За гранью зимы

***
Всепоглощающая тьма, безмолвная и безграничная, теперь пожирала её изнутри, подобно кислоте, медленно разъедающей душу. Тори стояла в этой черной, бездонной пустоте. Она добилась этого проклятого спокойствия.
Раньше смерть была её любимицей. Она танцевала на краю крыш, чувствуя, как ветер ласкает шею. Бросалась под колёса грузовиков, наслаждаясь рёвом металла, который был громче любого крика в её душе. Она умела плавать, но всегда стремилась утонуть. Пустота была и там. Она не ненавидела свою жизнь и была готова жертвовать собой ради других не потому, что была хорошей, а потому, что ей нравился этот риск. Риск был единственным, что заставляло кровь двигаться.
Ей не было страшно, потому что ей нечего было терять. А потом появились они – друзья с тёплыми руками, семья с незлобными глазами, парень, чьё дыхание на её шее было не угрозой, а обещанием. И она всё как всегда просрала.
Внезапно, глубоко под рёбрами, там, где должно биться сердце, возникла точка холодного льда. Он не распространялся, а концентрировался, твёрдый и острый, как кристалл. Это было не чувство, а физическое присутствие – остаток чего-то, что она не смогла полностью убить. Возможно, надежда. Тогда она хотела убежать, а теперь хотела вернуться.
***
Внезапно из темноты, совсем тихо, едва слышно, начали доноситься неразборчивые голоса. Они пробивались сквозь ватную пелену сознания, как далекое радио на чужой волне.
Что-то внутри Тори вздрогнуло. Она не просила ее любить. Она не просила этого. Она не заслуживала… или всё же заслужила?
— Тори… Тори, открой глаза, — раздался где-то из темноты тихий голос Рики. А следом Тори будто ощутила на своей ладони теплое прикосновение — маленькие пальцы сжали ее руку, словно якорь, не дающий уплыть.
— Кто-нибудь, принесите нашатырь, — услышала она встревоженный голос Чейза.
— Что происходит? — не понимала Тори. Она всё еще находилась в странном, пограничном состоянии. Она всё слышала — каждое слово, каждое движение воздуха, — но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело словно принадлежало кому-то другому.
Слабость и пустота не давали здраво мыслить. Внезапно всё вокруг будто закружилось, уходя из-под ног — хотя она и так уже лежала.
— Тори, ну очнись же! — послышался тревожный, почти ломающийся голос Блейна. В нем была та самая паника, которую он обычно прятал за усмешкой.
— Вот, держи, — сказал кажется Брендон, протягивая Эвану заветный пузырек с нашатырем.
— Да давайте мы ее просто в снег окунем — она сразу очнется! — неудачно пошутил Бобби.
Эван посмотрел на него с такой злобой, что Бобби на мгновение пожалел о своей глупой шутке.
— Бобби, ты дурак, — донесся ледяной голос Элли.
А после в нос ударил резкий, раздирающий запах аммиака. Он прошиб до слез, до самой макушки, выдирая Тори из липкого забытья.
Тори закашлялась, судорожно вздохнула и, еще не открывая глаз, выдавила:
— Бобби, я тебя сейчас сама в снег опущу.
— О, очнулась, — с облегчением, но все еще виновато протянул Бобби.
— Торичка, ты как себя чувствуешь? — раздался мягкий, встревоженный голос Кесси.
Тори открыла глаза. Первое, что она увидела — лицо Блейна. Она лежала на его коленях. Не раздумывая ни секунды, она перевела взгляд на остальных, пробежавшись по каждому, словно проверяя, все ли здесь.
Эван стоял чуть поодаль и смотрел на сестру с привычным беспокойством. Элли прижималась к Бобби, будто пытаясь согреться — или удержать его от новых дурацких идей. Брендон сидел на корточках возле Рики, всё еще сжимая нашатырь. А Рика… Рика сидела рядом с самой Тори и смотрела на нее своими огромными глазами, в которых плескалась такая боль, будто она вот-вот разрыдается.
