Месть

ДЕНИС
   – Тебе налить? – спрашивает Филин, открывая первую, но точно не последнюю бутылку спиртного за этот вечер.
   В обычной жизни от алкоголя я всегда отказывался, поэтому, когда согласился, друг удивился.
   – Налей, – согласился только потому, что нервы последние дни ни к черту.
   К тому же пятница, можно расслабиться.
   Только сегодня нам удалось встретиться. Мне, Филиппу и Ливакову. Последнему я был порядком не рад, до сих пор перед глазами стояла картина, как парочка мило перешептывается в столовой. Прекрасно понимал, Дима совсем не причем, это мои черти пробудились, но ничего не мог с собой поделать.
   И это первая вещь, которую я осознал за эту неделю.
   Вторая – я не забыл и никогда не забывал предательства. И теперь, когда вижу Дорофееву, меня окутывает липкая паутина ненависти и несправедливости.
   Третья – скорее всего я все еще люблю ее, сам до конца не разобрался в собственных чувствах, но назовем это так. Знал одно – я ревную. Это было ясно изначально, только вот принять непросто.
   Четвертая и самая важная вещь, которую я понял – фраза «Если любишь – отпусти» полный бред. Если любишь – не отпустишь, никогда и ни за что. Не потому что не хочешь и не желаешь другому счастья, а потому что просто не сможешь. Время от времени к этому человеку будешь возвращаться мыслями, будешь вспоминать и ненавидеть за его жестокий выбор, будешь стоять в стороне и видеть, как этот самый человек счастлив с кем-то другим, но так и не отпустишь. Если бы излечить раненное сердце было так просто, любовь бы потеряла свою силу и ценность
   Отпустить можно только тогда, когда чувств не остается. Совсем. Ни любви, ни ненависти.
   Филину кто-то позвонил, и он вышел в коридор, оставив нас с Ливаковым наедине, но обещал скоро вернуться.
   Наши взгляды пересеклись, и мы без слов вытянули руки вверх навстречу друг другу со стаканами с янтарным напитком. Оба сделали по глотку крепкого алкоголя и отставили стаканы на столик.
   – Расслабься, – вдруг говорит блондин, из-за чего я поднимаю на него глаза, – ты пришел сюда отдохнуть, а не снова загружать себя.
   – Неделя выдалась напряженной, – сухо отрезаю.
   – Из-за девушки? – словно читает мои мысли парень.
   Знал бы только он, из-за какой девушки.
   – Возможно.
   Тот хмыкает и встает из кожаного кресла.
   – Партию? – не дождавшись ответа, блондин подает мне кий.
   Я принимаю предложенный кий, машинально проверяя балансировку.
   Губ блондина касается азартная улыбка, и Дима собирает шары в аккуратную конструкцию. Дает возможность начать партию мне. Я наношу первый удар, пытаясь вспомнить технику, которой меня когда-то учил старший брат, пока был не трезв. Это единственное хорошее воспоминание, которое я помню из нашего общего прошлого. С Русланом мы никогда не ладили, разве что, когда тот был пьян. Шар скользит по столу, едва задев край пирамиды.
   – Пора наслаждаться жизнью, а не париться из-за нее.
   Дима делает следующий удар и нужно заметить, куда удачнее.
   К нашей скромной компании присоединяется Филин.
   – Вы решили устроить турнир? – друг встает между нами и зачесывает пятерней назад пепельные волосы.
   – Типа того, – отвечает Ливаков.
   Победу одерживает Дима, чему я ничуть не расстроен. Мне наоборот удается проникнуться атмосферой и расслабиться. Да и сам Ливаков не такой уж и плохой парень, а возможно я просто перебрал.
   Не знал, сколько было на часах, когда я вернулся домой, последнее что помнил, как засыпал с навязчивыми мыслями о прошлом. Перед глазами стояла подобно яркому свету шатенка и громко смеялась, никого при этом не стесняясь. Ее глаза были прикрыты, но я точно знал, они у нее карие. Они напоминали темный янтарь, глубокий карий оттенок с янтарной каемкой. Такие глаза невозможно забыть. Когда девушка открыла глаза и вдруг с серьезным видом уставилась на меня я замер. Во взгляде Ульяны читался неподдельный стыд, а мою грудь вдруг защемило. Так больно стало в душе. Хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, кричать, давая волю, казалось бы, давно позабытым чувствам, «Зачем? Зачем ты это сделала?! Почему предала?!». Но я просто смотрел, как предательница отводит стыдливый взгляд в сторону.
