Стихея

Тонкие ветви деревьев Вэйландского леса пощечинами били по лицу. Рвали волосы, царапали плечи. Кустарники цеплялись за подол изодранного платья.

Это был настоящий эпицентр ночной грозы. Совсем рядом бушевала река, и ее воды лихорадочно волновались от тяжелых капель ливня. Я выбралась на лесную дорожку, по которой часто прогуливались студенты. Сейчас она выглядела так, словно здесь не ступала нога человека последние сто лет. Босые ноги утопали в размокшей земле. Шаг, второй... Я подошла к реке и наклонилась через бордюр. На короткое мгновение сизые тучи разошлись в стороны, пропуская свет луны. И в отражении реки отразилось ястребиное лицо и длинные черные волосы...

Я вынырнула из глубин сна под песню певицы Адель «Million Years Ago». Лучи солнца хитро пробивались сквозь зеленые занавески. Кровать Айви уже опустела, но стоило подумать, куда она делась, как входная дверь раскрылась и в комнату вошла разрумянившаяся соседка:

– Доброе утро. Сходи в душ, а то у тебя вид, будто ты всю ночь пахала поле.

– Да, не думала, что буду страдать в университете от ночных кошмаров, – я с трудом вылезла из кровати и открыла шкаф.

На пол выпала записная книжка и раскрылась на странице с пророчеством. Последние строки буквально бросились в глаза:

обещаешь всегда любить...
но любовью нещадно губишь

И между лопатками нервно закололо.

– Ты в порядке? Что-то побледнела.

– В порядке.

– Кстати, у тебя же сегодня лекция у профессора Чейза?

Я вздрогнула и подняла на Айви глаза. Профессор Чейз? Плохое предчувствие вновь скрутилось колкой болью посередине спины.

***

Горячий душ и правда привел в чувство. Когда я посмотрела в зеркало, то увидела свое лицо. Серо-голубые бледные глаза, мокрые светлые волосы до плеч. Да, это я. А вовсе не та ужасная женщина из сна, в шкуре которой мне довелось побывать ночью. Мама, что со мной происходит? Что значат эти сны?

Я прижалась лбом к запотевшему зеркалу и поправила съехавшее на груди полотенце.

– Здравствуй.

Холодное приветствие не сулило ничего хорошего, и я неохотно посмотрела на стройную девушку с короткими черными волосами. Она вызывающе подперла плечом шкафчик. Синие джинсы сидели очень низко на узких бедрах, и судя по макияжу, незнакомка явно пришла не в душ. Как и две ее подруги, раболепно выглядывающие из-за спины.

– А, это ты.

Та самая девица из-за столика Эллиота, которая пыталась унизить меня только потому, что я – бюджетница.

– Все кабинки свободные, – сухо бросила я и попыталась пройти мимо, но она преградила путь.

– Меня зовут Джорджи.

От наглого тона затошнило.

– Рада за тебя.

Джорджи скривила красивые губы в улыбке. Ее тонкие волосы были стильно уложены вокруг лица, а кончики выкрашены в красный цвет. Да, она определенно очень эффектная девушка, хотя на мой вкус не красавица. Ее подруги, негритянка и азиатка, были намного симпатичнее, но им не хватало той уверенности, которая пылала в Джорджи.

– А ты – Мария?

– Мари.

– Пусть так. Ты ведь на бюджете, да? Когда я рассказала Эллиоту, он хохотал.

Ага, вот, где собака зарыта.

– Видимо у него туго с чувством юмора.

Я снова попыталась пройти мимо, но Джорджи схватила меня за предплечье. Ее пальцы до боли стиснули кожу.

– Он не любит халявщиков. Если бы знал, никогда не стал с тобой общаться.

– Отпусти, – процедила я.

Наши взгляды встретились, и Джорджи нервно разжала пальцы. Она отшатнулась, а с ее лица сползла краска. Типичная трусиха.