— Эй, дурочка, не реви, — сказала Тори как-то неожиданно ласково. Голос не слушался, но она постаралась, чтобы это прозвучало легко.
Лена стояла чуть в стороне, тревожно оглядываясь по сторонам, словно ждала, что из темноты выйдет еще какая-то угроза.
Тори резко дернулась:
— Где Чейз?
Она попыталась подскочить, но не успела сделать и движения — Блейн мягко, но твердо уложил ее обратно.
— Не так резко, — сказал он. И был прав. В ушах до сих пор стоял звон, к горлу подкатывала тошнота, а по телу пробежал липкий холодный пот.
— Здесь я, — послышался голос Чейза. Он стоял чуть в тени, но Тори узнала бы этот голос из тысячи. — Как всегда, не дала мне закончить начатое.
В его голосе смешались усталость, сарказм и… что-то еще. То, что он не произнес бы вслух.
— Что случилось? — спросила Тори, не понимая происходящего. Еще минуту назад — она умирала. А сейчас… Она внезапно схватилась за живот, проверяя, нет ли крови. Но нет. Ни крови. Ни людей Джоша. Ничего.
— Ты упала в обморок за секунду до того, как ребята вышли из машины, — тихо сказал Чейз. И добавил после паузы, почти невесомо: — Ты просто… выключилась. Не делай так больше.
Тори медленно выдохнула, чувствуя, как возвращается пульс. Холодный снег под спиной, колени Блейна, пальцы Рики в своей руке. Жива.
***
— Чейз, ты этого не сделаешь, — сказала Тори, глядя на него. Она всё ещё лежала на коленях у Блейна, но в её голосе звенела сталь.
— Не начинай. Мы же всё решили, — Чейз перевёл взгляд на остальных. Спокойно. Слишком спокойно.
— Чейз, кто решил? — начала Лена, прищурившись.
— Вот именно — ты решил всё за нас, — бросил Бобби.
Рики сидела рядом с Тори, переводила взгляд с одного на другого и не могла вымолвить ни слова. Воздух стал плотным, как перед грозой.
Голос Тори, натянутый до хрипоты, разрезал ледяную тишину:
— Чейз, не смей. И ты, Эван, тоже.
В её глазах стояли не слёзы — чистая, неразбавленная ярость отчаяния.
— Торичка… — начал Эван, опускаясь рядом на колени.
— Да не хрена! – она убрала руку брата и с трудом поднялась сама. Мир качнулся, но она устояла — только потому, что вцепилась взглядом в Чейза. — Я всё видела. Я вас ВИДЕЛА. Ты будешь лежать в снегу и захлёбываться собственной кровью — а он… — Тори перевела взгляд на Эвана, и голос дрогнул. — Он уходит. Я этого не переживу. Снова.
Тишина повисла тяжелее тумана. Даже Бобби не нашёлся что сказать.
— Я лучший вариант, чтобы закрыть дорогу, — Чейз сказал это так, будто это само собой разумеющееся.
— Ты решил за всех, Чейз, — тихо, но чётко произнесла Лена, отрываясь от наблюдения за лесом. — Опять. Ты хочешь пожертвовать собой. В одиночку.
— Кто-то всё равно должен закрыть дорогу, — голос Чейза был ровным, стальным. Он вышел из тени, и снег захрустел под его ботинками. — Логика проста. Лучше это буду я, чем вы.
— А чем мы хуже, Чейз? — сказал Бобби.
— Логика? — фыркнул Блейн. Он всё ещё сидел на снегу, но его пальцы сжались в кулаки. — Это не логика. Это самоубийство чистой воды.
— ТВАРИ настигнут всех, если мы не закроем эту чёртову дорогу, — встрял Эван, упорно не глядя на сестру. — Единственный правильный выход — кому-то зайти туда. Но кому?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как могильная плита. Внезапно воцарилась мёртвая тишина.
Тори скользнула взглядом по ребятам. Рики прижалась к Брендону — её пальцы побелели на его куртке. Элли смотрела на Бобби, и в её глазах читалась такая же паника. Кесси бегала взглядом в напряжении, не зная, на ком остановиться. Блейн подошёл к Тори, взял её за руку и переплёл свои пальцы с её — молча, крепко, как якорь. Лена смотрела на Тори, Эвана и Чейза и понимала: они готовы рвануть к этой дороге прямо сейчас. Они были напряжены до предела.