   Отомсти ей.. Заставь на собственной шкуре прочувствовать все то, что испытал сам.. Прошептал противным хриплым голосом мой внутренний демон. Пока ты здесь лежишь и скисаешь, она уже давно живет свою счастливую беззаботную жизнь. Никак не мог угомониться демон.
   Месть – порывистое чувство, всегда несущее за собой последствия. Нередко, за нетерпимую расплату, как нам кажется личное восстановление справедливости, боль ударяет по нам самим же. Порой стоит положиться на судьбу и ее жизненные уроки, ведь в жизни все возвращается: и хорошее и плохое. И нужно подумать дважды перед тем, как все же переступать ту опасную грань, ведь переступив, ты никогда не сможешь повернуть назад.


***


   Когда я просыпаюсь на часах уже два часа дня. Последние три месяца из-за работы в моей жизни не так много выходных, поэтому сегодня я отсыпаюсь по максимуму. Потираю лицо руками, прогоняя остатки сна и понемногу прихожу в себя. Во сколько я вчера вернулся? Не помню.
   – Черт, – стыдливо бубню себе под нос и в один миг встаю с кровати. Также быстро натягиваю домашние спортивки, а следом и футболку. Выхожу из своей комнаты и вдруг на кухне натыкаюсь на невысокую чуть полноватую женщину сорока лет. Ее каштановые волосы собраны в тугой невысокий хвост, поверх одежды повязан нежно-розовый фартук, который я дарил ей на день рождение год назад, и гляди, даже не потертый нигде.
   Она поворачивается с ложной в руках и встречает меня доброй улыбкой.
   – Доброе утро, Деша, – приветливо здоровается Зинаида Петровна и отворачивается помешать кашу. Глупое детское прозвище я пропускаю мимо ушей, давно свыкся с ним и больше не обижаюсь, как лет десять назад, хотя оно мне и до сих пор не нравится.
   – Доброе, – отвечаю ей тем же и наливаю себе стакан воды, который залпом выпиваю. – У меня сегодня выходной, почему ты пришла?
   Тетя Зина кладет ложку в тарелку и сверкает на меня своими проницательными цвета черники глазами, словно я спорол какую-то глупость.
   – Ты не звонил и не предупреждал меня.
   Спокойно отвечает женщина, а вот я теряюсь и уже через несколько секунд прикрываю пальцами глаза.
   – Я совсем забыл предупредить тебя.. Прости, было не до этого.
   Поднимаю на ту стыдливые глаза, но вижу, что родственница ничуть не обижается на меня. Лишь подходит и гладит по голове словно маленького, прямо как в детстве.
   – Все в порядке, не переживай. Ты же знаешь, что у меня сейчас отпуск и мне только в радость проведать вас.
   Через несколько минут она выключает плиту и накладывает в две тарелки рисовую кашу. Для меня и для мамы. Тетя Зина относит тарелку в комнату мамы, а я остаюсь один на один с собственными мыслями, зная, что тетя вернется только минут через десять.
   Тетя Зина родная сестра моего отца. Младше него на восемь лет, но такая же веселая и болтливая. Большую часть жизни проработала воспитателем в детском саду. Я знал, свою работу она любила, как и детей, у самой их трое, но также я знал, за плечами она оставила давнюю детскую мечту путешественника. Выбрала более стабильную и спокойную жизнь.
   Папа погиб в автокатастрофе три года назад. В день самых сильных и искренних желаний, когда каждому хочется верить в новогоднее чудо. Вечером тридцать первого декабря, когда ничего не предвещало беды, и все только и делали, что занимались подготовкой к празднику, маме позвонил
отец. Он еще утром уехал покупать всем подарки, как всегда делал это в последний момент. Из-за мокрых рук после готовки, мама наклонила голову, удерживая телефон плечом. Только она хотела было что-то сказать, как ее улыбка начала медленно гаснуть, а следом из рук на пол падает кухонное полотенце. Мы все в один миг столпились вокруг нее, не понимая, что происходит. Губы матери подрагивали, не в силах вымолвить и слова, глаза напоминали стекло, готовое вот-вот разбиться.
   – Х-хорошо.. Мы п-приедем.. – словно не живая промолвила в трубку и телефон едва не выпал из ее рук.