Я уперлась ладонью в дверь шкафчика возле ее лица и приблизилась на расстояние дыхания:

– Мы общались с ним не больше пары минут, – медленно произнесла я, четко выговаривая каждое слово, – но это не значит, что наше общение закончилось. Если я захочу, оно продолжится, какие бы палки в колеса ты мне не ставила.

Давно не говорила столь долго. Я всегда избегала лишних слов, но некоторым людям нужно объяснить подробно, иначе они не поймут.

Я оттолкнулась и прошла к своему шкафчику, спиной чувствуя испуганные взгляды. Если не ошибалась насчет Джорджи, она вряд ли внемлет моим словам. Но сейчас… послышались поспешные шаги, и вскоре я осталась в раздевалке одна. Сейчас победа за мной.

***

– Айви, – я прижала телефон плечом к уху и быстро закидывала в рюкзак учебники. Через полчаса начинается лекция, а я все еще не оделась. – У тебя есть минутка?

– Ну, у меня скоро занятия, так что у тебя есть даже целых пять минут.

– Ты знаешь Джорджи?

Айви хихикнула в телефоне:

– О, да. Учитывая твое знакомство с Эллиотом, можно было догадаться, что скоро ты познакомишься и с ней. Ну, как? Горячая штучка?

– Не знаю. Я предложила ей искупаться в душе, но она неверно истолковала мои слова. Так что она из себя представляет?

– Она – экс-девушка Эллиота. Но уже сегодня может снова стать его пассией, а через полчаса вновь превратиться в бывшую. За их отношениями весь курс наблюдает с замиранием сердца. Редко встретишь пару, которая может расстаться и начать встречаться за день раз десять. Вообще, она неплохая девчонка. В свое время, пока Джорджи не сошлась с Эллиотом, мы с ней хорошо общались. Однако затем она стала ревновать меня к нему из-за наших прошлых отношений, и дружба закончилась. В целом, это и есть ее проблема. Ревность. Сумасшедшая ревность. Одной девушке она чуть не расцарапала лицо за то, что та пофлиртовала с Эллиотом.

– Это уже болезнь.

– Да. И Джорджи знает. И все это знают. Но ничего не могут сделать, – Айви умолкла. – Ах да, еще она из древних.

– Древних?

Я что ли ослышалась?

– Ой, черт… Препод пришел. Ладно, потом договорим, пока, – и она сбросила вызов.

Древние? Я недоуменно пялилась на потухший экран телефона, надеясь, что Айви не пересмотрела в свое время сериалов про вампиров. Но времени гадать не оставалось, и кое-как натянув черные джинсы, а поверх толстовку, я побежала на первую лекцию по истории.

В огромной аудитории стоял тихий рокот голосов. Студентов двести, не меньше, собралось в одном зале. Все расположились на длинных скамьях, которые нисходили сверху вниз. Высокие окна были распахнуты, впуская озоновый воздух после дождя, и, хотя утром было пасмурно, сейчас светило солнце. Впервые за пребывание в университете я избавилась от странного чувства потерянности.

Не успела я найти свободное место, как внизу раскрылась дверь, и вдоль первого ряда прошел высокий мужчина в белой рубашке с синим джемпером на плечах. Это был он. Профессор Чейз, встреча с которым, казалось, была предназначена мне где-то наверху.

– Добрый день, дамы и господа. Рад видеть здесь первый курс, – он положил на преподавательский стол портфель и повернулся лицом к аудитории.

В груди что-то ёкнуло, стоило увидеть его улыбку. Даже издали заметно, что у него очень светлые глаза, прямо как у меня. А волнистые волосы наоборот темно-каштановые. Легкая небритость на лице смотрелась очень… Я судорожно отвела взгляд. Господи боже, неужели я подумала, что это мило!

Может поэтому Айви так намекала на встречу с ним? Ведь в отличие от Эллиота, который был всего лишь богатеньким студентом, Уильям обладал мужественной красотой. И он уже профессор, несмотря на молодой возраст. Я снова заставила себя посмотреть на Уильяма. Ему еще точно нет тридцати.