— Нет, должен быть другой выход. Нужно просто подумать, — сказала Рики, и её голос прозвучал тоньше, чем ей хотелось бы.
— Его нет, — снова начал Эван.
— НЕТ! — крикнула Тори, и эхо подхватило её крик, раскидало между замёрзшими стволами. — Вы не бросите нас. Вы не бросите меня. Я не позволю вам снова исчезнуть в темноте, понятно?
В её голосе было столько отчаянной силы, что даже Чейз на секунду замер. А потом случилось то, чего никто не ожидал.
— Я её закрою, — сказал Брендон. Громко. Так несвойственно для него, что все одновременно повернулись.
Он стоял, чуть впереди Рики, и его лицо было бледнее снега, но глаза горели.
— Что? — выдохнула Рики, отпуская его куртку.
— Ты… — начал Чейз.
— Я сказал — я закрою эту дорогу, — повторил Брендон, теперь тише, но не менее твёрдо. — Вы все нужны здесь. А я… я всегда был тихим. Меня даже не сразу хватятся.
— Брендон, что ты несёшь? — послышался испуганный голос Рики.
— Это самая глупая вещь, которую я слышала в своей жизни, — Лена шагнула к нему, и в её голосе прорезалось что-то почти злое. — Ты не пойдёшь. Никто не пойдёт. Мы найдём другой способ.
— А если не найдём? — спросил Блейн, и его хватка на руке Тори стала почти болезненной.
Тори посмотрела на Брендона. На его сжатые губы. На то, как Рики вцепилась в него, будто он уже начал исчезать.
— Это будет правильно, — продолжил Брендон. Его голос звучал пугающе спокойно. — Меня держала здесь только Рики. Но сейчас у неё есть вы.
— Брендон, не неси чепухи, — сказала Рики, почти плача. — Я тебя не пущу.
— Никто никуда не идёт, — сказала Тори, и в её голосе вдруг проступила странная, почти пугающая тишина. — Я не знаю, как это остановить без жертв. Но это не вариант.
Чейз прищурился:
— Вы должны смириться. Кто-то из нас сегодня уйдёт.
Она медленно выдохнула, глядя туда, где за деревьями темнел провал дороги — той самой, что тянулась прямо в никуда.
— Я предлагаю жеребьёвку, — сказал Брендон.
Элли смотрела на ребят, не понимая происходящего — или не желая принимать. Эван, заметив дрожащие плечи Кесси, положил на них свою руку. Кесси вздрогнула, но не отстранилась. Лена замерла. Рики побледнела.
— Брендон, ты в своём уме? — сказал Бобби, и в его голосе впервые за долгое время не было насмешки. Только холодный ужас.
Брендон не ответил. Он просто улыбнулся — той улыбкой, от которой у остальных кровь стынет в жилах.
Он наклонился, поднимая со снега палочку, и с хрустом переломил её пополам, потом ещё раз. В его руке оказалось несколько обломков — одни длиннее, другие короче.
Рики стояла, продолжая плакать. Тори подошла к ней, обняла за плечи, что-то зашептала на ухо — тихо, только для неё.
— У кого будет длинная — тот и идёт, — сказал Брендон, протягивая руку с палочками. — Тяните.
Первая подошла Кесси. Перекрестилась — привычка из детства, о которой она давно забыла, — и вытянула палочку. Выдохнула с облегчением: палочка была короткой.
Чейз шагнул вперёд, вытянул свой обломок, даже не глядя.
— Короткая, — бросил он.
У Тори и Лены перед глазами пронеслась вся жизнь. В одну секунду. В один выдох.
Бобби, Элли, Эван, Блейн, Лена — один за другим тянули палочки. Один за другим выдыхали. Короткие. Все короткие.
Остались Брендон и Тори.
— А я?.. Я не вытянула, — сказала Рики, делая шаг вперёд. Голос дрожал.
