Месть

Просыпаюсь я рано, так еще и с больным горлом. Видимо, сказался вчерашний щекотливый вечер, за который я напрочь промокла. И даже горячий душ не помог. Остается надеяться, что для всей красоты картины не заболею. В мыслях продолжал крутиться вчерашний диалог с Вадимом, от чего я снова закипала. Анисимов несколько раз звонил и даже писал, прося уже в который раз прощение, но я не отвечала. Не сейчас, не тогда, когда я зла и обижена на него.
   На часах пять тридцать.. Пять тридцать! Мы еще вчера договорились встретиться с пятнадцатой группой в актовом зале до занятий. Времени оставалось не так много, а у нас еще ничего не готово. Зато мы согласовали график репетиций: вторник – с 7:00 до 8:30, среда – с 15:30 до 17:00, пятница – с 15:30 до 17:00.
   Как и обещала, я полностью прописала задумку сценки, воображение у меня всегда было хорошим, и тем же вечером скинула ее в общий чат. С ребятами мы обговорили все нюансы, отредактировали кое-какие моменты и в конечном итоге слаженно довели задумку до идеала.
  – И так, друзья, у нас две главные роли! Предлагаю взять по одному человеку от каждой группы, – громко заявила удивительно бодрая для своего времени Яна и ее идею все поддержали. – Кто из парней хочет сыграть Леонардо Второва?
   Гул тут же стих, все принялись переглядываться. Кто бы сомневался. Подобные аферы парни, как правило, недолюбливают. Однако, один смельчак все же нашелся.
   – Эту роль беру на себя, – поднял руку Филин, и Яна сразу поставила галочку в списке, отметив для себя, что эта роль занята.
   – Отлично. Значит, из нашей группы нужно выбрать кого-то на роль Лилии Дубовой, – Яна уловила эту нотку замешательства и скрестила руки на груди, видимо, и среди девчонок никто актерскими навыками не блещет, ибо нагло стесняется. – Ну? Чего сразу сделались словно статуи? Все равно всем выступать придется.
   – Иди ты, – шикнула на ухо Лене, а она в свою очередь выпучила на меня свои зеленые глазища в удивление.
   – Я? С ним? В комплекте с тем, что и как актриса я полный провал?!
   Я тихо брызнула от смеха.
   – Главное, что между вами искрит, влюбленных даже играть не придется, а там и вовсе в роль вживешься!
   От недоброго выражения лица мне вдруг захотелось потрепать ее за щеку, как маленькую, но я все-таки сдержалась.
   – Какие блин искры, Ульян! Он недавно железной дверью мне по лбу здорово заехал, так еще и насмехался после, а ты мне про искры тут говоришь, – подруга закатила глаза.
   – Сегодня враги – завтра возлюбленные. Как говорится, от ненависти до любви один шаг! – я склонилась к ее уху и издевательски пропела, – Или одно выступление-е-е.
   Кравцова ткнула меня в бок, и как-то так вышло, что моя левая рука приподнялась, на что мгновенно по-свойски отреагировала Яна.
   – Отлично, Лилию Дубову играет Ульяна!
   – Что? – вдруг стала серьезной я, даже улыбаться перестала. А староста уже ставила очередную галочку.
   Лена прыснула, но тут же прикрыла рот рукой.
   – Покажи нам всем эти самые искры.
   Теперь в недовольстве глаза закатывала и я.
   Оспаривать эту случайность я таки быть не стала, сцены я никогда не боялась, в школе бывало даже выступала. Думаю, справлюсь. Да и Лена не была против, хотя она и не поняла, зачем я вообще спрашивала ее мнение. Но мне почему-то показалось, что между ней и этим парнем действительно пробежала непроизвольная искра жизни. А возможно мне это и, правда, только показалось.
   С ролями мы определились быстро. Для сценки оставалось только продумать более детальный сценарий и после до победного репетировать. Сценарий я поручилась прописать в ближайшие дни, поэтому мы смело перешли к подготовке танца.
   Через полтора часа все начали расходиться на занятия, я же задержалась в актовом зале еще на пару минут, чтобы обсудить оставшиеся неоговоренные детали на счет нашей сценки со старостой другой группы, Ирой.
   Мы распрощались на выходе из актового зала, поскольку наши лекции проходили на разных этажах, ее лекция – на этом же, моя – на втором.
   На лекцию по истории архитектуры и дизайна я не спешила, во-первых, перемена еще не закончилась, у меня оставалось две минуты, а во-вторых, преподавательница предупреждала, что задержится. Я достала из сумки бутылку воды, попыталась открыть, но та ни в какую не поддавалась. Даже через ткань кофты! В конечном итоге она у меня еще и выпала из рук, ударившись о наливной пол. Да чтоб меня! Стоит всего на минуту отвести глаза, и я сразу сбиваю всех вокруг с ног.
