Москва
Поезд шёл на Москву всю ночь.
Варя сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела, как за стеклом проплывают заснеженные поля, редкие деревни с покосившимися домами, тёмные леса, которые тянулись на многие километры. Внутри было пусто. Не больно, не тревожно — просто пусто. Как будто кто-то выключил звук, и осталась только вибрация.
Кехно молчал. Инфаркт остался в Сегеже с мамой, и впервые за долгое время Варя была совсем одна. Никто не мяукал по утрам, не топтался на подушке, не требовал еды. Тишина была непривычной, но не пугала.
Она пила чай из пластикового стаканчика, смотрела на убегающие огни и думала о том, что год назад она ехала бы в этом направлении с совсем другими чувствами. Тогда она была влюблённой дурочкой, которая верила, что он останется. Теперь — просто женщина, которая едет работать.
— Ты волнуешься? — спросил Кехно под утро. Его голос был хриплым, сонным, как будто он тоже всю ночь не спал.
— Нет, — ответила Варя, не отрывая взгляда от окна. — Уже нет.
Поезд замедлял ход. За окном замелькали огни — сначала редкие, тусклые, потом всё чаще, ярче. Москва. Город, который когда-то был для неё надеждой. Теперь — просто место работы.
Квартиру она нашла ещё до отъезда, листая объявления в телеграм-каналах. Маленькая студия в спальном районе, недалеко от метро. Не слишком дорого, чисто, окно во двор, тихо. Хозяйка — пожилая женщина, которая сдавала квартиру молодым людям и не задавала лишних вопросов.
Варя закинула ключи в карман куртки, оглядела комнату. Кровать у стены, письменный стол под окном, уютный диван, кухня, совмещённая с прихожей. Пахло ремонтом и чем-то неуловимо чужим — предыдущие жильцы выехали недавно.
Внутри было спокойно. Не радостно, не грустно — именно спокойно. Как будто она наконец нашла место, где можно просто быть.
— Хорошее место, — заметил Кехно, оглядываясь изнутри.
— Подходящее, — поправила Варя.
Она разложила вещи. В шкаф повесила чёрные брюки, свитера, юбки, несколько футболок. На полку в прихожей — ритуальные принадлежности: чёрное полотно, карельская земля в маленьком мешочке, позвоночник лисы, другие кости. Всё на своих местах, как дома.
Она выключила свет, легла на кровать, не разбирая постель. Смотрела в потолок, слушала, как за окном шумят машины.
День кастинга выдался морозным и ветреным.
Февральский ветер гулял по улицам, задувал за воротники, сбивал с ног. Варя куталась в длинное чёрное пальто и думала о том, что в Москве холод какой-то другой — не карельский, не мокрый, а злой, сухой, въедливый.
Особняк Стахеева встретил её высокими потолками, старыми лестницами с резными перилами и запахом истории — пыль, старое дерево, воск. В холле толпились люди. Экстрасенсы со всей страны. Кто-то в чёрных балахонах, кто-то в дорогих костюмах, кто-то с амулетами и магическими побрякушками, кто-то со шрамами на лицах и тяжёлыми взглядами.
Варя стояла в углу, прислонившись к стене. Ни с кем не знакомилась. Не искала никого взглядом. Не надеялась.
Она давно вычеркнула его из головы. Аккуратно, с кровью, но вычеркнула. Сначала было трудно — каждое утро она просыпалась с мыслью о нём, каждую ночь засыпала с его именем на губах. Потом — легче. Потом — почти перестала. Антидепрессанты помогали. Работа помогала. Новые татуировки, новая стрижка, новый цвет волос — всё это было как броня, которую она надела, чтобы идти дальше.
— Ты спокойна, — сказал Кехно.
— Я пришла работать, — ответила Варя. — Не дружить, не любить, не искать. Работать.
— Ты действительно изменилась.
— Ты тоже.
Кехно не ответил. Но она чувствовала — он усмехается.
— Петрович Варвара? — позвали из-за кулис.
Варя поправила черное худи и пошла на испытание. Спина прямая, шаг ровный. В ботинках на платформе она чувствовала себя увереннее, выше, сильнее.
Задание оказалось простым. В комнате за длинным столом сидели пять человек — три женщины и двое мужчин. Один из них скрывал правду. Нужно было определить, кто именно, и рассказать, что он прячет.
Варя разложила чёрное полотно на полу, насыпала карельской земли, съела кусок сырой печени — тёмный, липкий, с металлическим привкусом. Кехно заговорил — хриплым, ледяным голосом, который заставил операторов переглянуться. Голос был низким, древним, почти нечеловеческим.
— Она, — сказал бес устами Вари, указывая на женщину в сером свитере, вторую справа. — Прячет, что её ребёнок не от мужа. Мужчина в чёрном слева знает, но молчит.
Тишина. Один из редакторов — молодой парень с микрофоном — взглянул в бумаги, сверился с записями. Его глаза округлились.
— Верно, — сказал он. — Точнее... да, всё верно. Спасибо, Варвара.