— Ты мелкая. Сядь, — сказала Тори как-то по-свойски, по-старшему, и подошла к палочке.
Она посмотрела на Блейна. Тот стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели. В его глазах было что-то такое, от чего у Тори сжалось сердце. Но она всё равно протянула руку.
— Твою мать, — выдохнула Тори, когда вытянула короткую. Значит, она?
Но Брендон уже сжал оставшуюся палочку — длинную — и молча положил в карман.
— Ну, получается, придётся мне идти, — вздохнул он.
— Нет, Брендон! — Рики вцепилась брату в рукав, пальцы побелели от напряжения. — Не оставляй меня!
Пальцы Брендона взяли холодные пряди волос Рики — нежно, почти по-отечески. В её глазах плескалась паника дикого зверька, попавшего в капкан.
— Рики, послушай меня, — его голос был низким и густым, как смола, застывающая в ночи. — Я закрою эту дорогу для тебя. Чтобы ты смогла жить. Учиться. Просто… жить.
— Тогда мы закроем её вместе! — Её ногти впились в ткань его джинсов. — Я не отпущу тебя одного!
— Нельзя. Только один, — он провёл большим пальцем по её мокрой щеке, и его прикосновение было одновременно нежным и неумолимым, как движение ледника. — Я всегда был трусом. Я не пришёл за тобой в лес из-за страха. Я не спас Сару. Я не был твоим светом. Но теперь у тебя есть целое солнце — все они. А я… я научился быть тишиной. Тишиной в твоих мыслях.
Рики тряхнула головой, и её дыхание вырвалось белым клубком ярости и ужаса.
— Это трусость! — выкрикнула она.
— Я хочу, чтобы ты жила, — признался он шёпотом, притягивая её к себе. Губы почти коснулись ее лба, а дыхание обожгло холодом. — Дай мне уйти твоим героем.
Рики мотала головой, плача. Слёзы катились по щекам, замерзали на ветру. Но Брендон уже отстранился. Встал. Сделал шаг назад.
Он посмотрел на ребят. Все смотрели на него — со смесью смятения, благодарности и тяжёлой, давящей тревоги.
— Брендон… будь осторожен там, — сказала Кесси и первой шагнула вперёд, обнимая его. Крепко, по-сестрински.Элли молча кивнула и тоже обняла. Её губы дрожали, но она сдерживалась.
Лена стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она не двинулась с места, но Брендон видел в её глазах то, что она не хотела показывать: «Не уходи. Пожалуйста».
Парни подошли следом. Чейз, Эван, Бобби, Блейн — положили руки на его плечи, образовав круг.
— Ну, ты уверен? — спросил Чейз, глядя прямо в глаза Брендона. В его взгляде не было сомнения — только тяжёлое принятие.
— Да. Так будет правильнее, — ответил Брендон. — Конечно, хотелось поплясать на твоей свадьбе.
— Тебе там всегда рады, — сказал Чейз
Брендон повернулся к Блейну:
— Присмотри за моей сестрой.
— Без проблем, — кивнул Блейн. Коротко. Твёрдо. Как клятву.
— Я не знаю, что надо говорить в таких ситуациях, — сказал Бобби, почёсывая затылок. Его голос сел. — Ну… это… Брендон, ты красавчик.
Брендон усмехнулся — уголком губ, невесомо.
Рики стояла у машины, вцепившись в капот, и смотрела на брата. Она не решалась подойти. Знала: если сейчас его обнимет — не сможет отпустить. Не сможет никогда.
Тори подошла к Брендону. Посмотрела в его глаза — такие нечестные, такие живые. Потом протянула ему свой нож. Старый, надёжный, с потёртой рукоятью.
— Не знаю, поможет ли. Но хоть что-то.
Брендон принял нож с благодарностью — молча, одними глазами. Тори шагнула ближе и обняла его.
Он остолбенел на секунду — будто забыл, как это, когда тебя обнимают не из жалости. А потом обнял в ответ. Крепко.
— Скажи, там же все палочки короткие? — прошептала Тори ему на ухо.
