Ты сегодня смелая
Понедельник выдался тяжелым.
Варя сидела на лекции, смотрела в конспект, но не видела ни строчки. В голове крутилось одно: сегодня. Она решила. Сегодня — или никогда.
Она пришла в колледж в короткой чёрной юбке и тонких капроновых колготках — не для него, конечно. Для себя. Но когда она вошла в аудиторию и села на последнюю парту, поймала его взгляд — и поняла: он заметил. Он всё замечал.
Семён Алексеевич говорил что-то про психологию личности, про типы темпераментов, про что-то ещё. Она не слушала. Она смотрела на него — впервые за всё время. Открыто, прямо. Он заметил. Задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно. Отвёл первым.
Потом, ближе к концу лекции, он спросил что-то про мотивацию, и она ответила — чётко, уверенно. Он посмотрел на неё и сказал:
— Хороший ответ, Варвара. Вы сегодня особенно... собранны.
— Я всегда собранна, — ответила она.
— Сегодня — иначе, — он усмехнулся уголком губ. — Вам идёт.
Комплимент прозвучал нейтрально, но она почувствовала — он не только про ответ. И внутри что-то ёкнуло.
— Ты сегодня смелая, — сказал Кехно.
— Я всегда смелая.
— Ты всегда пряталась.
— Сегодня не буду.
Кехно замолчал.
На улице уже стемнело. Лекция закончилась. Студенты вышли в коридор. Варя не пошла с ними. Осталась. Ждала, пока все уйдут.
Алина задержалась у двери.
— Ты идёшь?
— Иди, — ответила Варя. — Я догоню.
Алина хмыкнула, пожала плечами и ушла.
В аудитории стало тихо. Только шелест бумаг — Семён Алексеевич собирал конспекты, складывал их в папку.
Осенний день кончился, и в аудиторию проникал только свет уличного фонаря — жёлтый, мягкий, он падал на парты, на доску, на них.
Варя закрыла дверь за последним вышедшим студентом, повернула замок, подошла к его столу. Он поднял голову.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Нет, — ответила она. — Я просто хотела сказать... вы говорили в пятницу, что хотите узнать.
— Говорил.
— Что вы уже узнали?
Он смотрел на неё. Долго. Внимательно.
— Что ты не боишься меня, — сказал он. — Что ты не отступаешь. Что ты... другая.
— Другая?
— Не такая, как все.
Он встал. Обогнул стол. Остановился напротив.
— А ещё я узнал, — продолжал он, — что не могу перестать о тебе думать. Ни в выходные. Ни ночью. Ни сейчас.
Он сделал шаг ближе. Она не отступила.
— Ты хоть представляешь, как тяжело стоять перед аудиторией и не смотреть на тебя? Как тяжело не подойти после лекции, не спросить, как дела, не коснуться?
— Представляю, — тихо сказала она. — Потому что чувствую то же самое.
Он замер. Смотрел на неё — в её глаза, чёрные из-за линз, огромные, в которых он тонул.
— Варвара...
Она подошла ближе. Встала перед ним — почти вплотную. Задрала голову, чтобы видеть его лицо. Прищурилась — дерзко, с вызовом.
— Я не отступлю, — сказала она. — Я не испугаюсь. Я не буду прятаться. Но ты должен сделать первый шаг. Ты.
Он смотрел на неё, и его дыхание сбилось. В её глазах плясали чёртики — опасные, манящие. Она была красивой. Слишком красивой. С этой её короткой юбкой, с тонкими колготками, с прямой спиной и прищуром, от которого у него внутри всё переворачивалось.
— Ты уверена? — спросил он, и голос его сел.
Она не ответила. Вместо этого её лицо вдруг расслабилось — исчез вызов, исчезла дерзость. Осталась только она. Такая милая, почти по-детски наивная, с огромными глазами, в которых читалось: «Ну пожалуйста. Ну сделай уже что-нибудь».
Он не выдержал.
Схватил её за талию, поднял, усадил на край стола. Жёлтый свет фонаря падал на её лицо, на её волосы, на её губы. Его руки — большие, сильные, тёплые — легли на ее ляжки. Он чувствовал тонкую ткань колготок под пальцами, чувствовал тепло её тела, чувствовал, как она дрожит — едва заметно, но он ощущал каждое её микродвижение.
