Озеро
Варя проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке.
Спросонья она нащупала его, прищурилась от яркого света экрана — и улыбка сама собой расползлась по лицу. Внутри что-то ёкнуло, забилось чаще, ещё до того, как она прочитала сообщение. Она уже знала — от него.
«Доброе утро, ведьмочка. Сегодня ты снова на первой парте?»
Она перечитала три раза. «Ведьмочка». Он никогда так не называл её раньше. Слово обожгло, оставило где-то под кожей приятный след. Она прижала телефон к груди, закрыла глаза. В голове уже был ответ, но она хотела продлить это мгновение — когда он ещё не знает, что она скажет, когда он ждёт.
— Ты улыбаешься, — заметил Кехно.
— Улыбаюсь.
— Как дура.
— Как влюблённая дура, — поправила она.
Слова прозвучали легко, но внутри отозвались чем-то большим. Влюблённая. Она не произносила этого раньше. Даже себе. А сейчас — сказала. И поняла, что это правда.
Она набрала ответ, чувствуя, как пальцы дрожат:
«Только попробуй сегодня не смотреть».
Отправила. Сердце замерло в ожидании. Три секунды — и он ответил:
«Не посмею».
Она засмеялась — тихо, счастливо. Инфаркт, почувствовав, что хозяйка проснулась, запрыгнул на кровать и начал топтаться по её подушке, требуя завтрака. Варя погладила его, но мысли были далеко — там, где он.
Она одевалась долго, выбирая каждую деталь.
Длинная чёрная юбка — она струилась при каждом шаге, обтекала бёдра, падала до щиколоток. Лонгслив «летучая мышь» — облегающий талию, но рукава широкие, мягкий, черный, как ее линза, которая сегодня была лишь в одном глазу. Колготки — тонкие, почти невесомые, она провела по ним пальцами, чувствуя скользкую ткань.
Волосы распустила — чёрные, блестящие, они падали на плечи, иногда закрывали лицо, и она откидывала их назад, представляя, как он смотрит на это движение.
— Смертельно красивая, — сказал Кехно.
— Я знаю, — ответила она. И подумала: «Увидит ли он? Заметит ли?»
Она вышла из дома, села в машину. Завела мотор, но не тронулась с места. Смотрела на экран телефона — может, он напишет ещё? Может, скажет что-то, от чего у неё перехватит дыхание?
Не написал.
Она поехала, чувствуя, как внутри растёт нетерпение. Каждая минута в пробке казалась часом. Каждый светофор — вечностью.
В колледж она приехала раньше обычного.
Поставила машину на парковку, вышла. Сердце колотилось где-то в горле. Она поправила волосы, одёрнула юбку, проверила — всё ли на месте. И подумала: «Что я делаю? Я никогда не нервничала перед встречей с ним».
Но это было не так. Она нервничала всегда. Просто раньше прятала.
Он уже ждал у входа. Стоял, прислонившись к стене, пил кофе из картонного стаканчика, делал вид, что смотрит в телефон. Но она знала — он видел её. С той секунды, как она вышла из машины.
Их взгляды встретились. На секунду — всего на секунду. Но в этой секунде было столько, что у неё перехватило дыхание. Его глаза — тёмные, почти чёрные — смотрели на неё так, будто она была единственным человеком на свете.
Она прошла мимо, держа спину прямой. На расстоянии — никто не заметил бы. Но его пальцы коснулись её запястья. На секунду. Легко, почти невесомо. И отпустили.
Варя вздрогнула, как от удара током. Внутри всё вспыхнуло. Она не обернулась — не могла, потому что если бы обернулась, то бросилась бы к нему, прямо здесь, при всех.
Пошла в аудиторию, чувствуя, как на коже всё ещё горит след от его прикосновения.
Аудитория 203.
Она села на первую парту — как всегда теперь. Алина плюхнулась рядом.
— Ты сегодня светишься, — заметила подруга.
— Выспалась, — ответила Варя, хотя не спала почти всю ночь. Ворочалась, думала о нём, о том, как его руки лежали на её бёдрах, как он шептал «ты моя».
— Врёшь, — сказала Алина.
— Может быть.
Варя не слушала. Она ждала. Смотрела на дверь. Сердце билось так сильно, что она боялась — Алина услышит.
Дверь открылась. Он вошёл.
Взгляд — спокойный. Но когда его глаза нашли её, в них вспыхнуло что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось.
Он начал лекцию. Но сегодня он не прятал взгляда. Смотрел на неё открыто, почти вызывающе. Она смотрела в ответ. Не отводила глаз.
Студенты ничего не замечали — они были заняты конспектами. Алина рядом что-то писала, но Варя не видела. Она видела только его.
Каждый раз, когда он поворачивался к доске, она ловила себя на том, что смотрит на его спину, на его плечи, на то, как ткань футболки обтягивает мышцы. Каждый раз, когда он снова поворачивался к аудитории, их взгляды встречались, и у неё перехватывало дыхание.
— Варвара, — вызвал он.
Она вздрогнула. В груди мелькнуло приятное чувство. Воспоминания с этой формой ее имени теперь грели душу и приятно щекотали кожу.
— Да?
— Ваше мнение о психологической защите?
Голос его был ровным, спокойным — ни намёка на то, что происходило между ними. Но она знала. Чувствовала.
До конца лекции они не отрывали взглядов друг от друга.
Когда преподаватель закончил, студенты начали собирать вещи.
Алина встала.
— Идёшь?
— Иди, — ответила Варя, чувствуя, как сердце колотится. — Я догоню.
— Опять? Когда тебя начала так интересовать психология?
— Не знаю. Вдруг стало очень интересно.