Брендон замер. Посмотрел на неё — и одними губами, беззвучно: «Только им не говори».
— Думай там только о себе, — прошептала она. — А я здесь позабочусь о Рики.
— Спасибо, — выдохнул Брендон. И Тори почувствовала, как его плечи дрогнули. Он плакал. Беззвучно.
— Эй… ну всё. Отпусти мою девушку, — раздался голос Блейна. Не злой — уставший. Он аккуратно забрал Тори, притянул к себе. Тори улыбнулась — хотя глаза были красными, опухшими. Брендон вытер лицо рукавом. Посмотрел на дорогу. Потом на Рики. Потом снова на дорогу.
— Я готов, — сказал он.
Никто не ответил.
Снег скрипел под его ботинками, когда он сделал первый шаг.
— Брендон! — крикнула Рики вдогонку.
Он обернулся.
— Я тебя люблю, понял?! Ты слышишь меня?! — её голос сорвался, разбился о тишину леса. — ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!
Брендон кивнул. Один раз.
— Я слышу тебя, — сказал он и шагнул на дорогу. — И я тебя люблю, Рики.
И он зашел внутрь.
Бобби сжал кулаки. Эван опустил голову. Лена закрыла глаза.
Чейз обнял Тори, уткнувшись лицом в её волосы, и не заметил, как она беззвучно плакала.
— Не оборачивайся, — прошептала Кесси себе под нос, глядя в спину Брендона. — Просто не оборачивайся.
Брендон не обернулся.
Он шёл ровно. Не ускоряясь. Не замедляясь. Его фигура становилась всё меньше и меньше на фоне чёрного провала дороги. Снег больше не скрипел. Или просто они перестали слышать.
— Рики, — позвал Блейн тихо, но она не отреагировала.
И где-то в глубине леса что-то щёлкнуло. Будто мир наклонился и затаил дыхание. А потом Тори почувствовала это. Ощущение пришло не снаружи она вспомнила сон.
— Джош, — подумала она но нет.
И в тот же миг налётел ветер.
Не просто ветер — ледяной, рвущий, из тех, что сбивают с ног и вырывают слёзы из глаз. Он пришёл ниоткуда, ударил в спины, толкнул к дороге.
— Что это?! — крикнул Бобби, пригибаясь.
— Партал! — заорал Эван, пытаясь удержать сестру, но Тори уже вырвалась из рук Чейза.
— Он начинает затягивать!– крикнула Элли.
–Держитесь за что-нибудь, – крикнула Лена.
Вокруг дороги воздух замерцал. Искривился. Словно кто-то огромный провёл пальцем по реальности и содрал слой. Партал открывался.
Он разрывал пространство с хрустом, похожим на треск льда под тоннами тяжести.
— Брендон! — Рики сорвалась с места. — БРЕНДОН!
— Держите её! — крикнула Тори, и Блейн с Чейзом перехватили Рики в двух шагах от границы.
Она билась в их руках, не чего не могла сделать.
— ОТПУСТИТЕ! ОН ТАМ! ОН ОДИН!
Партал не просто всасывал – он пожирал. Стеклянный визг рвущейся ткани бытия резал барабанные перепонки. Бобби чувствовал, как пальцы впиваются в плечи Элли, а её тело выгибается дугой против невидимой тяги.
— Не отпущу, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, но земля уходила из-под ног.
Эван, прикрывший Кесси, сделал шаг назад. Ледяные прожилки расползались от эпицентра, цепляясь за шнурки, за края джинс.
Ветер стих так же внезапно, как и налетел. Партал закрылся.
А Рики всё кричала — пока голос не сел, пока её не подхватили чьи-то руки, пока снег не скрыл последний след брата, уходящего в темноту.
Наступила тишина, густая и липкая, нарушаемая только прерывистыми рыданиями Рики.
***
Солнце уже взошло, но его свет казался обманчиво-спокойным. Небо, еще минуту назад обещавшее ясный день, сейчас напоминало акварельный рисунок — бледно-розовые и бежевые мазки расплывались в утренней дымке, словно сама природа не решалась до конца проснуться.
