Глава II
Утро нового дня я встретила в комнате Джека и Кевина. То, как я себя чувствовала после раннего пробуждения — не передать словами. Голова кружилась и параллельно раскалывалась, давление скакало то вверх, то вниз, глаза слипались. Создавалось ощущение, что мне лет так эдак под восемьдесят и за моими плечами три перенесенных инсульта и два инфаркта. Говорила ведь мне Анна, чтобы я так сильно не напивалась и не накуривалась. Мне нужно было остановиться на пятом бокале и бросить наслаждаться кальяном ещё на десятой минуте нашего плезира... Но нет же, я докурилась до победного конца и даже не вспомнила о том, что обладаю целым букетом заболеваний, начиная от ВСД и заканчивая тахикардией... Да по моим болезням можно было докторскую диссертацию писать.
— Ой, блин, этих будить нужно. Сегодня же День Знаний.
Я поднялась с кровати Самандриэля и взглядом, наполненным страданий и мук, обвела друзей. Ненавижу общажные кровати. Все они до ужаса одинаковые — скрипучие и твердые, словно древесина. После них на теле остаются синяки размером с орех, и ужасно болит спина. А подушки, которые нам выдают при поселении, так то вообще отдельная тема.
— Кевин! Джек! Вставайте! — начала горланить я. — Мы проспим перекличку.
— Рано ещё... Только ночь, — пробубнил под нос Трэн и поудобнее закинул ногу на спящую рядом Еву. От этого жеста барышня зашевелилась и проснулась.
— Офигел уже? Костыли убери с меня! — подруга с силой толкнула Кевина, и тот упал с узкой кровати, приземлившись прямо на спящего на полу Джека. От неожиданности и страха второй вздрогнул, резко открыл глаза и начал громко кричать, и его крик подхватил напуганный всем происходящим сосед.
От всего этого безобразия враз проснулась и Анна.
— Вот это пробуждение! Каждый день так будем делать, — Милтон лениво зевнула и потерла сонные глаза. — Хорошо вчера покурили... Самое удивительное, что я почти всё помню... Анжелика была в ударе.
— Ладно, вы пока тут обсуждайте вчерашний кутёж, — перебил нас Джек, встав с пола, — а я в душ. Нужно занять очередь, пока проснувшиеся студенты не заняли её за меня. Сегодня всё-таки у нас первый день учебы в новом семестре и нужно прийти на пару в нормальном состоянии.
— А что у нас хоть за пары? — поинтересовалась Ева, натянув любимое белое платье. — В этом и пойду.
— Две пары родного языка у нового преподавателя, — ответила я и почему-то начала рисовать в своем подсознании картинку о том, как может выглядеть доцент.
Его возраст, внешность, поведение... Старик? Тогда это плохо... Засыпающий на лекциях? Тогда это хорошо. Молодой? Мы найдём общий язык... Старый? Попробуем его найти...
***
Как только мы вышли из общежития, я сразу же обратила внимание на погоду сегодняшнего дня. Для такого праздника как День Знаний она была слишком отвратной. Небо над студенческим городком заволокло темно-сизыми тучами. На улице потихоньку темнело, словно дело к вечеру близилось, но дождя еще не было. Мы направлялись в учебный корпус, когда увидели, что поднялся ветер. Он дул порывисто, гнул ветви деревьев до земли, срывал с них желтую и красную листву, бросая её на асфальт. Ветер был на удивление холодным и противным. И вот по воздуху полетели первые брызги осеннего дождя. Минута — и он уже забарабанил по крыше, по оконным стеклам, по асфальту... Ну здравствуй, любимая осень. Быстро вошли в здание и пошли по направлению к нашей аудитории. Коридоры универа были заполнены студентами, везде стоял шум и гвалт, и меня это жутко раздражало.
— Мадемуазель Леруа! — окликнул меня кто-то, и я резко остановилась. Потом обернулась и увидела нового декана — Михаила, который стоял и смотрел на меня. По инерции подошла к нему и слабо улыбнулась.
— А мы? — в один голос спросили Ева и Анна и тоже подошли к нам.
Брюнет вздохнул, сложил руки у груди и посмотрел на нас. Сегодня, как собственно и всегда, он выглядел прекрасно: джинсы, которые ему очень шли, серая футболка, поверх которой надета синяя рубашка и куртка.
— Леди, идите на занятия, пожалуйста. Я хочу с вашей подругой поговорить наедине. А вы, кстати, мадемуазель Милтон с того года мне экзамен так и не сдали... и не сдадите, если будете так наплевательски относиться к предмету. Поэтому идите-ка в аудиторию и готовьтесь к французскому языку, чтобы хоть Бальтазару что-то сдать.
Напуганная Анна быстро схватила за руку Еву, и подруги бросились в аудиторию.
— Надеюсь, она сегодня мне больше на глаза не попадётся, — хмыкнул Михаил и сосредоточился на мне. — Так вот, Анжелика, я бы хотел назначить вас старостой группы. Понимаете, против Ханны в группе взбунтовались многие ребята. Они требуют, чтобы я принял меры и срочные. Я не могу игнорировать студентов и решил назначить на место Ханны вас. Вашему новому куратору необходима опытная староста, которая сможет ему помочь наладить отношения с подопечными и поддержать в трудную минуту.
