Стихея

– Шикарно. Не успел начаться новый учебный год, а уже чума творится в городе, – Айви кинула измятую газету на кровать и попыталась распутать расческой всклокоченные за ночь волосы.

– Ты о чем? – я с любопытством потянулась за газетой.

Уже которую ночь после сна тело ломило так, словно я пробежала кругов сто вокруг замка. Ныли ноги, стонала спина. Возможно, мой организм реагировал на бесконечные дожди, которые не прекращались с тех пор, как я приехала. Вот и сейчас ливень хлестко бился в окно.

На заглавной странице студенческой газеты «Вэйландские тайны» было размещено фото повешенной на заборе черной кошки.

– Фу, мерзость...

– А ты почитай, что написано, – хмыкнула Айви. Половина ее головы приобрела божеский вид. – Позапрошлой ночью во всем Вэйланде обнаружили девять повешенных кошек на заборах их хозяев. Я не понимаю, они бедных животных что ли на улице держали?

– Девять? – во рту внезапно пересохло, и я вчиталась в статью.

Да, так и есть. Девять черных кошек.

От нехорошего предчувствия снова закололо между лопатками, но я лишь натянуто улыбнулась:

– Может муляжи?

– Не-а. Это же Вэйланд. Такого у нас, конечно, не водилось, но бывали и более ужасные случаи, – Айви вдруг прижала к груди расческу и сделала зловещие глаза. – К примеру, пять лет назад в реке утопилась одна из студенток. С тех пор ее дух часто бродит в лесу неподалеку от того места, где нашли тело утопленницы, – голос Айви превратился в хриплые завывания.

Я поежилась.

– И что, есть свидетели?

– А то. Самые смелые отправляются на Хэллоуин разыскать призрака. Обычно все заканчивается попойкой и современным шабашом студентов для призыва бога, покровительствующего алкоголю, – засмеялась Айви, в один момент разряжая обстановку.

Я фыркнула и отложила газету в сторону. Подумаешь девять кошек. Всякие извращенцы могли проживать в этом городке. Черные кошки... Всего лишь совпадение.

– Не знала, что существует алкогольный бог.

– У нас есть. Особенно у студентов с кафедры философии, типо Эллиота Метаксаса, – Айви заплела волосы в две косы и снова взялась за пухлый томик, который мучала последние две ночи.

– Ты его знаешь?

– Его знают даже те, кто закончил университет сто лет назад. Судя по всему, и ты не исключение?

– По сути – он первый человек, с которым я познакомилась здесь.

Дождь за окном усилился, словно в отместку за то, что я собралась выйти из общежития.

– О, он тебя заприметил? – усмехнулась Айви. – Смотри не повтори моих ошибок. У меня с ним на первом курсе случился короткий страстный роман, в результате которого я чуть не забеременела, но слава богу, пронесло, – она перекрестилась.

– Бурные отношения. А сейчас вы…?

– А сейчас у нас состояние холодной войны. Мы взаимно друг друга игнорируем.

Я достала из шкафа зонт и задумчиво покачала в руке:

– В любом случае Эллиот меня не впечатлил. Я вообще сомневаюсь, что на земле есть человек, достойный моего внимания.

– Не зарекайся, – Айви провела меня взглядом, – ты в библиотеку?

– Это так заметно?

Она улыбнулась:

– А куда еще можно идти в такую грозу накануне первых занятий?

Я закатила глаза. Дождь меня не пугал. Как сказала бы мама, ведьма могла подчинить себе любую стихию, кроме огня.

На улице и правда бушевала гроза. Ветер рвал листья на деревьях, а дождь прибивал их к мокрой, изнеможенной земле. Зонт приходилось удерживать двумя руками, и то непонятно защищал ли он от дождя или это был жалкий самообман.

Я быстро прошла через внутренний дворик и свернула на каменную дорогу, по которой совсем недавно мы ехали с отцом. Правда сейчас на ней было безлюдно. Люди позакрывали верхние окна на ставни, а в нижних, наоборот, приветливо горел свет. Над Вэйландом мигнула молния и почти сразу донесся раскат грома, после которого раздался устрашающий скрежет. Уютный свет на первых этажах безжалостно погас.

