасибо некоторому времени жизни в штатах. Первые полгода женщина жила в постоянном страхе, что бывший муж все-таки найдет их и заставит пожалеть о содеянном. Она по нескольку раз на день проверяла замки в доме, то и дело отслеживала местонахождение сына, старалась нигде не светиться.
   Анатолия подвела собственная самоуверенность, он привык получать желаемое, однако в этот раз мужчина одержал проигрыш.
   – Значит.., – я отвела глаза, специально выдерживая паузу, – ты теперь Остин? – последние слова сказаны с долей веселья, хотя внутри у меня все похолодело от нагнавшего смятения. Он не заслужил всего этого..
   На лице парня появилась бодрая улыбка, будто это не он только что рассказывал мне весь этот ужас. А возможно, просто прошло много времени, и он смог это пережить? А может Вадим почти ничего и не помнит с того времени, поэтому и нет такой обеспокоенности? Детям свойственно забывать большинство деталей с течением времени.
   – Полтора года назад Анатолий погиб в авиакатастрофе. Неисправность техники. Мы с мамой узнали об этом не так давно, несколько месяцев назад. Я решил вернуть свое настоящее имя. Веришь, нет, быть Остином мне никогда не нравилось, – его беззаботный взгляд пал на меня, – а вот мама оставила все как есть. И улетать обратно в Россию не стала, привыкла к новой жизни, а вот я как видишь, вернулся.
   – Тебе наверняка пришлось тяжело, – добавила с долей сочувствия, а Вадим на это только взял мои руки в свои пальцы. Они были удивительно горячими.
   Наши взгляды встретились, и в этом была своя магия.
   – Ульян, только давай без сочувствия и жалости. Я давно это пережил, и поверь, эти несколько лет мы жили далеко не плохо. И сказать по правде, отчасти, я даже благодарен судьбе, за то, что сослала нас на другой континент. Мама давно хотела переехать, а я стал звездой хоккея в скромных кругах.
   – Хоккея?! – искренне поразилась, – Не ты ли говорил, что терпеть его не можешь?
   – Не припомню такого, а значит – этого не было, – мы оба знали, что тот лжет, поэтому только рассмеялись в удовольствие.
   Вадим отпил немного чая и вдруг посерьезнел в лице.
   – Я считаю, Анатолию прилетела заслуженная карма, – высказал Вадим, крутя чашку в руках. – Он совершил не одно преступление и давно должен был гнить за решеткой, да только полиция в этой стране продажная. Или же с господином демиургом просто боялись связываться, знали, зароет.
   – Господином демиургом?
   – Его называли так в малых кругах.
   Прошел час, а погода не становилась лучше. Еще и здорово стемнело. Взгляд пал на экран телефона. Почти девять. Я и не заметила, как быстро пролетело время. Мне казалось, оно остановилось. Когда людям хорошо они всегда забывают о времени.
   – Мне пора домой, может, пойдем? Дождь все равно сегодня не закончится.
   Вадим, почему то замешкал. Улыбка, которая весь день согревала меня, померкла. Парень кусал губы и теребил пальцы. Словно не мог решиться на что-то.
   – Подожди, нам нужно еще кое о чем поговорить, – начал тот издалека.
    Я откинулась на спинку стула, предчувствуя что-то нехорошее. Да и взгляд.. Ярко-серые глаза смотрели на меня с нотками тревоги.
   – Обещай, что не будешь злиться.
   Я нахмурилась.
   – Говори.
   – Сначала пообещай, – стоит на своем тот, из-за чего ситуация начинает меня еще больше напрягать.
   – Не могу обещать то, в чем не уверена.
   – Ты ведь не забыла наше место? Берег черного моря прямо за колесом обозрения?
   Слова Вадима кажутся до жути знакомыми, и я отвожу взгляд, крутя в голове пленку воспоминаний. Точно.. Та самая открытка с видом на черное море и записка со словами «Красиво, не правда ли? Ты ведь не забыла наше место?». Последний подарок парня, называвшим себя темным рыцарем.. Взгляд, полный растерянности медленно возвращается к Вадиму. Все встало на свои места, но мне пока не удавалось переварить услышанное до конца. Губы чуть приоткрылись, чтобы что-то сказать, но замерли на полуслове. Что мне вообще следует ему сказать?
   – Прошу, только не молчи.
   Парень хочет обвить своими пальцами мои поледеневшие ладони, но я вмиг одергиваю их.
   – Не молчать? – сказала, нервно покачивая головой. – Серьезно? Это говорит мне тот, кто столько времени скрывал себя?
   Мне не верилось, что всю эту глупую аферу проворачивал Вадим. Друг, который запомнился мне своей честностью и задорностью. Как он мог столько времени меня обманывать и сегодня, сидя рядом, нагло молчать обо всем?!
   – Я не сделал ничего плохого.
   – Ничего плохого? – я так и открыла рот от изумления. – Значит странные сообщения от неизвестного номера, внезапные подарки и записки были ради веселья? И как, было забавно дурить мне голову, прикрываясь темным рыцарем? Что это вообще за псевдоним такой?
   Внутри меня прямо горело пламя эмоций: злость, обида, непонимание, неприятие – все смешалось.
   – Я не хотел задеть тебя. Все это просто небольшая игра. Ты ведь знаешь меня, я не думал ни о чем плохом.
   Из моих уст послышался саркастичный смех.
   – Нет, Вадим, ошибаешься, я тебя не знаю. Совсем. Ты больше не тот задиристый мальчишка, который всегда поднимал мне настроение в грустные моменты. Ты не тот мальчик, с которым я разделила две недели отдыха.
   Парень напрягся. Хотел что-то сказать, но я перебила.
   – Откуда у тебя мой адрес?
   – Информацию о людях пробить не так уж и сложно.
   – М-м-м, – протянула с каким-то разочарованием, – и что еще ты пробил?
   – Ничего такого, номер, где учишься, личную жизнь.
   Я подняла голову вверх и недобро коротко рассмеялась.
   Через минуту молча, взяла сумку и направилась к выходу. Вадим оставил крупную купюру и быстро догнал меня, ухватил за руку, чем заставил развернуться к нему лицом.
   – Ульян, я правда не хотел ничего такого, просто немного раззадорить.
   – Ничего больше не объясняй. И не провожай, ты не представляешь, как я злюсь сейчас.
   Накинув поверх куртку, выхожу из кафе и спешу домой, надеясь, что Анисимов не настолько глуп и не последует за мной. Благо, до дома я добираюсь без приключений, и без Анисимова. Жаль только промокла до нитки.