Алина вздохнула, пожала плечами и вышла.
Варя осталась. Ждала, пока аудитория опустеет.
Семён Алексеевич закрыл дверь — не до конца, но так, чтобы никто не вошёл неожиданно.
Подошёл к ней. Сел на край стола, смотрел сверху вниз.
— Ты сегодня опасна, — сказал он, и голос его был ниже, чем обычно.
— Я всегда опасна, — ответила она.
Он взял её за руку. Его пальцы были горячими, сухими, уверенными. Он потянул её к себе — медленно, давая время отказаться. Она не отказалась.
Она оказалась у него на коленях — юбка задралась, обнажая бёдра в тонких колготках. Его руки легли на них — большие, сильные, тёплые. Он провёл пальцами по ткани, медленно, почти невесомо. Она выдохнула — громче, чем хотела.
— Ты чувствуешь? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Что?
— Я снова хочу тебя.
Она почувствовала. В том, как его пальцы сжали её бёдра. В том, как его дыхание сбилось. В том, как его глаза потемнели.
— Я тоже, — сказала она.
Он поцеловал её. Не так, как целовал раньше — осторожно, боясь спугнуть. А так, как целуют, когда ждали всю жизнь. Глубоко, жадно, не оставляя пространства между ними.
Она ответила, запустив пальцы в его волосы. Его руки скользнули выше — по талии, по спине. Она выгнулась, прижимаясь ближе, чувствуя его всем телом.
— Варвара, — прошептал он, отрываясь от её губ. Голос его дрожал.
— М?
— Мы должны встретиться. Сегодня. Не здесь.
— Где? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— У озера. Там, где никого нет. В семь.
— Я приду, — ответила она.
Он поцеловал её ещё раз — быстро, жарко. Она пошла к двери. Обернулась.
— Не опаздывай, — сказала она.
— Никогда, — ответил он.
Она пришла к озеру первой.
Стемнело. Вода была чёрной, гладкой как зеркало, луна отражалась в ней — холодная, серебряная. Варя вышла из машины, села на лавочку. Руки дрожали — не от холода.
Она смотрела на тёмную гладь и думала о нём. О том, как его руки лежали на её бёдрах. О том, как его голос сорвался, когда он сказал «я хочу тебя». О том, что через несколько минут он будет здесь. С ней.
— Ты волнуешься, — сказал Кехно.
— Да, — призналась она.
— Почему?
— Потому что боюсь, что это сон. Что я проснусь. Что его не будет.
Кехно замолчал.
Она услышала шаги за спиной. Не обернулась.
Он подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею. Она закрыла глаза, чувствуя его губы на своей коже, его дыхание, его руки, которые сжимали её талию.
— Ты пришёл, — сказала она.
— Я всегда прихожу, — ответил он.
Он сел рядом, взял её за руку. Его пальцы переплелись с её. Она сжала их — сильно, будто боялась, что он исчезнет.
Молчали. Смотрели на воду, на звёзды, которые отражались в чёрной глади.
— Варвара, — сказал он.
— М?
— Я не хочу прятаться. Я хочу, чтобы ты была моей. Открыто.
— Тогда будем искать выход, — ответила она.
— Ты не боишься?
— С тобой — нет, — она повернулась к нему. В темноте его глаза блестели — в них отражалась луна. — А ты?
— С тобой — тоже нет.
Он поцеловал её. Медленно, нежно, как в первый раз. Она таяла в его руках, чувствуя, как его пальцы гладят её спину, как его дыхание смешивается с её.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
У неё перехватило дыхание.
— Семён...
— Я люблю тебя, — повторил он. — Я не знаю, когда это случилось. Может, в первый день, когда ты вошла в аудиторию. Может, когда ты коснулась моего плеча. Но я люблю тебя. И не хочу это прятать.
Слёзы выступили на её глазах.
— Я тоже, — сказала она. — Я тоже люблю тебя.
Он притянул её к себе, поцеловал — и в этом поцелуе было всё. Все дни ожидания, все взгляды, все случайные прикосновения.
В машине, когда они уже собрались ехать домой, он не завёл мотор.
Сидел, смотрел на неё. Она положила голову ему на плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, гулко.
— Варвара, — сказал он.
— М?
— Ты не представляешь, как я хочу проснуться с тобой в одной кровати. Просто так. Не прячась.
— Я хочу того же.
Он погладил её волосы — медленно, нежно. Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказал он.
— Обязательно, — ответила она.
Он поцеловал её в лоб.
— Поехали. Холодно.
Она не хотела уезжать. Хотела остаться здесь, в этой машине, с ним, навсегда. Но кивнула.
Он провёл её до подъезда.
У двери — долгий поцелуй. Его руки на её талии, её пальцы в его волосах. Он отстранился первым.
— Иди, — сказал он. — А то я не отпущу.
Она улыбнулась, вышла из машины. Обернулась.
— Доброй ночи.
— Доброй, — ответил он.
Она вошла в подъезд, прислонилась к стене. Сердце колотилось так, что она боялась — соседи услышат.
— Ты счастлива? — спросил Кехно.
— Да, — ответила она. — Очень.
— Не боишься?
— Нет, — она покачала головой. — С ним — нет.
Она поднялась в квартиру, разулась, прошла на кухню. Инфаркт спал на подоконнике, свернувшись клубком. Она взяла его на руки, прижала к себе.
— Инфаркт, — прошептала она. — Он сказал, что любит меня.
Кот моргнул.
Она улыбнулась, села на подоконник, смотрела в окно на тёмное небо, на звёзды, которые отражались в её глазах.
Она не знала, что будет дальше.
Но знала — сегодня она счастлива. И этого достаточно.