Глава 5
В комнате пахнет сложенной бумагой и новой тканью — как в книжном магазине перед открытием или в ателье, где еще не прошел первый стежок. Всё словно затаилось в ожидании: белоснежное, ни разу не тронутое постельное белье, прохладный воздух из приоткрытого окна, и чемоданы, стоящие у кровати, как молчаливые свидетели моего прошлого, которое я пока не в силах отпустить.
Кампус встречает меня не особенно приветливо, но и не враждебно. Потрескавшиеся стены, облезлая краска, лампа с перегоревшей лампочкой. Шкаф скрипит так, будто протестует против нового жильца. Но в каждом этом неудобстве, в каждом скрипе и пыльной трещине есть правда: всё начинается заново. И именно это место — точка отсчета.
Я сажусь на край кровати, провожу пальцем по ребру матраса. Новая комната. Новая жизнь. Всё еще неизвестно, но что-то уже изменилось.
— Чёрт, я ещё даже не успела разобраться, а ты уже как с обложки, — раздается голос за спиной.
Я оборачиваюсь. На пороге стоит девушка — светловолосая, волосы мягкими волнами ложатся ниже плеч. Серые глаза сверкают живостью, в уголках губ играет теплая, солнечная улыбка. Она смотрит на меня так, будто давно ждала, хотя мы только что встретились.
— Салеста. Просто Салеста, — протягивает руку. — Похоже, ты моя соседка по счастью.
— Лиша. Я тут совсем новая, — отвечаю, пожимая её руку. Она теплая, уверенная. От её касания странным образом становится спокойнее.
Салеста — полная противоположность мне. В ней нет ни капли скованности. Её смех звучит легко и свободно, как будто она смеется не над чем-то, а просто потому, что умеет радоваться. Её чемодан — не просто открыт, он будто взорвался: повсюду валяются яркие вещи, блестящие топы, пёстрые блокноты, разноцветные банданы. На стене она уже повесила несколько постеров — Arctic Monkeys, The 1975 и какие-то группы, названия которых я даже не слышала.
— Вечером — большая вечеринка в корпусе напротив. Это почти как обряд инициации. Ты обязана пойти, — говорит она, шлепаясь на подушку. — Не придёшь — останешься лузершей навсегда.
— Я не очень люблю вечеринки, — признаюсь, доставая из чемодана скомканую футболку. — Тем более после вчерашнего...
— Оу, что-то случилось? — мягкий голос Салесты звучит с неожиданным, искренним сочувствием.
Я качаю головой. Ничего конкретного. Просто... оставить дом, Зейна, бабушку, мамину могилу... всё это до сих пор сидит во мне, как осколки под кожей. Но новая жизнь не станет ждать, пока ты залижешь старые раны.
— Тем более тебе и нужна эта вечеринка. Лучше нырнуть с головой, чем захлебнуться в воспоминаниях, — подмигивает она. — Ну же, пойдём вместе. Заодно увидишь, какие тут люди. Обещаю, ни одного социопата с топором.
***********************************************************************************************
Когда солнце медленно уходит за крыши кампуса, комната наполняется мягким золотистым светом. Мы стоим перед зеркалом — две девушки, готовые шагнуть в совершенно новую жизнь.
Селеста выбрала яркое платье с пайетками, переливающееся всеми оттенками северного сияния. Оно облегает её фигуру, подчёркивает тонкую талию и ключицы, а блестки делают её серые глаза ещё выразительнее — теперь они кажутся глубокими, как небо перед грозой.
— В этом наряде ты точно будешь светиться в темноте, — улыбаюсь я, и в голосе больше восхищения, чем иронии.
— Именно этого я и добивалась, — подмигивает она и поворачивается в зеркале, рассматривая себя со всех сторон. — А ты?
Я слегка пожимаю плечами, бросая взгляд на своё отражение. Выбираю чёрный комбинезон и простую белую футболку — ничего лишнего, удобно, привычно. Но именно в этом наряде я чувствую себя... собранной. Словно возвращаю себе контроль хотя бы над чем-то в этой новой, неизведанной реальности.
— Мрачная загадка. Ты выглядишь, как грустная рок-баллада, — смеётся Селеста, нанося последний штрих макияжа. — Но красивая. Очень.
Моё отражение действительно изменилось. В глазах ещё блуждает лёгкая печаль, но где-то в глубине уже просыпается интерес. Как будто я впервые замечаю себя — настоящую.
— Ну что, пошли творить незабываемые истории? — Селеста хватает меня под руку с такой лёгкостью, как будто нажимает кнопку «пуск», и мы выходим в ночь — полную музыки, предвкушения и чего-то, чего мы ещё не знаем.
***********************************************************************************************
Ночь в кампусе зажигалась, как сцена на концерте. Громкая музыка вырывалась из окон корпуса, мигающий свет отражался в мокром асфальте, а где-то в глубине слышались приглушённые крики, смех и звон бутылок. Селеста тянула меня за руку сквозь толпу студентов, у каждого из которых, казалось, был собственный план веселиться до потери голоса.
