Месть

УЛЬЯНА
   Из туалета я вышла только спустя минут тридцать, когда прозвенел звонок на перемену, в надежде, что Раевский ушел. И о боги, его не было. Еще бы одного подобного диалога я не выдержала.
   К счастью с Денисом мы больше не сталкивались, хотя у меня и были мысли, что он снова «случайно» столкнется со мной на большой перемене или еще где.
   Я уже стою на остановке, в ожидании своего автобуса, как мне аккуратно закрывают глаза ладонями.
   – Угадай кто, – с долей веселья послышался знакомый голос.
   Конечно же, я узнала Стаса.
   – Долго думал, когда придумывал это? – интересуюсь, но руки не убрали. Тогда я тепло улыбнулась, – Стас.
   В следующий миг друг убрал ладони с моего лица и встал напротив. Сегодня его светлые волосы были чуть кудрявые, что мне нравилось гораздо больше, нежели уложенные гелем. Светлые зеленые глаза смотрели на меня с долей теплоты и веселья. А на лице отображалась не скрытая улыбка. От этого мне и самой захотелось улыбаться. Мы всегда эмоционально заряжаемся от других.
   – Просто у меня хорошее настроение, – скромно, но с такой же улыбкой говорит Стас.
   Подъезжает мой автобус, и я не зная, что делать, смотрю на Стаса. Как-то неудобно получается. Да, мы не договаривались ни о чем на вечер, но и уезжать сейчас неловко. Тогда блондин просто подмигивает мне и в следующую секунду первый заходит в автобус. Я только глазами хлопаю, но тут же захожу следом. Мы расплачиваемся и садимся на дальнее двойное сиденье.
   – И что это значит? – непонимающе спрашиваю.
   Тот только бровь выгибает, якобы «Ты о чем?».
   – Твой дом в другой стороне, – напоминаю.
   – Мой в другой, а вот твой в этой.
   Я еще больше теряюсь.
   – Считай, что я тебя провожаю, – выдает друг и откидывается на спинку сиденья.
   – Ты дурак, – по-дружески тычу локтем в его бок и мы оба расплываемся в улыбке.
   За это время, пока мы ехали, а после шли до моего дома нам, словно по новому удалось открыться друг другу. Диалог выходил своего рода теплым и отчасти смешным. На удивление, мы много разговаривали о детстве. Стас делился смешными историями, в которых больше упоминал про Пашу, и что-то мне подсказывало, будь здесь тот, Стасу бы в следующую минуту уже прилетел подзатыльник. Но истории, нужно признать, и правда были смешными. Я же рассказывала об отце, о котором говорю крайне редко. Но почему-то именно сейчас мне захотелось поделиться об этом со Стасом, личным.
   – Я почти не помню отца, – до этого дня мне казалось, что давняя детская рана зажила. Думала, раз приняла его выбор и научилась с этим жить, то все прошло, но нет, после первых же слов в горле встал ком, а сердце болезненно сжалось в груди. – Единственное, что я запомнила из детства – нескончаемые ссоры родителей. Я плохо помню детали, мне тогда было всего шесть, но по рассказам мамы они ругались ежедневно. Все отцу было не так. То придет с работы пораньше, никого не предупредив, и сам же потом выскажет: «То есть, я, уставший после работы должен еще и ждать еду? Да какая из тебя хозяйка?!». А мама тогда работала учителем, возвращалась раньше отца и всегда наготавливала к его приходу. То она недостаточно уделяет времени дому, плохо убирается. То она мать плохая, раз за ребенком не следит, а я просто падала или плакала, не пойми из-за чего. Но ведь это нормально, все дети падают и капризничают. Отец никогда не замечал ее стараний, потраченных на семью сил и успехов, но высказывал за малейшую оплошность. Мама долго не могла понять, в чем дело, как из когда-то заботливого и ласкового человека, он превратился в самого настоящего эгоиста. Все стало понятно, когда на пороге нашего дома появилась молодая девушка на четвертой неделе беременности. Любовница отца. Наталья, так вроде ее звали. Она-то все и рассказала. И что отец не первый год изменяет жене. И что не любил он ее вовсе. Еще давным-давно расстаться хотел, да только узнал, что моя мама беременна мной и ничего не говоря, решил «сохранить семью». И эта самая Наташа молчала бы, как сама говорила, но вот узнала, что сама ждет ребенка от Дмитрия, тогда и пришла так сказать договариваться. Ведь ее ребенку нужен отец, а не мужчина, который появляется, дай бог раз в месяц и платит элементы. Через несколько дней родители развелись. На удивление спокойно, мама не кричала, не просила объяснений, а отцу было просто все равно.
