Первая парта
Варя снова не спала.
Она лежала в темноте, и перед глазами всё ещё стоял он — его руки на её бёдрах, его дыхание, его шёпот. Губы горели, как в ту минуту, когда он целовал её в жёлтом свете фонаря.
— Ты сегодня опасна, ведьма, — заметил Кехно, когда она встала и подошла к шкафу.
— Я сегодня прекрасна, — поправила она.
Широкие чёрные брюки, струящиеся, мягкие. Облегающее боди — с высоким вырезом на бёдрах, открывающий каждый изгиб. Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы распущены — чёрные, блестящие, падают на плечи. Талия подчёркнута. Там, где ткань боди заканчивалась, начинался тонкий полукруг голой кожи — предвестник чего-то большего.
Сегодня она сядет на первую парту. И он не сможет отвести взгляд.
Семён тоже не спал. Сидел на кухне, крутил в руках пустую кружку, смотрел в окно на серое небо. Мыслями был там — в аудитории 203, где она сидела на первой парте, смотрела на него своими огромными глазами, облизывала губы, поправляла волосы.
Он представлял, как она войдёт. Что наденет. Как посмотрит. От этих мыслей внутри разгорался жар, который не мог остудить даже холодный ветер с улицы.
Он не знал, что она выберет сегодня. Но знал — она сделает так, что он потеряет голову.
И боялся этого. И ждал.
В коридоре колледжа Варя двигалась плавно, будто вода. Алина семенила рядом, не успевая за её шагом.
— Ты чего вырядилась? — спросила подруга, оглядывая её с ног до головы.
— Вырядилась? — Варя приподняла бровь, не сбавляя темпа. — Я просто оделась.
— Так? На пары? — уточнила подруга, смотря на оголенные участки тела шаманки.
— А что, есть дресс-код?
Алина открыла рот, закрыла. Варя скрылась за дверью аудитории 203, оставив подругу в коридоре.
Первая парта. Прямо перед его столом. Она села, поправила волосы — медленно, с достоинством. Скрестила ноги под столом, чувствуя, как ткань брюк скользит по коже.
Она ждала.
Семён Алексеевич вошёл к началу пары. Он поднял голову — и воздух из лёгких вышел.
Она сидела на первой парте. Широкие брюки, облегающее боди, полоска голой кожи между тканью — там, где вырез на бёдрах открывал то, что должно было быть скрыто. Волосы рассыпаны по плечам, изгиб талии заманчиво выделялся.
Она смотрела на него. Не отводила глаз. Наклонила голову чуть набок — как кошка, которая знает, что добыча никуда не денется, улыбнулась осторожно, незаметно, одним лишь уголком губ.
Он замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
— Здравствуйте, уважаемые студенты, — сказал он, и голос его прозвучал глуше, чем обычно.
— Здравствуйте, — тихо, почти мурча, ответила она в общей массе голосов. И снова улыбнулась — краешком губ, с прищуром.
Он начал лекцию. Но мысли были не здесь. Они были там — на первой парте, где сидела девушка с чёрными волосами, которая сводила его с ума одним своим присутствием.
Он ловил себя на том, что смотрит на неё чаще, чем на конспект. На её руки — длинные пальцы, перелистывающие страницы тетради. На её шею — когда она откидывала волосы. На её губы — когда она облизывала их, будто случайно.
Это не было случайно. Он знал.
Она знала.
— Варвара, — вызвал он её, чтобы отвлечься.
— Да? — она подняла голову, смотрела на него снизу вверх — невинно, почти по-детски. Но в глазах плясали чёртики.
— Какой у вас тип темперамента?
— А как вы думаете, Семён Алексеевич? — игриво парировала шаманка, произнося его имя так, будто жевала самую сладкую конфету. Смотрела на него, не отводя глаз.
— Холерик, Варвара, — быстро, недолго думая, ответил он. Но в глазах читалось: «чтобы тебя понять, нужно долго-долго изучать»
Он кивнул, сказал «хорошо», и лекция продолжилась. Но до конца занятия он не мог отвести от неё взгляд. А она — от него.
Перерыв.
Алина вытащила Варю в коридор, схватила за локоть.
— Ты чего творишь?
— Ничего, — спокойно ответила Варя.
— Вы смотрели друг на друга! Всю пару! Как будто...
— Как будто что? — Варя прищурилась.
— Как будто никого вокруг нет.
Варя улыбнулась. Медленно. Сладостно. Высвободила руку.
— Голову от фантазий моем, Алин, — сказала она и ушла.
Алина осталась стоять, хлопая глазами.
После лекции студенты вышли. Варя задержалась. Семён Алексеевич — тоже.
Они остались вдвоём. Тишина. Только их дыхание.
Он подошёл к ней. Остановился в шаге. Смотрел — на её лицо, на шею, на длинные ресницы, на то, как боди обтягивает её тело.
— Ты сделала это специально, — сказал он. Это был не вопрос.
— Всё, что я делаю, — специально, — ответила она.
Он провёл пальцем по её плечу. Она не отстранилась.
— Ты невыносима.
— А ты всё равно смотришь.
— Не могу иначе, — признался он.
Она подошла ближе. Почти вплотную. Задрала голову, смотрела на него снизу вверх.
— Боишься? — спросила она.
— Себя, — ответил он. — Рядом с тобой.
— А я нет, — она провела пальцем по его груди. — Я себя не боюсь. Я себя чувствую.
Он схватил её за талию, притянул к себе. Его руки легли на её бёдра — там, где тонкая полоска кожи между брюками и боди. Он чувствовал её тепло. Её дрожь.
— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он.
— Я знаю, — она обвила его шею руками. — И не собираюсь останавливаться.
Он поцеловал её — жадно, глубоко, так, что у неё перехватило дыхание. Она ответила — с той же страстью, вцепившись в его волосы. Его пальцы скользнули под ткань боди, касаясь голой кожи на её бёдрах. Она выдохнула ему в губы.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Завтра? — спросил он, касаясь лбом её лба.
— Завтра — первая парта, — она улыбнулась — дьявольски, сладко, обещая. — Попробуй меня остановить.
Вечером Варя сидела на подоконнике, гладила Инфаркта. Кот мурлыкал, жмурился.
— Он не сможет тебя остановить, — сказал Кехно.
— Я знаю, — ответила она.
— И что теперь?
— Теперь — завтра.
Она смотрела в окно на тёмное небо. Губы всё ещё горели. Бёдра помнили его руки.
— Ты влюбилась, — сказал Кехно.
— Нет, — она покачала головой. — Я просто хочу быть с ним. Каждый день. Каждую минуту.
— Это и есть любовь, — заметил бес.
Варя не ответила. Только улыбнулась.
Семён сидел в темноте, смотрел на потолок.
Он не мог забыть её. Её запах. Её вкус. Её бёдра под его пальцами. Её голос: «Попробуй меня остановить».
Он не мог её остановить. Не хотел.
— Варвара, — прошептал он.
Её имя он повторял по тысяче раз в день — как молитву. Ему слишком нравилось как оно звучало. Словно мурчание, но от этого мурчания хотелось выть.
Он закрыл глаза, и перед ним снова была она — в широких чёрных брюках, в облегающем боди, с волосами, рассыпавшимися по плечам. Смотрела на него — дерзко, с вызовом.
Он улыбнулся в темноту.
Завтра она снова сядет на первую парту.
И он снова не сможет отвести взгляд.