Холод и Аромат

 Коридоры аминистративного корпуса напоминали дорогой деловой центр: блеск мрамора, витражи с гербом университета. Здесь чувствовалась особая порода студентов — уверенных, подтянутых, привыкших к публичности.

Среди сотен обучающихся лишь немногие могли похвастаться фамилиями, которые открывали двери в верхние кабинеты власти и бизнеса. И этих людей знали в лицо. Сегодня они были здесь — у главного входа в зал заседаний Совета попечителей.

Айлин сразу заметила пару знакомых фигур: высокий брюнет в идеально сидящем костюме, сын министра финансов, и девушка с безупречной причёской — наследница медиахолдинга. Они обменялись с ней короткими взглядами, в которых не было ни капли дружелюбия.

— Местная лига золотой молодёжи, — негромко сказал Энди, догоняя её.
— Это конкуренты, — тихо ответила Айлин. — И они ждут, что я оступлюсь.

Они вышли к высоким дубовым дверям, возле которых стояли двое охранников.

— Вот и твой Олимп, Коллинз, — вполголоса хмыкнул Зак. — Осталось убедить Церберов, что мы — посланники богов.
Айлин бросила на него короткий взгляд.
— Церберов трогать не будем. Подождём, пока сюда прибудет один из богов.

Она отошла в сторону, заняв место у витражного окна, за которым виднелся внутренний двор, усыпанный золотыми листьями. Из-за двери доносился гул голосов — шла подготовка к заседанию.

— Мы просто будем стоять и ждать? — недоверчиво спросил Энди.
— Иногда лучше подождать, чем вломиться в чужой замок, — спокойно произнесла Айлин.

Зак усмехнулся, но промолчал. Он уже видел, что у неё на уме.

Через пару минут по коридору прокатилось ровное эхо шагов — не быстрых, но уверенных, как будто каждый из них уже определял исход разговора ещё до того, как он начнётся.
Разговоры студентов стихли, кто-то поспешно отошёл к стене, пропуская приближающуюся фигуру.

Из-за поворота появился высокий мужчина в тёмно-синем костюме без единой складки. Его широкие плечи и прямой, почти военный шаг выдавали в нём человека, привыкшего командовать. Лицо — резкое, с ясными, холодно-голубыми глазами, в которых сейчас читалась сосредоточенность.

Зак мгновенно понял, кто это. Так вот кто у нас главный аргумент для «закрытых дверей»... — с усмешкой подумал он, но почти сразу поймал себя на странном ощущении — в осанке и манере мужчины было что-то, что заставляло даже его, циника, чувствовать уважение.

Энди же, увидев его, невольно расправил спину, словно оказался на построении. Ну да, вот теперь понятно, почему Айлин никогда не боится спорить. Если с детства привыкла к такому взгляду — любой декан покажется котёнком.

Айлин чуть приподняла подбородок и сделала шаг вперёд, опережая охранников, которые уже тянулись преградить путь.
— Папа, — тихо сказала она, но так, чтобы он услышал.

В его взгляде мелькнуло тепло, но тут же вернулась привычная строгость. Он замедлил шаг, наклонился к дочери, и они обменялись короткими, тихими фразами — настолько тихими, что ни Зак, ни Энди не смогли уловить ни слова.

Зак прищурился, пытаясь по губам понять хоть что-то, но быстро сдался. Ладно, Коллинз, у каждого свои секреты. Но, чёрт, ты в своей стихии.

Спустя минуту Айлин отступила, и отец, едва заметно кивнув, прошёл дальше.

Она вернулась к друзьям — в лице её не было ни тени улыбки, но в глазах теперь читалась решимость.
— Пойдёмте.

— Ого, вот так сразу? — поспешно отозвался Энди. — Я вообще-то никогда не был на таких мероприятиях.
— Да пошли уже, — сказал Зак, слегка подтолкнув его в спину. — Там внутри всё, как в документалке про акул: тихо, солидно... и кто-то всегда готов откусить кусок побольше.