Он смотрел на неё. Её волосы рассыпались по плечам, щёки горели, губы приоткрылись.
— Ты красивая, — сказал он хрипло.
Он провёл большими пальцами по её бёдрам, медленно, почти невесомо.
— Невероятная. И я с ума схожу.
Она обвила его шею руками, притянула ближе. Их лица разделяли сантиметры.
— Долго ты, — прошептала она.
— Ждал, пока ты разрешишь.
— Я разрешила в пятницу.
— Я хотел быть уверен.
— А теперь?
— Теперь уверен, — он коснулся губами её губ — легко, почти невесомо, будто пробуя на вкус. — Ты моя.
Поцелуй начался медленно — нежно, осторожно. Он пробовал её, изучал, наслаждался. Она отвечала — не торопясь, дразня. Их дыхание смешалось. Её пальцы запутались в его волосах. Его руки сжали её бёдра сильнее, притягивая ближе.
А потом он углубил поцелуй — жадно, требовательно, так, что у неё потемнело в глазах. Она вцепилась в него, отвечая с той же страстью, с тем же голодом. Запретный плод оказался сладким — слишком сладким, до головокружения, до потери пульса.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Варвара, — прошептал он, касаясь лбом её лба.
— Что?
— Это было... я не знаю, как сказать.
— Не надо слов, — ответила она. — Я знаю.
Он поцеловал её ещё раз — медленнее, нежнее, но не менее горячо. Она таяла в его руках, чувствуя, как его пальцы гладят её бёдра, как его дыхание смешивается с её.
— До завтра? — спросила она.
— До завтра, — ответил он.
Она спрыгнула со стола, поправила юбку. Взяла рюкзак, пошла к двери. Обернулась. Свет фонаря падал на её лицо, делая его почти призрачным.
— Семён Алексеевич?
— М?
— Завтра я сяду на первую парту.
— Зачем?
— Чтобы ты не искал меня взглядом, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то дьявольское и одновременно детское. — Я буду перед тобой.
Она вышла из аудитории, чувствуя, как его взгляд всё ещё горит на её спине.
В коридоре она выдохнула. Медленно. Глубоко.
На улице было темно. Фонари горели тускло, ветер срывал с деревьев последние листья. Варя шла к машине, чувствуя, как её губы всё ещё горят от его поцелуя. Как её бёдра помнят его руки. Как внутри всё дрожит — не от холода, от того, что случилось.
Она села в машину, закрыла глаза.
— Ну что? — спросил Кехно.
— Что — «что»?
— Ты сделала это.
— Сделала.
— И как?
— Хорошо, — она провела пальцами по губам. — Слишком хорошо.
— Ты счастлива?
— Не знаю, — ответила она. — Я просто... не могу поверить, что это случилось.
Она завела мотор, выехала с парковки. Дорога домой была пустой. Она думала о нём — о том, как он смотрел на неё, как его голос сорвался, когда он сказал «невероятная». О том, как его руки лежали на её бёдрах — уверенно, горячо.
— Ты влюбилась, — сказал Кехно.
— Нет, — ответила она. — Я просто...
— Что?
— Я просто хочу быть с ним.
Кехно замолчал.
Семён остался в пустой аудитории.
Он сидел на стуле, смотрел на дверь, за которой она скрылась. Её запах — лёгкий, сладковатый — всё ещё витал в воздухе. Он закрыл глаза, и перед ним снова была она. Её лицо в жёлтом свете фонаря. Её губы, которые он целовал. Её бёдра под его пальцами.
— Варвара, — прошептал он.
Он провёл рукой по лицу, выдохнул. Внутри всё горело — от её поцелуя, от её слов, от того, как она смотрела на него.
«Ты не отступишь? — думал он. — А я?»
Он не знал, что будет дальше. Знал только, что не сможет забыть этот вечер. Не сможет забыть её.
Он встал, собрал бумаги, закрыл дверь на ключ. В темноте аудитории ещё пахло ею.
Он вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но не остудил. Ничего не могло остудить то, что горело внутри.
— Варвара, — повторил он.
Она была под кожей. В мыслях. Везде.
Он сел в машину, положил руки на руль. Закрыл глаза.
«Что мы делаем?» — подумал он.
Ответа не было.
Но он знал — остановиться уже не сможет.