   – И что, он и от тебя отказался? – с какой-то обидой в голосе вдруг поинтересовался Стас.
   Атмосфера переменилась, и теперь нас двоих окутывала невидимая хандра.
   – Первое время он приезжал, и мы много проводили времени вместе, – губы растянулись в печальной улыбке от нахлынувших воспоминаний. – Он катал меня на лошадях, которые стояли на прокат в парках, покупал мое любимое клубничное мороженое, говорил, как сильно любит. А когда у него родился сын, забыл обо мне. Совсем. Он даже не звонил и не интересовался, что у меня в жизни происходит. Просто молча скидывал элементы. Долгое время я сама старалась с ним связаться. И звонила, и писала, и даже один раз сама пришла на порог его нового дома, да только он даже не вышел ко мне, – я до боли прикусила губу и отвернулась, чтобы смахнуть нахлынувшие слезы, – дверь открыла Наташа, и честно, в ней и то было больше человечности, чем в отце. Именно она пригласила меня в дом, – горько усмехнулась. – Мой называемый отец даже просто не вышел ко мне, потому что другой его ребенок капризничал.. Не пригласил в дом..
   Я немного помолчала, но все же закончила свой рассказ.
   – А потом я просто перестала навязываться. Ему явно не было дело до меня, а я просто приняла реальность. Смирилась с тем, что этот человек никогда не был и не будет мне семьей.
   Стас вдруг развернул меня к себе за плечи и сгреб в объятия. От этого простого жеста меня прорвало, из глаз пошли чертовы слезы, и я всхлипнула. Он неспешно гладил меня по голове, успокаивая, а я плакала и улыбалась. Не из-за тоски по отцу, а из-за внезапных воспоминаний. Разговоры о семье всегда давались мне нелегко.
   Через пару минут я успокоилась и нужно признать, после Стаса мне действительно стало легче.
   – Мы кстати пришли, – заправляю, выбившиеся пряди волос за уши, – зайдешь?
   Друг колеблется.
   – Нет, спасибо.
   Я хмурюсь.
   – Ты меня проводил, успокоил и теперь мне неудобно просто так отпускать тебя. Выпей хотя бы чай. Дома все равно никого не будет до вечера, тебе некого стесняться.
   Под моим настойчивым взглядом тот все же соглашается, чему я неподдельно рада.


***


   С Леной мы собираемся встретиться как всегда на остановке, однако видимся уже в самом университете, ведь Влад, ее старший брат оказывает внезапную любезность подвезти ее до учебы.
   – Он до тренировки то меня довозил всего раз, и то, когда мама просила, почему что я опаздывала. А сейчас, он, видите ли, вспомнил о существование своей младшей сестры и в нем пробудились некогда спящие качества.
   Подруга искала подвох в неожиданно теплых и в тоже время странных порывах брата, и я прекрасно понимала почему. Влад, некогда привыкший носить маску эгоиста, который только и знает, что проживать жизнь либо на работе, либо в ночных клубах и без обязательств, вдруг решает подвезти сестру до университета. Да еще и так настойчиво. Кравцов скуп на эмоции, и Лена прекрасно знала это, и когда услышала «Просто сядь в эту чертову машину!», опешила. Голос Влада едва слышимо подрагивал, он был наполнен неподдельным волнением, хоть парень и старался скрыть это. Только из-за этого Лена села в машину. Методы заботы Влада зачастую воспринимались подругой как излишняя опека, граничащая с навязыванием собственного мнения.