   – Извините! – выдаю в следующую секунду и опускаюсь на корточки в попытках поднять эту несчастную бутылку, но меня опережают. Человек, напротив, в которого я только что врезалась, первым поднимает бутылку.
   – Прощаю.
   Я тут же поднимаюсь и встречаюсь взглядом с озорными голубыми глазами. Денис легко улыбается мне и в один миг откручивает крышку у бутылки, а следом пьет.. ПЬЕТ МОЮ ВОДУ! Еще не успеваю ответить на такую наглость, как Раевский протягивает почти полную бутылку мне, так просто, словно для него это обыденность.
   – Ты соображаешь, что творишь, или из твоей черепной коробки отвалились последние болтики? – сдерживаюсь, но в моем голосе отчетливо сквозят нотки злости.
   – Раньше тебя это не смущало.
   Звенит звонок. Студенты в коридоре начали растворяться, расходясь по кабинетам.
   – Слушай, Денис, заканчивай. Я серьезно, сворачивай эту свою глупую  лавочку игр, что сейчас с бутылкой, что несколько дней назад в библиотеке. Ты правильно сказал, «Раньше тебя это не смущало» – то было раньше. Сейчас мы чужие друг другу люди и навсегда ими останемся, – в моих словах чувствовалась жесткость и непоколебимость, но как же от волнения быстро билось сердце. Я уже знаю заранее, только уйду – ощущу всю тяжесть груза, лежащего на душе.
   Ненавижу себя за собственный выбор, сделанный два года назад, пусть он даже и будет тысячи раз правильным.
   – Думаешь, мы чужие? Ошибаешься. Мы на всю оставшуюся жизнь связаны, пусть даже и не будем вместе. Ты можешь это отрицать, не верить, но это так. Первая любовь – незабываемая.
   Денис всегда знал, куда нужно бить, чтобы причинить боль. Вот и сейчас не промахнулся – попал точно в цель своим невидимым дротиком.
   Раевский вновь протянул мне бутылку, но я до легкой боли сжала губы в тонкую линию и ушла. Мне не нравилось, что чувства к этому парню находили на меня снова, с новой силой. Обманывать себя тем, что я совсем скоро забуду этого человека, и сдерживать собственные чувства становится все тяжелее и мучительнее. И зачем он только поступил сюда?! Зачем делает все это?! Я же знаю, он не простил мне того дня, так зачем старается сблизиться..?
   Я на минуту прислонилась к холодной стене и прикрыла глаза, давая себе успокоиться. Не время раскисать, нужно собраться. Сделав несколько глубоким вдохов и выдохов, мне стало легче. В аудиторию я зашла за несколько минут до прихода преподавательницы.


***


Два дня спустя

   Широкоплечий молодой парень в строгом темно-синем костюме-тройке стоял напротив панорамного окна с видом на растворяющийся в закатных красках Лос-Анджелес и выкурил третью по счету сигарету за этот вечер. Его кабинет давно пропах табаком, но молодого человека это не смущало, привык к нему. Резкий терпкий запах табака разбавлял аромат свежесваренного черного кофе.
   Свет в голубых глазах парня давно угас, и сейчас они казались безжизненными. Только недавно ему исполнился двадцать один год. Со стороны может показаться – у парня есть все возможности на яркую красочную жизнь. И, пожалуй, это действительно было так. В свои скромные годы тот уже имел собственный бизнес, надо заметить, успешный. На счету крупная сумма денег, которой хватит на долгие годы счастливой независимой жизни. Юноша имел крепкое подтянутое телосложение, несколько лет усердных тренировок не прошли даром. За счет своего статуса он легко мог получить любую девушку и раньше почти каждый день этим пользовался, однако с недавних пор это его не трогало. Сейчас молодой человек наблюдал за красивым закатом, о котором раньше мог только грезить и по настоящему задумался о собственной жизни. В чем счастье такой жизни, когда в ней нет главного – эмоций? Его перестали радовать мелочи, а ведь на мелочах все строится, он считал их чем-то привычным и обыденным. Перестали впечатлять крупные покупки, по типу новой машины или недвижимости. Сказать по правде, будучи небогатым студентом подростком, он считал, что для идеального бытия достаточно большой зарплаты и одной симпатичной шатенки рядом, которую когда-то давно пообещал сделать своей. Единственная девушка, которую он смог полюбить. Тот невзначай горько улыбнулся воспоминаниям. Не сделал.