Айлин скосила на него взгляд, в котором смешались лёгкое раздражение и тень усмешки:
— Если ты будешь продолжать в том же духе, тебя выкинут ещё до того, как мы поднимемся по лестнице.

Зак только ухмыльнулся:
— Ну что ж, будет о чём написать — «Как я провалил миссию века».

Энди вздохнул, догоняя их:
— Я серьёзно, может, мне хотя бы знать, что мы будем там делать?
— Слушать, смотреть и не мешать, — отрезала Айлин, ускоряя шаг.

Впереди уже виднелись массивные двери зала заседаний, и гул голосов за ними казался предвестником чего-то куда более напряжённого, чем просто встреча Совета.

Как только они вошли, Зак быстро окинул взглядом помещение, выхватив глазами удобные точки для съёмки. Пара мест у колонн, угол возле витража, — всё это он запоминал машинально, пока доставал камеру.

— А ты неплох, — заметила Айлин, скользнув взглядом по штативу и камере. — Смотри, не подведи.
— А ты сама-то что бездельничаешь? — приподнял бровь Зак, не отрываясь от настройки объектива.
— Ты что, не знаешь? — с лёгкой насмешкой отозвалась она. — Работа корреспондента начинается с началом собрания.

И в правду, через несколько минут Айлин приобрела серьёзный, почти строгий вид. Её отец, высокий мужчина с седыми висками, поднялся к трибуне и ровным, уверенным голосом начал:

— Уважаемые члены Совета, преподаватели и студенты. Сегодня мы рассматриваем план обновления инфраструктуры университета. К концу года будут введены новые экзаменационные стандарты, а в следующем семестре начнётся строительство дополнительного корпуса.

В зале кто-то тихо зашептался. Часть студентов заулыбалась, услышав про новый корпус, но в глубине аудитории несколько человек нахмурились — нововведения явно не всем пришлись по душе.

— Кроме того, — продолжил он, — Совет рассматривает возможность пересмотра стипендиальных программ, чтобы поддержать талантливых студентов из регионов.

В этот момент председатель факультета права одобрительно кивнул, а двое членов Совета обменялись сухими, но довольными взглядами. В студенческих рядах раздались приглушённые хлопки — кто-то поддержал новость искренне, кто-то иронично.

Зак всё это ловил в объектив: искреннее облегчение на лице одной девушки, напряжённо сжатые губы парня на заднем ряду, быстрые движения секретаря Совета, который что-то записывал в блокнот. Он не просто снимал — он искал эмоции, противоречия, ту тонкую правду, которая редко прорывается в официальных отчётах.

Иногда он на секунду задерживал камеру на Айлин — её спокойная осанка и внимательный взгляд были зеркалом того, как она воспринимает слова отца.

Зал погрузился в сосредоточенное ожидание. Мистер Коллинз говорил чётко, будто каждое слово было заранее выверено и проверено на вес.

— ...и поэтому с будущего семестра начнётся пристальное внимание к студентам. Все их вечеринки будут находиться под особым контролем администрации университета. — Он сделал короткую паузу, окинул зал пристальным взглядом. — Но дальнейшие детали касаются внутреннего расследования... к сожалению, это не для прессы.

В рядах студентов кто-то шумно выдохнул. Двое переглянулись с выражением: «Ты это слышал?», девушка с длинной косой раздражённо закатила глаза. В Совете реакция была сдержаннее: миссис Уэллс слегка приподняла бровь, седобородый профессор хмыкнул и откинулся назад, а молодой член Совета сжал губы до тонкой линии.

Зак, стоя у стены, двигал камерой плавно и почти незаметно. Каждое выражение лица, каждое дрожание ресниц он мысленно помечал как «золотой кадр».

Айлин сидела прямо, слушая отца с непроницаемым выражением лица, но внутри чувствовала, как в зале нарастает скрытое напряжение.