   – Точно! – голосит та, но прикрывает рот ладонью и осекается по сторонам. – Совсем забыла тебе рассказать!
   Я на секунду отвлекаюсь, пряча телефон в сумку, а Лена внезапно замолкает.
   – Ну? Что ты хотела мне рассказать? – поднимаю глаза на подругу, но та застыла, точно статуя. – Ты чего?
   Проследив за ее взглядом, я натыкаюсь на незнакомого парня с короткими пепельными волосами в нескольких метрах от нас. Он с кем-то активно переписывался в телефоне. Словно что-то почувствовав, он отрывается от экрана и безошибочно находит нас взглядом. Улыбка медленно сползает с его дерзкого лица, но уже в следующую секунду превращается в ухмылку.
   Незнакомец направляется в нашу сторону и красиво-тонкие девичьи пальцы Лены сильнее обычного стискивают ручки сумочки. Она нервничает?
   Парень с едва заметной нахальной ухмылкой останавливается напротив Кравцовой. Быстрым оценивающим взглядом проходится по ее скромной персоне.
   – Тебе не идет этот блеск для губ, смени его на более яркий, бордовый или коричневый – он отлично подчеркнет твои карие глаза и шоколадный цвет волос.
   – Чего? – размыкает затвердевшие губы подруга, и кажется, начинает возвращаться в реальность.
   – Хочешь сказать, у тебя помимо плохого зрения еще проблемы со слухом? Все же советую обследоваться, вдруг не все потеряно? – говорит с долей веселья.
   У незнакомца выразительные карие, почти черные глаза. Длинные темные ресницы, которым позавидует любая девчонка. У рта едва заметные морщинки, такие бывают у тех, кто много улыбается или часто смеется. Парень был выше нас почти на голову, однако казался примерно нашего возраста. Может, тоже первокурсник, или второкурсник?
   Вдруг незнакомец подмигивает Лене и уходит, заправив руки в карманы черных брюк. И только когда тот сливается с толпой, подруга приходит в себя.
   – Это он! Тот самый наглый придурок! Но как?! Не уж то он учится в этом же университете, что и я? – выкладывает на одном дыхание.
   Я только качаю головой, совсем ничего не понимая.
   – Кто «он»? Объясни нормально, кто этот парень?
   – Заноза в заднице.. – ядовито прошипела сквозь зубы, – вот кто.


***

Несколько дней назад

ЛЕНА
   Больничный длится уже третий день, и честно говоря, порядком достал. Никогда не понимала людей, которые радовались «дополнительным выходным», и вовсю наслаждались своей временной свободой. Я же только и делала, что пила очередные таблетки, которые принимаются обязательно во время приема пищи, а ее я пихала в себя через силу.
   День проходил ужасно медленно, и казалось, каждая минута тянулась бесконечно долго. Все попытки отвлечься оказывались тщетными: просмотр некогда любимого сериала, уже по правде ни капли не интригующего, надоел. Еще и эти дурацкие подколы Влада. «Ой, ты еще жива? Надо срочно доложить родителям, что наша девочка пережила вторую половину дня.», «У меня клей случайно в ящике завалялся, может, склеим тебя?». Ха-ха-ха. Аплодисменты в студию, очень смешно.
   – Замечательно, – саркастично пробубнила себе под нос, не обнаружив в холодильнике молока.
   И как теперь готовить кашу? Ну не на воде же. И дома как назло никого нет. В принципе, чувствовала я себя лучше, нежели несколько дней назад, когда даже с кровати подняться была не в силах. Если сбегаю до магазина – ничего не случится. Да и сам продуктовый за углом.
   Не став переодеваться, а просто набросив поверх домашней одежды пуховик, я закрыла квартиру и поспешила вниз. Не зря, скажу я вам, говорят «Поспешишь – людей насмешишь». Только я открыла подъездную дверь, тоже в торопях (И куда я только спешила?), как услышала громкое крепкое ругательство.
