Одно касание
К середине сентября Варя поймала себя на том, что ищет его взглядом.
Это случилось неожиданно. Она шла по коридору на перемене, болтала с Алиной о каком-то пустяке, и вдруг её глаза сами собой метнулись вперёд — туда, где из дверей преподавательской вышел Семён Алексеевич. Чёрная футболка, папка под мышкой, взгляд — усталый, сосредоточенный. Он не смотрел на неё. Но она смотрела. И не могла отвести взгляд.
— Варь, ты слушаешь? — спросила Алина.
— А? Да, слушаю, — ответила она, отворачиваясь.
Но до конца перемены её взгляд ещё несколько раз возвращался к тому месту, где преподаватель скрылся за поворотом.
Дома она злилась на себя. Что за ерунда? Она не школьница, чтобы заглядываться на преподавателей. Ей просто показалось. Просто она давно не была в отношениях. Просто от него странная энергия. Просто... просто тысяча «просто», которые ничего не объясняли.
Кехно молчал. Не подкалывал, не ворчал, не лез с советами. Только наблюдал. И это молчание было красноречивее любых слов.
— Он ведьмак, — сказал Кехно в следующий раз, когда они остались одни.
Варя мыла кружку на кухне, Инфаркт сидел на стуле и следил за её руками.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Чувствую. Его сила — как огонь. Не такой, как у тебя. Другой. Но сильный.
— И что?
— Ничего. Просто знай.
Варя выключила воду, вытерла руки. Внутри всё клокотало — от любопытства, от страха, от желания понять.
— Ты можешь подойти к нему, — сказал Кехно.
— Что?
— После пары. Подойди. Дотронься. Я почувствую, кто он.
— Нет, — отрезала она. — Не пойду.
— Почему?
— Потому что это странно. Потому что он преподаватель. Потому что он подумает, что я сумасшедшая.
— А ты не сумасшедшая.
— Он не знает.
— Тогда узнает.
— Кехно, нет.
— Ссыкло, — сказал бес без злости, скорее с усмешкой. — Ты же хочешь знать.
— Хочу, — призналась она. — Но не так.
— А как?
— Не знаю. Но не так.
Кехно замолчал, но Варя чувствовала — он не отступился. Он просто ждал.
На следующей лекции она почти не слушала.
Смотрела на Семёна Алексеевича — на его руки, на плечи, на то, как он водит указкой по доске. И думала о том, что сказал Кехно. Ведьмак. Она не встречала ведьмаков раньше. Слышала о них — от мамы, от других практиков. Но никогда не видела.
А теперь он стоял в нескольких метрах от неё, и она не могла подойти.
— Смелее, — подначивал Кехно.
— Заткнись, — мысленно ответила она.
— Ты всю жизнь будешь бояться?
— Я не боюсь. Я просто... не хочу выглядеть дурой.
— Ты не будешь выглядеть дурой.
— Откуда знаешь?
— Потому что он смотрит на тебя так же, как ты на него.
Варя подняла глаза. Семён Алексеевич действительно смотрел на неё. И взгляд его был тяжёлым, изучающим. Она первая отвела глаза.
После лекции она собирала вещи медленно, специально задерживаясь. Алина уже ушла — у неё была следующая пара в другом корпусе. В аудитории остались только Варя и Семён Алексеевич.
Он сидел за столом, что-то писал.
— Иди, — сказал Кехно.
— Нет, — мысленно ответила она.
— Иди, говорю.
— Нет.
— Ссыкло.
— Я не боюсь, я...
— Варвара, — позвал её Семён Алексеевич.
Она подняла голову. Он смотрел на неё.
— Вы хотели что-то спросить?
— Нет, — ответила она. — Я просто... — она замялась, не зная, что сказать.
— Дотронься, — подтолкнул Кехно.
— Не могу.
— Можешь.
Она встала, подошла к его столу. Он смотрел на неё, не отрываясь.
— Семён Алексеевич, — сказала она. — У вас... на рубашке что-то.
Он посмотрел вниз. На белой ткани ничего не было.
— Где? — спросил он.
Она протянула руку и коснулась его плеча. Всего на секунду. Кончиками пальцев.
И внутри всё взорвалось.
Кехно дёрнулся, замер, потом начал говорить — быстро, захлёбываясь:
— Сильный. Очень сильный. Он не просто ведьмак — он из рода. Древнего. Я чувствую корни. Землю. Сибирь.
Варя отдёрнула руку, сделала шаг назад.
— Извините, наверно показалось, — сказала она и выбежала из аудитории.
Она неслась по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось, в ушах шумело. Кехно внутри метался, возбуждённый, почти истеричный.
— Я же говорил! Я же говорил!
— Заткнись, — прошипела она.
— Он — наш. Он — из нашего мира. Ты должна с ним поговорить!