   Дрожащими пальцами она прикрыла рот и навзрыд заплакала. Ей хотелось кричать, да только и одного слова вымолвить не могла. Мама медленно опустилась на корточки и затряслась. Несколько минут она никак не реагировала на нас, будто не слышала.
   – Его нет.. – в пол голоса вдруг сказала и подняла стеклянные глаза на тетю Зину. В них читалась неимоверная боль, которая сжигала ее изнутри, – И-игоря больше нет..
   Игоря. Больше. Нет. Три слова – словно три мощных удара током, пронзивших острой болью.
   Приехав в больницу, врач сообщил, что отец скончался сразу по приезду в больницу. Водитель не справился с управлением и врезался в столб. Если таксист скончался на месте, то у отца еще были шансы выпкараться. Только новогоднего чуда не свершилось, звезды навсегда угасли в его глазах.
   Будь не ладен этот чертов праздник..
   – У тебя что-то случилось? – говорит взволнованно тетя, отчего я дергаюсь. Не заметил, как та вернулась.
   – Нет. С чего ты взяла?
   – Ты сам не свой, поникший какой-то. Не съел ничего, – замечает почти не тронутую кашу.
   Сам не заметил, как надолго ушел в себя.
   Я положил свою широкую ладонь поверх ее, куда меньше моей.
   – Все со мной в порядке, просто неделя была загруженной. Лучше скажи, как там мама?
   Неделю назад она сломала ногу, неудачно упав с лестницы на работе, и сейчас восстанавливается дома. Из-за учебы и работы большую часть времени дома меня не бывает, поэтому ночью наготавливаю сразу завтрак, обед и ужин, чтобы мама только разогрела. Много раз она утверждала, что может справиться сама, мол, руки целы и это главное, но я просто не могу иначе. Она всегда старалась для меня, да и не только, для всей нашей семьи. Вспомнить только одно наше с Русланом детство, мы тогда изрядно потрепали ей и отцу нервы. Старший брат вечно дрался в школе, из-за чего мама приходила в кабинет директора как на работу и защищала его, как могла. А я был ужасно упрямым и вечно спорил. Иногда даже из дома сбегал, правда, не далеко, до соседнего дома, где жили братья Смирновы, и отсиживался там до вечера, пока за мной не придет мама и не заберет. Тетя Лена, мать Матвея и Макса давняя знакомая моей мамы, поэтому она всегда сообщала моей, когда я «сбегал» из дома.
   С недавнего отпуска тети Зины она сама стала навещать маму каждый день и помогать со всеми бытовыми вещами.
   – Сейчас уснула.
   Мы еще какое-то время болтаем о своем и только к восьми вечера прощаемся, тепло и свойски, и напоследок тетя обещает завтра с утра забежать.


***


   Вторую пару по политологии перенесли на пятую. Я тяжело вздыхаю и медленно прислоняю затылок к холодной двери кабинета, которая, конечно же, закрыта. И почему я только сейчас узнаю, что нам к третьей? Да потому что ты повернутый идиот, Раевский. Мысленно отвечаю сам себе.
   Все воскресенье с утра до поздней ночи провел в офисе, и честно говоря, собирался просидеть там еще пару часов, до начала лекций, но Михаил Эдуардович, который допоздна задержался на работе, велел немедленно идти домой. Так еще и лично дал отгул на сегодня. Мол, работа – это непосредственно хорошо, и даже похвально иметь такое стремление к ней в моем возрасте, но нельзя все время быть в этом круговороте рабочих будней и студенческой рутины.
   А все Дорофеева виновата.
   Прошло 2 года. Два, черт возьми! Так почему она до сих пор лезет в мою голову, не давая спокойно жить? Одна работа только и спасала, заставляя хотя бы на время забыть эти веселые карие глаза. До недавних пор. Сейчас и среди кучи бумаг от нее не скрыться.