В комнате, превращённой в эпицентр вечеринки, воздух был напитан сладковатым запахом алкоголя, парфюма и чего-то ещё, неуловимого — возможно, надежды на беззаботную ночь. Классические американские напитки — красные пластиковые стаканчики с пуншами, банки "Bud Light", бутылки "Jack Daniel's" на столах — всё напоминало сцену из фильма, в который я вдруг провалилась.
— Пошли! — Селеста снова схватила меня за руку. — Познакомлю тебя с настоящим развлечением!
Она провела меня к длинному столу, на котором уже выстроились в пирамиду пластиковые стаканы. Пивной понг.
— Ты когда-нибудь играла? — спрашивает она, разминая плечи, будто перед соревнованием.
— Только в теории, — признаюсь я, смущённо улыбаясь.
— Значит, пришло время для практики. Учти, я чемпион среди блондинок, — подмигнула она и уже бросала первый мячик. Он грациозно угодил прямо в стакан на моей стороне.
Мы играли недолго — точнее, я продержалась недолго. Мои броски были хаотичными, руки дрожали, мячики то скакали по столу, то улетали в толпу. Селеста же метила точно, легко, смеясь и радуясь каждому попаданию.
— Ну что, новичок, придётся выпить за каждый промах! — лукаво сказала она, подвигая ко мне стакан с пивом.
Я честно сделала пару глотков. Горький вкус, не самый приятный, но согревающий. Комната будто бы стала чуть мягче, цвета — ярче, а люди — дружелюбнее. Но вместе с этим в груди начало нарастать странное чувство. Воздух был плотным, как сироп, свет слишком резким, а музыка — чересчур гулкой.
— Я... на минутку, — пробормотала я, не дожидаясь очередной шутки Селесты. Она, кажется, что-то крикнула мне вслед, но я уже пробиралась сквозь танцующих, мечтая о глотке свежего воздуха.
На улице было прохладно и тихо. Ветер пробегался по щекам, будто смывая с них жар. Я опёрлась о перила у крыльца и достала сигарету из внутреннего кармана. Долго смотрела на неё, прежде чем зажечь. Первая затяжка — и тишина внутри. Не полное спокойствие, но, по крайней мере, ощущение, что мир не кружится слишком быстро. Я смотрела на кампус, на огни в окнах, на силуэты в танце. Всё это было новым, чужим, но уже моим.
Хлопнула дверь. Лёгкий вечерний ветер принес с собой смех, шум шагов и обрывки разговора. Я машинально обернулась — и сердце на секунду дрогнуло. Голубые глаза. Те самые. Те, которые скрывались под русой челкой, когда я врезалась в него и окатила кофейным дождём его идеально белую футболку.
Он стоял на ступенях, опершись плечом о перила, чуть склонив голову к другому парню — высокому брюнету в вязаной шапке, несмотря на довольно тёплый вечер. Они что-то оживлённо обсуждали, жестикулируя и переговариваясь, как старые друзья, делящиеся дерзкими сплетнями. Но я уже не слышала слов — только пульс, который чуть ускорился.
Через пару секунд я почувствовала это всем телом. Чей-то взгляд. Ощутимый, цепкий, как прикосновение к обнажённой коже. Подняв глаза, я встретилась с ним. Он смотрел прямо на меня. Нет, не просто смотрел — изучал. Лениво, без стеснения. Его взгляд медленно скользнул по моим волосам, плечам, задержался на груди, потом на сигарете в пальцах.
Я невольно выпрямилась, словно готовясь к словесной атаке. И она, конечно, не заставила себя ждать.
— Надеюсь, сигарета хотя бы не клубничная? — лениво бросил он. — Или ты из тех, кто курит, чтобы казаться таинственной?
— А ты всё ещё живёшь с выражением «я видел жизнь»? Хотя максимум, что ты видел — это мой кофе на своей футболке.
Он усмехнулся, чуть склоняя голову.
— Месть кофем? Необычно.
— Поверь, это был самый мягкий из всех возможных вариантов.
— Тогда в следующий раз надену дождевик.
— С логотипом «Жертва обстоятельств». Будет отражать твою суть.
— Ты вообще всегда такая... острая?
— Только рядом с теми, кто думает, что остроумие — это щурить глаза и делать паузы, как в дешёвой драме.
— Приятно узнать, что я хотя бы вызвал у тебя эмоции.
— Не льсти себе. Иногда я тоже разговариваю с автоматами по выдаче снеков.
— Мощно, — отозвался его друг, не сдержав смеха. — Мне бы такую подачу на семинарах.
Парень хмыкнул, вернув взгляд.
— Имя у тебя есть, или ты просто ирония в человеческом обличье?
— Мы же уже встречались. Один раз я испортила тебе день, но ты, похоже, решил дать мне второй шанс.
Я выбросила сигарету, не глядя, и, даже не дожидаясь ответа, развернулась и ушла внутрь, оставив на его губах ту самую улыбку, в которой любопытство уже смешивалось с вызовом.