— Заткнись, Кехно!
— Не заткнусь! Ты сама чувствуешь!
Варя выбежала на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, принося облегчение. Она остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.
— Он чувствовал тебя, — сказал Кехно уже спокойнее. — Когда ты коснулась. Он знает.
— Откуда ты...
— Я чувствую.
Варя открыла глаза, посмотрела на серое небо.
— И что теперь?
— Теперь ты сама решишь.
Она не знала, что решать. И не знала, как смотреть завтра ему в глаза.
Он остался сидеть за столом, глядя на дверь, за которой она скрылась.
Рука ещё горела. Там, где её пальцы коснулись его плеча. Всего секунда, а он чувствовал это до сих пор. Как будто невидимый огонь прошёл сквозь ткань рубашки, сквозь кожу, сквозь мышцы — до самых костей.
Семён откинулся на спинку стула, закрыл глаза.
Её прикосновение было лёгким, почти невесомым. Но оно ошарашило сильнее, чем если бы она ударила его. Внутри всё вспыхнуло — не больно, нет. Остро, сладко, до дрожи в коленях. Он почувствовал её магию не умом — телом. Как волну, которая прошла сквозь него, заставляя сердце биться чаще, дыхание — сбиваться.
Она была шаманкой. Или кем-то, кто работает с духами. Он не знал точного названия, но знал главное — она была своя. Из его мира.
И от этого знания внутри разгоралось что-то ещё. Что-то, чему он не хотел давать имя.
Семён открыл глаза, посмотрел на дверь. В голове пронеслось: «Какая же она...». Он не договорил даже мысленно. Потому что слова, которые вертелись на языке, были слишком опасными. Слишком личными. Слишком... неправильными.
Он представил её лицо — когда она стояла напротив, когда смотрела на него своими огромными глазами, когда её губы дрогнули, прежде чем она сказала «извините». Внутри снова полыхнуло. Жарко, почти нестерпимо.
— Чёрт, — выдохнул он, провёл рукой по лицу.
Его тело помнило её прикосновение. Плечо горело, будто она оставила на нём клеймо. Он провёл пальцами по тому месту, где были её пальцы, — и почувствовал, как по коже бегут мурашки.
«Что ты со мной делаешь, Варвара?»
Он не знал ответа. Но знал — хочет узнать.
Он встал, прошёлся по аудитории, пытаясь унять дрожь. Не помогло. Её запах — лёгкий, сладковатый — всё ещё витал в воздухе. Он остановился у окна, прислонился лбом к холодному стеклу.
— Семён Алексеевич, вы в порядке? — раздался голос коллеги из коридора.
— Да, — ответил он, не оборачиваясь. — Всё хорошо.
Хорошо. Он соврал. Всё было совсем не хорошо. Всё было слишком хорошо. Слишком остро. Слишком неправильно.
Он вышел из аудитории, прошёл по коридору, спустился на первый этаж. Внутри всё ещё горело. Её образ стоял перед глазами — чёрные волосы, бледная кожа, огромные глаза, в которых он тонул.
«Варвара», — повторил он мысленно. Имя обжигало губы. Как и её прикосновение.
Он вышел на улицу, холодный ветер ударил в лицо. Хорошо. Может, выстудит то, что разгоралось внутри. Но ветер не помог. Он шёл к остановке, чувствуя, как её сила всё ещё пульсирует под кожей.
— Кто же ты такая? — прошептал он.
Ответа не было.
Но он знал — он узнает. Обязательно.
Дома Семён скинул куртку, прошёл на кухню, налил воды. Выпил залпом стакан, потом второй. Не помогло.
Он сел на диван, уставился в одну точку.
Её лицо. Её глаза. Её голос, когда она сказала «извините, показалось». Её пальцы на его плече.
Он провёл рукой по тому месту — и снова почувствовал жар. Закрыл глаза, и перед ним снова была она. Такая близкая. Такая недоступная.
«Ты с ума сошёл», — сказал он себе. — «Она — студентка. Ты — преподаватель. Тебе двадцать шесть, ей — восемнадцать. Это неправильно».
Но его тело думало иначе. Оно помнило. Оно хотело.
Он лёг на диван, уставился в потолок. Думал о том, как она коснулась его. Как он хотел, чтобы она не убирала руку. Как он хотел поймать её пальцы, задержать, прижать к себе.
— Варвара, — прошептал он в пустоту.
Имя обжигало. Как и она сама.
Он закрыл глаза, и в темноте перед ним снова была она. Чёрные волосы, бледная кожа, огромные глаза. И губы, которые она закусила, когда поняла, что сделала.
«Что ты со мной делаешь?» — подумал он снова.
Ответа не было. Только жар, разгорающийся внутри. Только её образ, который не уходил. Только желание — снова увидеть её, снова почувствовать, снова коснуться.