   Высунувшись из-за двери, глаза сами собой превратились в размер пятирублевой монеты. Передо мной стоял высокий смазливый парнишка, на голову выше меня и, сморщившись, потирал ладонью покрасневший лоб.
   Я что это, человека ударила?! То есть, конечно, не я, а дверь, но я напрямую причастна к этому.
   – Ой.. – пальцы машинально прислонились к собственным губам, – Извини. Сильно я тебе приложила, да? – виновато спросила.
   – Да уж не слабо, – с затаенным весельем сообщил тот.
   – Подожди, я сейчас лед вынесу! Надо приложить, чтобы уменьшить отек.
   – Спасибо, не нужно, – вежливо, с нотками веселья, хватает меня за локоть незнакомец, чем останавливает.
   Никогда не встречала таких глаз. Таких.. Завораживающих.. Пьянящих душу. Почему-то пронеслось у меня в голове при виде его коньячных темных глаз.
   Лоб парня заметно покраснел и мне это не нравится.
   – И все-таки я настаиваю..
   Не успеваю договорить, как меня нагло перебивают.
   – Я же сказал: Ничего. Не. Нужно, – голос парня резко меняется. Если несколько секунд назад в нем был слышен задор, то сейчас в нем просачивались нотки неизвестной мне озлобленности и холода. А в глазах читался едва сдерживаемый гнев. Даже дыхание стало глубже и тяжелее.
   Неловкое замешательство переросло в ощутимо острую вспышку гнева, которую я буквально кожей ощущала. Только за что? За глупую случайность, за которую я извинилась и предложила помочь?
   – Еще раз извините, – чуть тише промолвила одними губами и уже уходила, как вдруг меня к земле припечатывает твердый полный уверенности голос.
   – Все вы сначала делаете больно, а потом прощенье просите! А простишь, делаете снова, – казалось, все это было сказано не мне, а кому-то другому. А возможно это и вовсе никому не предназначалось. Где-то в глубине души я понимала это, но меня уже понесло. Вся моя вежливость и доброта пропали, ушли на задний план. На смену им пришли уверенность и твердость.
   Я развернулась и стремительно подошла к незнакомцу вплотную, так, что едва грудными клетками не соприкасались и не дышали нос к носу. Подняла на того выразительные янтарные глаза и чуть сощурилась.
   – Значит, слушай, не знаю, кто и как тебя там обидел, но это не дает права срываться на других людей, которые ничего такого тебе и не сделали. Да, я случайно ударила тебя дверью, подчеркиваю, случайно! Но я сразу извинилась и предложила свою помощь.
   Парень словно задумался над моими словами и с минуту просто изучал меня. Внимательно разглядывал, задерживаясь взглядом чуть дольше приличного на моей шее. А я позволяла это делать. И все же красивые у него глаза. Глубокие и таинственные.
   – Тебе больше идет быть вежливой и милой.
   Я наигранно улыбнулась.
   – А тебе добрым и улыбчивым, – ответила той же монетой.
   Уже через минуту я скрылась за углом пятиэтажки и облегченно выдохнула. Надо же выйти первый раз за три дня из дома и сразу напороться на идиота.
   С моих губ слетает парочка резких ядовитых ругательств , когда мне внезапно прямо в лоб врезается тяжелая металлическая дверь. Ноющая боль не заставляет ждать, быстро принимает в свои объятия. Даже в ушах зазвенело, и я не сразу разобрала уже знакомый голос.
   – Гляжу, я тоже не слабо попал, – без какого-либо стыда отзывается тот самый белокурый парень, которого несколькими минутами ранее припечатала я. Только если мне было стыдно и неловко, то ему нисколько.
   – Придурок! – шиплю сквозь стиснутые зубы, держать за лоб. Боль никак не проходила, наоборот, будто только нарастала.
   Наверняка еще и шишка останется. Этого-то я ударила не сильно, уже ничего и не видно, а он прямо постарался!
   – Ну чего ты? Иди поцелую и все пройдет, – говорит совершенно обыденным голосом и уже тянет ко мне руки, но я тут же ударяю по ним. Не сильно, скорее, для вида.
