Взгляды
Следующие две недели превратились в одну длинную, тягучую ленту взглядов.
Варя замечала это не сразу. Сначала думала —кажется. Потом — что она сама придумывает. Но Кехно молчал, и это было странно. Обычно он ворчал, комментировал, лез с советами. А тут — тишина. Будто наблюдал. И когда бес наблюдал, значит, было на что посмотреть.
На лекциях Семён Алексеевич вёл себя как обычно — сухо, по делу, без лишних жестов. Объяснял материал, задавал вопросы, иногда просил кого-то ответить с места. Но его взгляд... он постоянно возвращался к последней парте. Туда, где сидела Варя. Не задерживался надолго — секунда, две. Но она чувствовала этот взгляд кожей. Где-то между лопаток, на затылке, на плечах — везде, куда падал этот тяжёлый, изучающий взгляд.
Ей было одновременно тревожно и... приятно? Нет, не приятно. Что-то другое. Какое-то смутное, незнакомое тепло, которое разливалось внутри, когда их глаза встречались. Она не понимала, что это. И это пугало больше всего.
В коридорах они иногда сталкивались.
Она шла с Алиной на очередную пару, он — в другую сторону. Их взгляды встречались на секунду. Варя кивала, здоровалась. Он отвечал тем же. Ничего лишнего. Но каждый раз после этого у неё внутри что-то ёкало. Сердце пропускало удар, потом начинало биться чаще. Ладони потели. Она сжимала их в кулаки, прятала в карманы джинсов, чтобы Алина не заметила.
— Ты чего такая красная? — спросила подруга однажды.
— Где?
— Вся. Щёки горят.
— Жарко, — соврала Варя.
Подруга хитро прищурилась, но спрашивать не стала. Только усмехнулась и перевела тему.
Сам Семён Алексеевич чувствовал это с первой лекции.
Когда он вошёл в аудиторию 203 и окинул взглядом студентов, его внимание сразу приковала девушка на последней парте. Не потому, что она была громкой или яркой — наоборот, она сидела тихо, почти незаметно. Но от неё исходило что-то... необычное, но в то же время слишком знакомое.
Он не мог объяснить это словами. Какая-то энергия. Тёплая, глубокая, как будто она была не просто человеком, а кем-то похожим на него самого. Он ловил себя на том, что смотрит на неё чаще, чем на других студентов. Что ищет её взгляд. Что ждёт момента, когда их глаза встретятся.
Ему это не нравилось. Он был преподавателем. Она — студенткой. Между ними не могло быть ничего, кроме учебного процесса. Но он не мог запретить себе чувствовать. Не мог запретить себе задерживать взгляд на секунду дольше, чем нужно. Не мог запретить себе думать о ней после пар, возвращаясь в пустую квартиру, где его никто не ждал.
Он не знал, как к ней приблизиться. Что сказать? «Я чувствую от тебя что-то странное»? Она подумает, что он сумасшедший. Или — что он пристаёт. А он не хотел её пугать. Не хотел нарушать ту тонкую, невидимую грань, которая отделяла его — преподавателя — от неё — студентки.
Поэтому он просто смотрел. И ждал.
Однажды Варя задержалась после пары — доделывала конспект. Алина ушла вперёд, сказала, что будет ждать на улице. В аудитории было тихо. Семён Алексеевич сидел за столом, проверял какие-то работы.
Она подняла голову и увидела, что он смотрит на неё. Не мельком — в упор. Тяжело, внимательно, будто пытался прочитать что-то у неё в голове. Внутри всё сжалось. Она хотела отвести взгляд, но не смогла. Секунда. Другая. Третья.
— Что-то не так? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он всё равно дрогнул.
— Всё так, — ответил он. — Просто смотрю.
— На что?
— На вас.
Она замерла. Сердце пропустило удар. В голове пронеслось: «Зачем? Почему? Что ему нужно?» Но вслух она спросила только:
— Почему?
Он не ответил. Только усмехнулся уголком губ — не насмешливо, скорее устало — и снова уткнулся в бумаги.
— Идите, Варвара. Хватит учиться.
Она собрала вещи и вышла, чувствуя, как колотится сердце. Внутри всё дрожало — от неожиданности, от страха, от того странного тепла, которое снова разлилось где-то в груди.
Дома Инфаркт встречал её требовательным мяуканьем. Она насыпала ему корм, гладила, рассказывала, как прошёл день. Кот слушал, иногда моргал, иногда отворачивался — делал вид, что ему всё равно. Но Варя знала — он чувствовал её состояние. Кот всегда чувствовал.