— Вы думаете я справлюсь, мисье? Как по мне этого поста достойны многие студенты нашей группы. Тот же Джек, к примеру, — предложение декана ввело меня в легкий ступор.
— Джек умён не по годам, но он слишком нерешительный и инфантильный. Его никто слушать не будет, я уверен, — брюнет слегка склонил голову набок и с лестью в голосе продолжил: — А в вас я не сомневаюсь, Анжелика.
Интересно, как Михаил всегда может быть таким флегматичным, почти безэмоциональным и до жути спокойным?..
В эту самую минуту прозвенел звонок на пару.
— Идите на французский, мадемуазель, и подумайте нам моим предложением. После занятий зайдете ко мне с решением.
— Как прикажите, — отрезала я и быстро покинула коридор. Декан проводил меня взглядом голубых очей и отправился к себе в кабинет.
***
В аудитории в этот день было по-особенному оживленно. Почти все двадцать человек сейчас ожидали появления нового преподавателя и громко это обсуждали. Вообще для третьего курса группа была довольно большая, но на пары ходили от силы десять студентов, и поэтому сегодняшний день, когда мы были все вместе, я решила заснять на камеру. Для истории, так сказать. Я уверена, что теперь в полном составе свою группу я увижу только на выпускной.
— О чем с тобой говорил Михаил? — любопытству Евы не было предела.
Мы сидели на первой парте перед преподавательским столом и беседовали о том, о сём.
— Да так... Старостой группы предложил стать. Ханна, оказалось, не устраивала наших любимых однокурсников, и они взбунтовались.
Услышав, о чём мы говорим, невысокая девушка, в укороченных джинсах и сером пиджаке, подошла к нам и молвила:
— Я даже рада, что так произошло... Уж слишком часто я слышала за своей спиной сплетни о том, что я влюблена в Михаила... Староста и куратор тесно взаимодействуют друг с другом, так было всегда, и куратор ей уделяет внимания больше, чем другим студентам.
— Ханна, мне очень жаль, — я попыталась хотя бы немного её поддержать и снять неловкое напряжение, нависшее над всеми нами черной тучей.
— Ты не причем здесь, — успокоительно молвила подруга. — Я это на втором курсе ещё заметила. Давно пора. Даже хорошо, что они решились именно сегодня поговорить с деканом... Я устала от всего.
Но ответить мне уже возможности не представилось.
В аудиторию вошел новый доцент, и Ханна заняла своё место на третьей парте. Его голубые глаза и русые волосы первое, что привлекло моё внимание.
— Добрый день, — проговорил он на идеальном французском языке. Голос преподавателя был тоже приятный и добрый.
По его поведению я сразу поняла, что чувство юмора, сарказм и ирония - неотъемлемые черты его характера, и они отменные, а сам он весьма эксцентричный и экстравагантный. А его стильная одежда: серая футболка с большим вырезом, черный пиджак и такие же брюки, цепочка на шее, только подтвердили мои догадки.
— Какой же он горячий, — сразу же сделала выводы Анна и кокетливо стала покусывать кончик ручки.
Другие девушки тоже истомно вздыхали, глядя на доцента и на то, как он пишет на доске новую тему. Даже три наши зубрилы — Николь, Армэль и Мишель и те поснимали очки и отложили в сторону книги...
— Сейчас наши дамы потеряют сознание. Причём сразу все, — лукаво сообщил Кевин.
— Ничего в нем особенного нет, — подтвердил Джек.
— А мне он не нравится, — прошептал Самандриэль.
— Было бы странно, если бы он тебе понравился, — скривившись, ответил Кевин. — Ты же натурал?
— Итак, дорогие мои, — начал Бальтазар, откладывая в сторону мел. Он сел за стол и открыл академический журнал. — Давайте-ка сначала познакомимся с вами. Напоминаю тем, кто не знает. Меня зовут мисье Бальтазар, и в этом году я буду обучать вас родному языку. У нас с вами шесть часов, это шесть пар в неделю, и я надеюсь, что за это время мы многому научимся. Кстати, я ещё и ваш куратор, — Снова эти глупые улыбки на лицах моих однокурсниц, — и поэтому я буду стараться сделать вашу внеурочную жизнь по максимуму праздничной и яркой. И сразу вопрос. Кто староста?
— Я, — вздохнув, проговорила и, соблюдая всю манерность и правила этикета, встала.
— Я это кто? У леди есть имя? — мягким голосом спросил преподаватель, и на его лице расцвела улыбка. Потом он удовлетворенно заявил: — Думаю, мы с вами поладим, мадемуазель.
— Анжелика Леруа, мисье.
— Хорошо, Анжелика Леруа, я запомнил. Присаживайтесь, пожалуйста, — он настолько добрый и позитивный, что аж страшно становится.
Послушалась нового преподавателя и села. И пока Бальтазар рассказывал свою биографию, не забывая при этом юморить и хихикать, я ловила на себе завистливые и ненавистные взгляды однокурсниц... Ева и Анна только обреченно качали головами, ясно осознавая, что я нажила себе неожиданных врагов...