   Еще и эти дурацкие фотографии, выложенные ей несколько часов назад на своей страничке. Дернуло же меня тогда зайти в инстаграм. На первой фотографии Ульяна широко улыбается, заправляя прядь накрученных волос за ухо и, кажется, с кем-то разговаривает. Она не замечает, что ее фотографируют, и оттого снимок кажется живым. На второй был запечатлен красивый красочный закат. Краски красный, оранжевых, желтых и фиолетовых цветов плавно смешались друг с другом, тем самым создав вместе чарующую красоту. На третьей, последней фотографии, которая заставила меня стиснуть челюсти, была изображена Дорофеева и по бокам два парня. Тот, что справа, блондин с зализанными гелем волосами и сдержанной улыбкой, несмело обнимает ее одной рукой и склоняет к ней голову, а тот, что слева, рыжий с забавными кудряшками, целует Ульяну в щеку.
   Горячие пальцы рук по инерции сжали телефон, да с такой силой, что казалось – еще немного, и он согнется. В моменте мне безумно захотелось, чтобы она испытала все те эмоции, что испытываю я. Хотя бы на один миг.
   А дальше было все как в тумане. Отлипнув от закрытой аудитории, в глаза бросился не броский женский силуэт. Не знаю, насмешка судьбы ли, но это оказалась Дорофеева. Хотелось протереть глаза и убедиться, не показалось ли мне, ну не может такого быть, что мы случайно столкнулись в коридоре, но нет, может. Девчонка озарила мне свой идеальный профиль, а в следующую секунду направилась вдоль коридора. И я, сам не зная зачем, последовал следом. Хотя, наверное, знал и прекрасно понимал, но пока не принимал.
   Стоило только увидеть ее удивленные глаза при виде меня в библиотеке, куда, оказывается, направлялась Ульяна, что меня искренне удивило, так я понял одно – игра началась. Я заставлю ее влюбиться снова, рано или поздно она полюбит меня, и тогда уже я брошу ее. Заставлю прокатиться на тех же эмоциональным горкам, что и я она меня.
   Не приближайся ко мне. Читалось в ее взгляде, отчего мне еще больше хотелось коснуться ее, ощутить под пальцами мягкую теплую кожу. Хотелось склонить лицо в ее волосы, чтобы как можно ярче ощутить давно знакомый аромат черной смородины и ванили. Хотелось поцеловать.. Наверняка ее губы горячие и сладкие.
   Мысленно я напомнил себе, ради чего здесь, и пальцы сами собой сильнее впились в книжный стеллаж. Ульяна безмолвно смотрела в мои глаза и изредка моргала, но мне вдруг показалось, что в этот момент она была совсем не здесь, а в какой-то другой реальности, далеко от меня.
   И я поцеловал ее в щеку. Совершенно бестактно и нагло, после чего думал, задышу ровнее, ведь заглушу настойчивый поток эмоций, но ошибся. После этого губы начало словно жечь, захотелось большего, почувствовать ее губы на своих и больно прикусить. А потом снова нежно поцеловать. И клянусь, я бы сделал это, заставил бы кружиться ее чудную головку и самой захотеть продолжения, если бы только эта девчонка в последний момент не увернулась.
   – Знаешь, что я понял первым, когда впервые встретил тебя в университете? – говорю вдруг прямым спокойным голосом, – Что я до сих пор живой и могу чувствовать. – Встретив тебя снова.. Так с ума сошел, ты правильно сказала.
   Я был уверен, что это сможет расколоть ее, но Ульяна слова меня удивила.
   – Дай мне пройти, – только и говорит та.
   – Ульяна..
   – Прошлое должно оставаться в прошлом.
   Она ускользает от меня и скрывается в женском туалете, а я медленно тру лицо руками. Ну ничего, милая, я обязательно добьюсь своего. Только подожди. Я собирался дождаться ее, не будет же она сидеть там вечно, но Дорофеева все никак не выходила.
   Мне на плечо из-за спины вдруг кладут крепкую мужскую ладонь, отчего я резко поворачиваю голову, а в следующий миг облегчено выдыхаю. Это Филин. И он явно прибывал в хорошем настроении.
   – Ты чего здесь трешься? У нас пары этажом выше.
   – Да так, – увильнул я от ответа и скинул с себя его лапищу. – А ты чего здесь трешься, раз мы на третьем?
   Рассказывать про свою маленькую месть я не собирался. Да и Ульяну он не знает. Точнее нет, я, конечно, рассказывал ему о прошлом и за наши отношения с ней, но внешность ее Ершов не знает. Да и ни к чему это. Пока что.
   – Да так, – улыбчиво отчеканил той же монетой друг.
   Мы отправились на лекцию по социологии. Напоследок я обернулся в надежде все-таки увидеть Ульяну, но тщетно.