   Брюнет опустился в удобное кожаное кресло за рабочим столом и, выдвинув верхний ящик, достал небольшую пластиковую рамку, внутри которой находилась фотография. В этот момент время остановилось. Оно всегда замирало, когда молодой человек доставал эту старую фотографию и погружался в глубокую реку воспоминаний.
   Он бережно и неспешно провел по запылившемуся стеклу кончиками пальцев, внимательно рассматривая снимок. На какое-то время задержался взглядом за знакомые детские лица. На фотографии запечатлены мальчик шестнадцати лет с копной темных густых волос и девочка двенадцати лет с двумя косичками. Девочка одной рукой обнимала мальчишку за плечи, прижимая к себе, и оба искренне улыбались, но только если та показывала в камеру почти все тридцать два зуба, то мальчик улыбался скромно, как-то даже зажато и несмело.
   Аккуратно, почти нежно, стараясь не испортить саму фотографию, парень медленно вытащил снимок. В каких-то местах бумага пожелтела, а само фото с течением времени немного выцвела. Одна треть фотографии, правая часть, была загнута назад. Брюнет отогнул ее обратно, что делал крайне редко. Теперь на снимке присутствовало трое ребят, на загнутой стороне на молодого человека, глупо по-детски улыбаясь, смотрел мальчик тринадцати лет. Его слегка вьющиеся волосы светлого русого оттенка небрежно падали ему на глаза. Теперь девочка посередине обнимала не только темноволосого мальчишку, но и другого, светлого. Это бесило.
   Задерживая взгляд на правой стороне снимка, горячие пальцы невольно сжали фотографию, сминая нижний краешек. Вспоминая того мальчишку, брюнету, откинувшемуся на спинку кресла, вдруг захотелось взять этого сопляка за грудки и хорошенько встряхнуть, а потом проехаться по смазливому лицу тяжелым кулаком. Ничего, у него еще будет такая возможность, в этом он не сомневался.
   Вдруг входная дверь тихо открывается и в кабинет плавной кошачьей походной кто-то вошел. Молодой человек не сразу это заметил, настолько был вовлечен в собственные мысли.
   Громкий кашель в кулак в один миг заставил парня вырваться из воспоминаний и поднять голову. Перед ним уже маячил невысокий брюнет с наглым выражением лица. Вадим Анисимов. Он без разрешения развалился на стуле напротив и закинул ногу на ногу.
   – Ты еще что здесь делаешь? Почему без стука?
   Молодой человек быстро убрал рамку и фотографию обратно. Поставил локти на стол, сцепил пальцы рук в замок, а подбородок положил на переплетенные суставы. Приходу Анисимова тот был искренне удивлен.
   – Брось, мы же друзья, – Вадим показал уже знакомый хитрый оскал и это на миг взбесило.
   – Ты идиот? – прямо спросил, – Какого черта ты сейчас здесь сидишь и улыбаешься мне, когда должен быть с Ульяной и втираться в доверие? – парень вновь откинулся на спинку стула, не сводя недорого взгляда с Анисимова, а тот вдруг стал серьезным.
   – Слушай Руслан, – начал издалека, потирая ладони о штаны спортивок, – у меня мать в больнице. Вчера сбила машина и сейчас врачи борются за ее жизнь, я не мог просто сидеть в другой стране и постоянно задаваться вопросом: «Выживет ли она?».
   Молодой человек даже не дрогнул, лишь на несколько секунд замолчал, о чем-то задумавшись.
   – Вечно у тебя все идет не так.. – Вадим хотел что-то сказать в свое оправдание, но парень его перебил. – Ладно, задержись здесь на несколько дней, но не больше, потом сразу полетишь обратно, понял?   
   – Понял.
   – А что по поводу тебя и Ульяны? Вы встретились?
   – Встретились.
   – И что, она вспомнила тебя?
   – Вспомнила.
   – Ты так и будешь отвечать? Почему я должен из тебя каждое слово вытягивать?! – молодой человек начал закипать. Его всегда бесила человеческая тупость, а Анисимов был еще тем редкостным идиотом.
   Вадим все же все рассказал, однако смолчал кое о чем.. Вместо того, чтобы сказать правду, как Ульяна сбежала от него в тот же вечер и после игнорировала звонки и сообщения (кстати, до сих пор), тот соврал, сказав, что они пообещали друг другу встретиться через несколько дней, когда Вадим якобы поправится после так называемой болезни. И его босс поверил.
   – Держи меня в курсе всего, а теперь иди.
   Вадим поднялся на ноги и пошел к двери, однако, перед уходом задержался. Повернулся лицом к боссу и, смотря в тусклые, казалось безжизненные глаза, легко сказал.
   – Пока, Руслан Игоревич. Скоро увидимся.
   Этот паршивец наконец-таки ушел, и парень вскоре закурил очередную сигарету.