— Ты думаешь о нём, — сказал Кехно.
— Не думаю.
— Думаешь.
— Ну, думаю, — призналась она, садясь на подоконник с чашкой чая. — И что?
Бес промолчал. Варя вздохнула. Снова подумала о том, что этот год будет странным. Не потому, что учёба тяжёлая. А потому, что появился кто-то, кто заставлял её чувствовать то, что она не умела объяснять.
Энергия, которая исходила от Семёна Алексеевича, была другой. Не как у обычных людей — холодная, равнодушная, фоновая. Она была живой. Тёплой. Глубокой. И когда она попадала в поле Вариного восприятия, внутри всё откликалось. Как будто какая-то струна натягивалась и начинала звучать.
Она не знала, что это. Магия? Природа? Просто совпадение? Но Кехно молчал, а это значило, что бес либо не понимал, что происходит, либо понимал, но не хотел говорить.
— Ты чувствуешь его энергию? — спросил он наконец.
— Чувствую, — ответила она.
— И что она тебе говорит?
— Что он не такой, как все. Что он... скрывает что-то.
— Я тоже чувствую.
— Но что именно?
— Не знаю. Но узнаю.
— Не лезь, — тихо попросила Варя. — Пожалуйста.
Кехно замолчал. Инфаркт устроился у неё на коленях, заурчал. За окном начинало темнеть.
На следующий день на лекции Семён Алексеевич попросил Варю ответить.
— О теориях личности в отечественной психологии нам расскажет... Варвара. Варвара, мы вас внимательно слушаем.
Шаманка говорила чётко, без запинок — материал она знала. Но внутри всё дрожало. Она чувствовала его взгляд — на своём лице, на руках, которыми всегда активно жестикулировала. Старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза всё равно видела — он смотрит. Не отрываясь.
— Хорошо, — сказал он, когда она закончила. — Садитесь.
Она выдохнула, опустилась на стул. Алина дёрнула её за рукав.
— Ты чего такая напряжённая?
— Устала, — ответила Варя.
— А он на тебя смотрел. Всю пару.
— На всех смотрит.
— Нет, — Алина покачала головой. — На тебя — особенно.
Варя не ответила. Просто уткнулась в конспект и сделала вид, что читает.
После пар она снова задержалась — нужно было спросить про домашнее задание. Аудитория опустела. Семён Алексеевич собирал бумаги, складывал их в папку.
— Семён Алексеевич, — позвала она.
Он поднял голову.
— У нас будет контрольная на следующей неделе?
— Будет, — ответил он. — Материал выучите — напишете.
— А если не выучим?
— Пересдадите, — он посмотрел на неё внимательно. — Вы не пересдадите, Варвара. Вы всё и так знаете.
— Откуда вы знаете?
— Вижу, — он усмехнулся. — Вы умная, Варвара. Не прикидывайтесь.
Она не знала, что ответить. Кивнула и вышла из аудитории.
«Варвара». Как он произносил её имя — не «Варя», не «Петрович», а полное, тягучее, с лёгкой хрипотцой. Будто пробовал на вкус. Будто вкладывал в эти четыре слога что-то своё, от чего у неё по спине бежали мурашки. И каждый раз, когда её имя срывалось с его губ, она не понимала — то ли ей страшно, то ли она ждёт этого момента снова.
Внутри всё бурлило. Он видел её. Не как студентку — как кого-то большего. Но что именно он видел? Её способности? Её страх? Её одиночество? Или то, что она сама в себе ещё не разглядела?
Варя не знала. Но хотела узнать.
Дома Инфаркт, как обычно, сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Варя подошла к нему, погладила.
— Что ты думаешь? — спросила она. — Этот препод — кто он?
Кот повернул голову, посмотрел на неё жёлтыми глазами и мяукнул.
— Вот и я не знаю, — вздохнула шаманка.
Она села на диван, обхватила колени руками. В голове крутились мысли — одна тревожнее другой. Почему он смотрит? Почему она не может перестать об этом думать? Почему внутри всё переворачивается, когда их взгляды встречаются?
Кехно молчал. И это молчание было громче любых слов.
За окном всё так же шёл дождь. Где-то в городе, в съёмной квартире, Семён Алексеевич сидел за столом, смотрел на список группы и думал о том, почему он не может забыть взгляд девушки с последней парты.
Он не знал ответа.
Но чувствовал — это только начало.