Рики сидела на старой деревянной скамейке на холме. С этого места открывался красивый вид на город. Но её глаза, широко распахнутые и неестественно сухие, смотрели сквозь всё это. Сквозь город, сквозь утро, сквозь само время. Казалось, она видит что-то, что никто другой не мог разглядеть — пустоту.
В припаркованном на обочине машине четверо парней и четыре девушки замерли, не решаясь даже громко дышать. Их взгляды были прикованы к одинокой фигуре в темной шутке.
— Нет, ну так не может продолжаться, — не выдержал Бобби, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. — Она там уже час сидит. Даже не моргает.
— Да, надо её как-то вытаскивать, — подхватила Элли, накручивая на палец прядь волос.
— Ей нужно время, — мягко, но твёрдо сказала Лена. Она отвела взгляд, вспоминая Бена. — Она только что потеряла брата.  Дайте ей побыть одной.
— Нет, я так не могу, — резко сказал Блейн, и его рука уже потянулась к дверной ручке.
— Я сама с ней поговорю, — тихо, но так, что спорить было бесполезно, сказала Тори. Она повернулась назад, на заднее сиденье. — Кесси, подай, пожалуйста, плед. Вон тот, клетчатый.
Кесси, до этого момента молча сидевшая, привалившись к плечу Эвана, встрепенулась. Её глаза были влажными, но она сдержалась. Молча залезла в сумку и достала мягкий, пахнущий домом плед. Передав его Тори, она снова опустила голову на плечо парня. Эван молча сжал её ладонь.
Тори перехватила взгляды ребят: в них читались и тревога, и надежда. Она выскользнула из машины, тихо притворив дверь.
— Ну что там? — тут же зашипел Бобби, буквально свесившись на переднее сиденье и прижав нос к стеклу.
— Бобовый, скройся! — рявкнул шепотом Чейз, оттаскивая друга за капюшон.
Тори медленно подошла к скамейке. Рики даже не повернула голову — только чуть напряглась спиной, узнав шаги. Тори бесшумно села рядом, развернула плед и накинула его на плечи подруги. И ничего не сказала. Слова сейчас были как камни.
Они молчали. Минуту. Две. Пять.
Внутри Рики крутился воспоминания: вот Брендон хохочет, запрокинув голову, на заднем дворе. Вот они делят булочку с корицей из той пекарни на углу. Вот она сидит за кассой в его дурацком магазине и незаметно пихает ему снеки, пока начальник не видит. А вот последнее сообщение в чате: «Буду поздно, не жди». Она не удалила его тогда и теперь не сможет никогда.
— Тори, — голос Рики прозвучал глухо. Она не смотрела на подругу, только вперёд — на город, который больше не казался красивым. — Что мне делать? На сердце... там будто дыра.
Тори почувствовала, как собственное горло сжалось от подступивших слёз.
— Рикуля моя хорошая, — прошептала она, осторожно обнимая Рики за плечи и притягивая к себе. — Я знаю. Это тяжело. Это несправедливо. Но ты послушай меня. Ты не одна. Слышишь? Мы здесь. Рядом. И никуда не уйдём.
Сначала Рики была словно деревянная — напряжённая, отстранённая. А потом её плечи дрогнули, и она медленно, будто позволив себе упасть, обмякла в объятиях Тори.
— Я не знаю, как жить дальше, — выдохнула Рики, и в этом выдохе была вся её боль. — Всё кажется бессмысленным. Каждый раз, когда я закрываю глаза... я вижу его. Слышу, как он смеётся.
— Это пройдёт, — тихо сказала Тори, хотя сама не до конца верила в эти слова. Но врать не хотелось. — Время... оно не лечит, Рик. Не лечит. Но оно поможет привыкнуть. Сейчас тебе больно, и это нормально. Ты имеешь право горевать столько, сколько нужно. Но помни: жизнь продолжается. И ты должна продолжать. Ради него.