   – Даже не думай клешни распускать.
   На лице парня появилась скошенная улыбка. Я же смотрела на него исподлобья и честно, не понимала, что его так веселит.
   – Это мгновенная карма – сначала ты ударила меня, а теперь тебе же за это и прилетело.
   – Сейчас тебе что-нибудь прилетит.
   – Может мне лед купить, приложишь? – точно издеваясь, предложил он, смотря на мой покрасневший лоб.
   – Лучше себе приложи, у тебя явно проблемы с головой, видимо сотрясение. Хотя знаешь, лучше обратись к врачу, – только и съязвила.
   Незнакомец окликнул меня, когда за моей спиной закрывалась подъездная дверь.
   – И все же тебе больше идет быть милой.


***


УЛЬЯНА
   Выслушав подругу, я не сдерживаюсь от смеха, отчего та только возмущено закатывает глаза и скрещивает руки на груди.
   – Это не смешно, это глупо! Каков вообще был шанс, что этот.. – Лена вдруг поняла, что даже имени его не знает, – парень учится в том же университете что я? Ну какой?! – теперь ее руки активно жестикулируют, выражая свое искреннее потрясение.
   – Физкультуру первой парой ставить глупо, – завязываю шнурки кроссовок и поднимаю голову на подругу, которая как всегда шустрее меня переоделась, – а вы уже завра забудете друг о друге. Люди вообще сами по себе эгоисты, им нет дела до других, разве что первое время..
   Пара начинается с того, что Богдана Юрьевича на несколько минут забирает декан на счет какого-то приближающегося спортивного мероприятия, а в следующий миг в спортивный зал практически вбегает Яна. Со стиснутыми кулаками и покрасневшим от порыва гнева лицом.
   Мы все дружно переглядываемся, не понимания что уже успело произойти на первой паре.
   – Кажется, птичка сейчас взорвется, – сострил Пашка, а староста так яростно посмотрела на него, что улыбка тотчас спала с лица рыжего.
   – Танец ко дню учителя отменяется.
   – Как отменяется? – ошарашено загалдели все в один голос.
   – А вот так! – в голосе невысокой светловолосой Яны сквозила горькая обида, – Перед физкультурой я пошла в актовый зал, чтобы внести в списки наши варианты для выступления, викторина и танец. Ничего необычного, однако, в песне для танца мне отказали, мол, с ней уже выступает другая группа! – она облизнула пересохшие губы и тотчас же прикусила их.
   – Но ведь это мы выбрали эту песню! Да у нас уже танец практически готов, осталось только выучить! – возмущенно втиснулся в разговор Вовочка Простаков, парень с длинными крашенными в яркий цвет волосами и брекетами.
  – Девочка, которая заполняла списки, просила поменять песню или номер, либо же как-то договориться с пятнадцатой группой. Хотя, те и навряд ли уступят, они, как и мы уже разучивают движения. Самое забавное, что мы выбрали эту песню днем раньше, это я точно знаю!  Просто они первые внесли ее в списки.
   – В чем проблема просто показать два разных танца? – спросил Коля, совершенно далекий ото всех этих мероприятий.
   – Нельзя выступать с одинаковыми песнями – такие правила.
   – Какая говоришь там группа, пятнадцатая? – поглядела я на Яну, когда в моей голове уже крутились шестеренки, – Дайте просто сходим к ним после звонка и попробуем все как-то обсудить? Все же лучше, чем сидеть с опущенными лапками и даже не попытаться договориться.
   Меня поддержало несколько девочек и это только поддало уверенности.
   – Я думала над этим. Ну, почему собственно нет? Только думаю, они все равно не согласятся.


***


   – Я и подумать не могла, что все сложится именно так, – сообщает Лена, перед тем как попрощаться после окончания учебного дня, – удача, не иначе.
   К пятнадцатой группе, которая утвердила нашу песню для выступления мы все же сходили. Крутанули это непредсказуемое колесо фортуны, и отправились в логово наших так называемых конкурентов скромным составом из четырех человек. Я , Яна, Ленка и напросившийся Вовочка, мол, он в случае чего постоит за нас.