– Первое знакомство всегда так волнительно, – продолжил профессор Чейз. – Кстати, вы знали, что если запоминать каждый год по триста-четыреста лиц, то разовьешь в себе феноменальные способности памяти? К сожалению, за три года преподавания я убедился, что феноменом мне не стать.

По залу прокатился одобрительный смех.

– На индивидуальных занятиях, где вас будет примерно раз в десять меньше, мы познакомимся ближе. А сейчас прошу вас открыть первую книгу, которую я задал прочесть к нашей лекции. Если не прочли, ничего страшного, просто останетесь на второй год, – усмехнулся он.

Студенты озадаченно переглянулись, и, наверное, большинство, как и я, посчитали это шуткой. Зловещей.

Я достала из рюкзака список книг и словно впервые увидела их названия. Под номером один значился первый том про Вэйландские суды над ведьмами. Вторая книга в списке – «Истоки средневековой инквизиции». В библиотеке я даже не вникала в названия. Просто сгребла нужные книги в рюкзак и сбежала, подгоняемая неизвестно откуда взявшимся страхом. Разумеется, больше я их не открывала. И теперь глядя на них, к горлу подступила тошнота.

– Итак, сразу с места в карьер. Расскажите, что вы думаете о временах, когда в Вэйланде пытали и казнили людей? – он обвел взглядом ряды студентов и ручкой, которую до этого небрежно перебирал между пальцами, указал на меня. – Пожалуйста, вы, мисс. Девушка в черном с пугающим взглядом.

О, да. И снова Айви была права. Из двух сотен он выбрал меня. У него что, интуиция заменяла все органы чувств?

– А что можно думать? – я сама не узнала свой голос, настолько холодным и чуждым он мне показался. – Сначала раскрутили огненный шар, а затем этот шар смел половину населения Вэйланда. «Неудобных» женщин, мужчин, даже животных объявляли ведьмами. И без суда казнили. Обычно во времена инквизиции их вешали, но в Вэйланде полюбили огонь. Люди жаждали зрелищ, а повешение – слишком скучно.

– Неудобных, говорите? – профессор Чейз внимательно слушал мою речь, но самое удивительное, он ни на минуту не отрывал от меня глаз. И его хищный взгляд будто сканировал мою жизнь, прошлое и даже будущее. – Представьтесь, мисс…

– Мари Бэсфорд.

– О-о-о, – он улыбнулся. – Наша поэтесса.

Я скрипнула зубами. По залу тут же разнеслись смешки. Косые взгляды полетели в мою сторону, кто-то смотрел с любопытством, но большинство с откровенной завистью. Чертова Айви в очередной раз оказалась права. Вэйланд не терпел «бюджетников».

– Знаете, я обожаю поэзию, – словно не заметив реакции студентов, продолжил профессор Чейз. – Если задержитесь после лекции, я посоветую вам своих любимых авторов. А теперь, – наконец, он отвел взгляд, но напряжение, которое сковало меня по рукам и ногам, никуда не исчезло, – откройте книгу про Вэйландские суды, и мы быстро пробежимся по ней.

Но я не смогла пошевелить даже пальцами. И дело не в перешептываниях за спиной и чьи-то глупых попыток тайком сфотографировать меня на смартфон. Дело было в нем. В Уильяме Чейзе.

 
чувствуешь, моя девочка,
как ты вдруг зачерствела?
как в труху превратились кости,
сажей покрылось тело?

и нет в тебе больше жалости,
нежности,
кровожадности.
ты огромное пепелище
у надгробия заурядности.

О, да, я испытывала именно это. По-другому не выразить. Только так, облечь в короткие, режущие строки. И губы беззвучно задвигались…

чувствуешь, моя девочка,
как сны тебя поглощают?
люди вокруг – что хищники,
слабостей не прощают.

хочется стать свободной,
а не удобной
и обоюдной.

но связанными руками
крылья расправить трудно.