Я поспешно зашла в узкий переулок около метра шириной и сложила зонт. Здесь меня защищал плющ, переползший с одной крыши на другую. Кожаный рюкзак был весь мокрый, и я встряхнулась, как собака. Вот и библиотека. Когда Айви проводила для меня экскурсию, она была закрыта, но сейчас были рабочие часы несмотря на непогоду. Я толкнула черную вычурную дверь и попала в маленькое затхлое помещение, в котором видимо сидел библиотекарь. Но сейчас старенький, однако вычищенный стол, пустовал. И только раскаты грома влетали следом за мной в раскрытую дверь. Мертвая лампочка в люстре вдруг ожила и осветила комнату.

– Ау!

Я захлопнула входную дверь, надеясь услышать ответ, но библиотека словно вымерла вместе с городом.

– Ладно, я вхожу.

В соседнем помещении меня встретил треск старых ламп и длинные бесконечные ряды книжных стеллажей. После свежего грозового воздуха, от затхлости кашель сдавил легкие.

– С мокрыми вещами в библиотеке запрещено находиться, – передо мной выросла пухлая женщина лет пятидесяти.

Если существовала страна гномов, то она явно мигрировала оттуда. Даже ее лицо состояло из миниатюрных частей: бровки, носик, губки.

– Протрите ваш рюкзак и отдайте мне зонт! – она требовательно протянула руку, и я не осмелилась возразить. – И где ваш пропуск?

– Я здесь впервые.

– Тогда тем более вход воспрещен, – от негодования пищала миссис Джексон, как гласил ее бейдж. – Профессор Чейз, я сейчас! – крикнула она в глубину библиотеки и снова перевела на меня грозный взгляд. – Идемте со мной, мисс.

Перед тем, как вернуться в первую комнату, я успела бросить взгляд за спину библиотекаря. Профессор Чейз? Профессор Тот самый, из-за которого я пришла сюда?

Миссис Джексон заставила заполнить анкету, выдала пропуск и после этого бросила на произвол судьбы, вновь отправившись в страну стеллажей. А я, немного потоптавшись возле допотопного компьютера, где в базе данных можно было найти на какой полке, в каком ряду стоит нужная книга, с любопытством последовала за ней.

– Профессор Чейз, вам еще нужна помощь?

Я следовала за пищащим голосом миссис Джексон и остановилась за несколько рядов от нее. Заглянула между полок, но видела лишь седую макушку библиотекарши и мужскую руку, на среднем пальце которой сверкал массивный серебряный перстень. На нем был выгравирован странный знак, но из убежища я никак не могла разглядеть какой.

– Спасибо, миссис Джексон, но я уже все нашел.

Голос. Только сейчас до меня дошло, что можно попасть под обаяние человека, лишь услышав его голос. Мягкий, низкий, скорее урчащий. Мелодичный. И при этом грубоватый той прелестной мужской грубостью, от которой перехватывает дыхание. Человеку с таким голосом можно простить даже неказистую внешность, даже уродство.

есть мужчины,
которые пахнут морем,
барбарисовым чаем,
бумагой,
машинным маслом.
от него же так тянет
смертью и затхлым горем,
что внутри меня вспыхнуло жарко
и вдруг погасло.

здесь бессильны молитвы
(религия, в целом, тоже),
рок в наушниках,
книжки,
ночные бдения.
если дух тянет к монстру,
то тело влюбиться может,
и уж в этой хоррор-трагедии
мне не сыскать спасения.

Как бы я ни пригибалась, я не видела ничего кроме его рук. Однако меня не покидало жгучее желание увидеть больше.

– Тогда пойдемте, я запишу. Вы часто к нам приходите в последнее время. Готовите что-то интересное для студентов, профессор Чейз?

– Можно и так сказать.

Я услышала его смешок, а затем раздались шаги. От неожиданного страха, что меня заметят, я присела на корточки и прижала к груди рюкзак. Сердце гулко билось, пульс участился. Видела бы меня мама… Я и боюсь? Немыслимо! Но отрицать правду глупо. Сейчас, несмотря на всю браваду, меня поглощал необъяснимый страх.

Они прошли на несколько рядов правее, но странно, мне показалось, что когда они находились напротив меня, тяжелые мужские шаги замерли. Я уловила приятный древесный аромат духов. Даже сидя здесь, в полной мере чувствовала их сладковатую горечь.

– Профессор Чейз, вы идете?

– Да… да… – в его тоне послышалась задумчивость, а затем он ушел.

Ну, вот и состоялось мое почти знакомство с профессором Чейзом, которым меня пугала Айви. Странно, но я чувствовала себя так, словно находилась на тонущем корабле. И не собиралась его покидать.