Тори мягко отодвинулась, взяла лицо Рики в свои ладони — мокрое, опухшее, такое родное — и заглянула в глаза. В пустых глазах подруги зажёгся крошечный, слабый, но всё же огонёк.
— Он бы не хотел, чтобы ты сломалась, — твёрдо сказала Тори. — Брендон хотел бы видеть тебя счастливой. И мы поможем тебе. Вместе. Я, Бобби, Чейз, Кесси, все. Мы вытащим тебя из этой темноты, даже если придётся идти наощупь.
Они снова обнялись — крепко, по-настоящему.
Рики знала: впереди дни, недели, месяцы боли. Но рядом с Тори, с этими сумасшедшими ребятами в машине, у неё был шанс. Шанс не утонуть.
Внезапно Тори лукаво покосилась в сторону автомобиля и прошептала Рики на ухо:
— Там Бобби сейчас из окна выпадет. Честное слово, он уже лбом стекло протирает.
Рики всхлипнула, но краешек её губ дрогнул в чем-то отдалённо похожем на слабую улыбку. Она отслонилась от Тори и посмотрела на машину. Все лица были прижаты к стёклам.
— Они все переживают, — улыбнулась Тори. — Даже Чейз, хоть и делает вид, что он слишком крут для этого.
Рики глубоко вдохнула. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие, но в этом было что-то живое.
— Поехали домой, — сказала Рики.
Тори просияла той тихой радостью, которая бывает после долгой грозы. Она взяла подругу за руку — холодную, тонкую, но живую.
— Поехали.
Они пошли к машине, и когда дверь открылась, их встретил неловкий, полный надежды и страха одновременно гул голосов.
***
Ребята сидели в гостиной Лены, не до конца понимая, что они вообще хотят сейчас делать. Они выпали из жизни на месяц — но такое чувство, что на пару лет. Вся их предыдущая жизнь была разрушена.
Ещё утром, пока они ехали через город, в окнах машин мелькали люди. Живые люди. Они выходили на улицу — тихо, оглядываясь через плечо, вздрагивая от каждого резкого звука. Они до сих пор не верили, что всё закончилось. Да и ребята сами не до конца в это верили.
Гостиная Лены казалась странно тихой. Обычно здесь было шумно, тесно от споров и смеха. А сейчас  в воздухе висела тяжёлое «что дальше?».
— Так, типа, всё кончилось? — нарушил тишину Бобби. — Ну, мы победили. А чё дальше-то? В смысле... куда идти? Чего делать?
— Не знаю, как вы, а мы в Закс, — сказал Блейн, кивнув в сторону Тори. — Тори, мы должны успеть туда раньше Чейза.
— А кто сказал, что я тебе разрешение давал? — возмутился Чейз, подняв бровь.
— Ну началось, — пробурчала Кесси, закатив глаза.
— А тебя никто не спрашивал, — парировал Блейн, но без настоящей злости он подмигнул Тори.
Внезапно все телефоны разом завибрировали. Звук был такой громкий и неожиданный, что несколько человек вздрогнули. Экран за экраном засветился уведомлениями.
— Опа, инет появился, — усмехнулся Эван. Он первым схватил свой телефон и присвистнул, глядя на счётчик сообщений.
Комната наполнилась хаотичным шумом. Кто-то ахнул, кто-то выдохнул с облегчением, кто-то побледнел. Все тут же кинулись проверять сообщения — миллиарды уведомлений от родных, друзей, знакомых, от тех, кого они не видели целую вечность.
— Епсель-мопсель, — протянул Бобби, уставившись в экран побелевшими глазами. — Сто девять сообщений от родителей. Сто. Девять. Мне конец. Они меня убьют. Если я, конечно, не убит уже по их версии.
— А у меня тысяча семьсот девяносто, — тихо сказала Элли, и её голос дрожал от смеси ужаса и облегчения. — И это только от мамы. Вот это канец.
Блейн фыркнул и откровенно заржал, откинув голову на спинку дивана.
— Ребят, я домой, — сказал Бобби, резко вскакивая и хватая рюкзак.  — Увидимся позже. Если выживу.
— Стой, — остановил его Эван. Он поднялся с пола и отряхнул джинсы. — Не ходи один.