Она свернула полотно, убрала в сумку. Не улыбнулась. Не кивнула. Просто закончила работу.
— Сильная, — услышала она шепот кого-то из редакторов за кадром.
— Странная, — ответил другой.
— Девятнадцать лет, а такой взгляд... холодный, но одновременно чарующий.
Варя не обернулась. Вышла из комнаты, не сказав ни слова.
В коридоре она наткнулась на парня. В чёрном кожаном пальто, с кулоном из волчьего клыка на шее. Он стоял, опершись плечом о стену, и смотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом.
— Ты шаманка? — спросил он, когда она поравнялась с ним.
Варя остановилась. Повернулась к нему.
— Да. А ты?
— Ведьмак. Родовой, — он усмехнулся. — Куда спешишь? Может, кофе выпьем?
— Спасибо, не хочу, — ответила Варя, делая шаг к выходу.
— А зря, — он шагнул за ней. — Я чувствую в тебе силу. Огромную. Но дикую. Необученную. Ты одна работаешь?
— Не одна, — коротко бросила Варя.
— С кем? С бесом? — он усмехнулся, оглядывая её с головы до ног. — Я таких знаю. Они все рано или поздно теряют контроль. Бес жрёт тебя изнутри — незаметно, по чуть-чуть. А потом оказывается, что ты уже не ты, а он.
Варя остановилась. Повернулась к нему лицом. Посмотрела прямо в глаза — своим острым, холодным взглядом, от которого некоторые мужчины на работе отводили глаза.
— Мы работаем на сознательном подселении, так как имеем на это разрешение, — сказала она. — Не теряем контроль. А если ты хочешь меня в чём-то убедить — не трать время. Я тут не для того, чтобы обсуждать, кто сильнее.
Мужчина ухмыльнулся, покачал головой.
— Ты слишком самоуверенна для своего возраста, Петрович. Это сожрёт тебя когда-нибудь.
— Не дождёшься, — ответила Варя и пошла дальше.
— Увидимся на проекте! — крикнул он ей вслед.
Варя не обернулась.
— Неприятный тип, — сказал Кехно.
— Неприятный, — согласилась Варя.
— Но сильный. Чувствуешь?
— Чувствую. Это не важно. Важно, чтобы он не стоял на моём пути.
— А если встанет?
— Уберу, — спокойно ответила Варя.
Кехно довольно хмыкнул.
Она уже почти дошла до выхода, когда краем глаза заметила мужчину в конце длинного коридора. Он стоял спиной к ней, у окна, смотрел на улицу. Широкая спина, тёмная куртка, знакомая фигура. Такая родная, что на секунду у неё перехватило дыхание.
Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще — гулко, больно, выскакивая из груди.
Тело отреагировало раньше, чем разум. По позвоночнику пробежал ток — от копчика до затылка, — будто кто-то включил рубильник. Пальцы сжали ремень сумки. Внутри всё оборвалось и застыло в ожидании.
«Семён», — пронеслось в голове.
Она замерла. Смотрела на него, не дыша.
Мужчина обернулся.
Чужой. Невысокий, смуглый, с бородой. Ничего общего — ни черт лица, ни возраста, ни взгляда. Обычный прохожий, который забрёл в коридор по ошибке.
Варя выдохнула — медленно, шумно, как после долгой задержки дыхания. Пальцы разжались. Сердце успокоилось.
«Дура», — подумала она. — «Просто показалось».
Она поправила сумку, достала из кармана телефон, сделала вид, что читает сообщения. Прошла мимо мужчины, не поднимая глаз. Спина прямая, шаг ровный. Никто бы не подумал, что внутри у неё шторм.
На улице она остановилась на крыльце, вдохнула холодный воздух. Ветер дул в лицо, щипал щёки, выстужал лёгкие. Хорошо. Может, выстудит то, что не должно замерзать.
— Ты думала, это он, — сказал Кехно.
— Думала, — призналась Варя.
— Испугалась?
— Нет. Просто... сердце ёкнуло.
— Ты его ищешь.
— Не ищу, — она покачала головой. — Тело ищет. Привыкло, наверное.
Кехно замолчал.
Ночью она сидела на кровати в своей маленькой студии, смотрела в окно на московские огни. В квартире было тихо. Никто не мяукал, не царапал дверь, не требовал еды. Только редкие гудки машин за окном и её дыхание.
Телефон завибрировал.
— Алло?
— Варвара Петрович? Вас утвердили. Приходите завтра на съёмки в особняк, вам всё объяснят.
— Хорошо, — ответила Варя. — Спасибо.
Она положила трубку, посмотрела на потолок.
— Ты готова? — спросил Кехно.
— Готова, — ответила она. — Я давно готова.
Она сняла джинсы, натянула старую футболку, забралась под одеяло. Погладила пустое место рядом — там, где когда-то любил спать Инфаркт, сворачиваясь клубком.
«Игра начинается», — подумала она.
Кехно молчал. Но изнутри пришло тепло — короткое, почти незаметное. Он улыбался.