   В аудитории «Микроэкономики» заметно пустовало, скопившихся студентов по пальцам рук можно пересчитать. И понятно почему, наступила большая перемена и все спешат проветрить мозги. Но нам повезло, староста, высокая миловидная шатенка с армией веснушек на лице, еще не успела уйти. Ее звали Ирой. Поведывав ей всю эту глупую неловкую ситуацию, она если и удивилась, то только на долю мгновения. Староста старалась сохранять невозмутимость.
   – Наша группа первая внесла в списки эту песню, а также уже поставила танец, так что если кто и будет ее менять, то точно не мы, – вклинился в диалог рослый коротко-стриженный паренек, перебив Иру.
   – Захар! – воскликнула староста и недобро уставилась на него.
   – По факту он прав. Если кто и должен что-то менять, то они, – послышался с галерки хриплый мужской голос и все разом оглянулись. На заднем ряду медленно потирал глаза светловолосый парнишка, который, по-видимому, только недавно проснулся. Не сразу, но все же узнав в нем того самого дерзкого типа, с которым мы столкнулись с утра в коридоре, я перевела взгляд на подругу. Лена тоже узнала его и теперь во все глаза метила на него.
   Незнакомец тоже узнал нас и бросил в ответ едва заметную нахальную усмешку.
   – Филин, не спеши с выводами, – обратилась к нему Ира.
   Филин? Это что еще за прозвище такое?
   – В жизни побеждает тот, кто первый доходит до финиша, – легко отвечает и поднимается из-за своего места.
   – Пусть даже и не честными путями? – включается в разговор подруга.
   Филин только коротко смеется. Смело подступает к Лене, почти нарушая эту так называемую приличную дистанцию и сует руки в глубокие карманы бордовых брюк.
   – Какими нечестными путями? Все по правилам, или ты с ними не знакома? – явно подкалывая, отчеканивает тот уже приятным бархатистым голосом.
   – Мы раньше вас выбрали эту песню! – встревает Вовочка, выступая к Филину вперед. Чертов защитник.
   Азарные глаза парня быстро сменяются на более серьезные.
   – Тогда и приходить вносить в списки нужно было раньше.
   Вова сразу загорается, но Яна перебивает его, не давая одногруппнику атаковать.
   – Ир, – обращается та к старосте, – может все же можно что-то сделать?
   – Конечно, странно, что нельзя выступать с одинаковыми песнями, – себе под нос бубнит девушка с россыпью веснушек.
   – Ничего странного, – спокойно говорит Филин, – каждая группа должна по-своему выделиться, поэтому при втором выступление она можно сказать автоматически списывается со счетов, у людей банально не будет былого задора и интереса.
   – Нашелся тут, умный, – тихо, словно невзначай пробубнила Лена, но парень все равно услышал.
   – Что есть, то не отнять, – счел тот слова девушка за комплимент и протяжно улыбнулся.
   – Может, мы уже подумаем, как разрешить ситуацию? – предложила Яна, и все замолчали.
   – А если нам просто всем поменять песню? – недовольные взгляды четко дали понять – это плохая идея, – ну, или нам всем вместе выступить под нее? – не подумав, предложила.
   – Ага, и все переучивать, – возмущенно сказал тот самый Захар, – да никто и не согласится делить победу.
   – Ульяна хотя бы что-то предлагает, – вступился за меня Вовка и Захар так на него посмотрел, что у мен самой стало не по себе.
   – Разве мы можем выступать вместе? – спрашивает Лена.
   – Я же сказал, не знакома с правилами, – с нотками дерзости отвечает Филин, – на счет совместного выступления ничего не сказано, поэтому по сути можно.
   Не знаю как, но теперь мы и вправду делим одно выступление на две группы. Точнее, два выступления. Танец и небольшую сценку, которая должна раскрыть всю суть праздника. Честно, поначалу мне казалось это провальной идеей, выступать двумя группами, но на всеобщее удивление большинство согласились. И теперь у нас есть две недели на подготовку.