— А чего бояться-то? — не поняла Кесси. — Тварей больше нет.
— А вдруг на мародёров нарвёшься? Или просто... мало ли что. Город не пришёл в норму за один день, — Эван надел куртку. — Я с тобой.
— О, мы с вами, — тут же подскочила Кесси. Элли кивнула и тоже встала, пряча телефон в карман.
Комната опустела наполовину.
— Мне тоже надо домой, — тихо сказала Рики. Она сидела в углу дивана, сжав телефон в обеих руках. Экран горел, высвечивая сообщения от Брендона. Последние. Те, на которые никогда не будет ответа. Она тяжело вздохнула — так, что плечи опустились под невидимым грузом.
Тори заметила это. Она подошла и села рядом, положив ладонь на руку подруги.
— Рики, переезжай ко мне, — сказала она мягко, но без тени сомнения. — Собери всё необходимое и иди с Эваном. Поживёшь у меня. Сколько понадобится.
— Хорошо, — Рики попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой.
Рики поднялась, кивнула Тори и вышла вслед за Эваном, Кесси, Элли и Бобби. Дверь закрылась, и в гостиной наступила странная, звенящая тишина. Остались только Блейн, Тори, Лена и Чейз.
Чейз и Лена переглянулись с каким-то многозначительным видом и поднялись на второй этаж. Блейн и Тори остались одни в гостиной.
— Какие планы на вечер? — спросил Блейн, нарушая молчание. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один.
— А что, есть идеи? — Тори не отступила.
— Есть одна, — Блейн подошёл почти вплотную. — Уже очень давно. Помнишь ещё в лагере? — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по её лицу — от глаз к губам и обратно. — Но нам помешали.
– Помню, — тихо отозвалась Тори. — Мне кажется, или ты взял девочек в плен тогда.
– С кем не бывает, — тут же возразил Блейн, притягивая ее к себе. Он делал это медленно, нарочито давая Тори возможность отстраниться, если захочет. Их губы встретились — сначала робко, словно пробуя на вкус это хрупкое «после», а затем все глубже, жарче, с той отчаянной смесью облегчения и надежды, которая приходит лишь к тем, кто уже не верил, что такое «после» вообще наступит».
Внезапно телефон Блейна зазвонил.
– Черт, — пробормотал он, отстраняясь.
– Ответь, вдруг это важно, — сказала Тори, указывая на экран телефона, где высветился незнакомый номер.
— Как же хорошо было без телефонов.– сказал Блейн, взял трубку. Его взгляд, еще недавно полный нежности, внезапно омрачился тревогой. Он побледнел, отступив еще дальше от Тори.
– Да… — его голос был напряжен. — Как вы?.. — Он украдкой взглянул на Тори, а затем, словно убедив себя, ответил во второй раз: — Хорошо, сэр. Буду через полчаса.
Блейн положил трубку и увидел, как по лестнице спускаются Чейз и Лена. Оба были взъерошены,  и выглядели как минимум недовольными, будто их оторвали от чего-то куда более интересного.
– Тебе тоже позвонили из агентства? — спросил Блейн.
– Да, будь они прокляты, — буркнул Чейз.
– Что происходит? — Тори вопросительно посмотрела на них.
– Нам нужно уехать. На час, может, больше, — сказал Чейз.
– Почему? — не понимала Лена.
– В некоторых местах начались бунты, нам нужно туда, — пояснил Блейн.
Девушки переглянулись, понимая, что им остается лишь ждать.
– Будьте осторожны, — сказала Тори.
– Вы тоже. Если что, никого не впускайте. И звоните, — добавил Чейз. Они направились к выходу.
Блейн обернулся, бросил на Тори последний долгий взгляд, подошел, поцеловал ее и вышел вслед за Чейзом.
– Я позволю, — сказал он, садясь в машину.
Продолжение следует...
***
Привет любимки у меня появился ТГК: https://t.me/Yuka_grey 🎉 🎉  Буду безумно рада видеть каждого из вас в своей творческой берлоге! 🥰❤️